Роймуш с его ростом смотрел на придверника свысока, и тот даже стушевался.

— Ты немедленно пропустишь нас в игорный дом, — очень тихо и веско приказал секретарь. — И извинишься перед леди.

К моему изумлению, мужик действительно пробормотал что-то вроде «извнитлди» и «дбропжлать». Вот что значит — мужской разговор и немного ментальной магии!

— А вы маг, рий? — не удержалась я.

— Этьен. Теперь вы точно можете называть меня по имени, после всего того, что нас связывает, — ухмыльнулся секретарь, решительно отодвигая в сторону оцепеневшего придверника.

— А что нас связывает?

— Прогулка по Шальному Кварталу, конечно. Вообще, вы первая женщина, которую я привел в игорный дом. Представляете, насколько мы с вами близки?

Я только слабо улыбнулась. Кажется, он, действительно, неплохой человек. Поддерживает меня. Без него мне и внутрь было бы не попасть!

— В таком случае я дозволяю звать меня Амандой.

— Вот еще. Я буду звать вас Ди. Так мне больше нравится.

Пришлось остановиться и посмотреть на него самым суровым из всех имеющихся в моем арсенале взглядом. Пусть я не менталист, но матушка научила меня ставить наглых мужчин на место одним только презрительным движением губ.

— Я понял, понял, — тут же покаялся Этьен. — Аманда. Поспешим же?

И мы поспешили.

Именно так я представляла себе игорные дома. Стены задрапированы изумрудным бархатом, из которого можно сшить платьев на всех фрейлин, и еще останется на портьеры. Натюрморты в золоченых рамах — все сплошь еда, фрукты, убитая птица, хлеб, вино, даже куски сала с луком. Мужчинам лишь бы пожрать! Спасибо, что голых женщин не было, или были, но не в тех местах, куда мы заглядывали.

Внизу, на первом этаже, был большой зал. Там стояли круглые и квадратные столы и толпились люди, много людей. Окна были наглухо закрыты, кто-то курил, кто-то пил, в спертом воздухе витали ароматы жареного мяса, чеснока, мужского пота и еще чего-то неопределяемого, но невероятно гадкого.

— Нам наверх, — заявил Этьен, окидывая быстрым взглядом зал.

— С чего вы взяли?

— Здесь один сброд: простолюдины, матросы, горожане средней руки. Лорды должны развлекаться в отдельных кабинетах.

Я решила ему поверить, возможно, он знает, о чем говорит. Роймуш потащил меня по широкой лестнице вверх, а потом поймал за рукав какого-то парнишку с тремя бутылками в объятиях и быстро спросил:

— Где найти лорда Лорье?

— Графа Лорье, — поправила его я, как будто это имело какое-то значение!

— Графа Лорье, — послушно повторил Роймуш, почему-то нахмурившись. Ага! Да он, наверное, уверился, что совсем мне не пара: секретарь — дочери графа! Хотя, конечно, друзьями мы стать вполне могли бы.

— Дяденька, я по именам никого не знаю, мне господа не докладываются, — заныл было парнишка, но вдруг вздрогнул, широко раскрыл глаза и попросил: — Вы хоть опишите вашего графа!

Кажется, Тьен — куда более сильный менталист, чем мне показалось в начале.

— Чуть выше меня, полный, с седыми кудрями и маленькой бородкой, — описала я отца. — Непременно в белом шейном платке с изумрудной брошкой. Ах да, и обязательно со старинными золотыми часами, которые он, конечно, уже проиграл.

— Понял, третья комната, — закивал парнишка. — Поторопитесь, там сегодня засел лорд Жук.

— Жук? — прищурился, вздрогнув, Этьен.

— Ну, Таракан. Увидите сами. Осторожнее, он жулик и у него кинжал.

Мы ничего не поняли, но, конечно, поспешили.

Кого лакей назвал Тараканом, было ясно сразу: тощий рыжеватый мужчина с роскошными усами в коричневом бархатном камзоле, действительно, сразу навевал на определенные мысли. К тому же, при всей его субтильности, у него имелось приличное такое (скорее всего накладное) брюшко, что еще больше усиливало сходство этого типчика с неприятным насекомым. Я невольно хихикнула, а Роймуш вдруг напрягся так, что даже локоть его окаменел.

— Мы девочек не заказывали и мальчиков тоже, — пьяно выкрикнул кто-то из игроков.

В другое время я б разгневалась, но сейчас не сводила глаз с отца. Он сидел, развалившись на стуле, красный, потный, с вытаращенными глазами и всклокоченными волосами. Перед ним лежала солидная такая кучка денег и пресловутые часы. Видимо, пока он выигрывал.

— Папенька! — радостно кинулась к нему я. — Как хорошо, что я вас нашла! Пойдемте скорее домой!

— Аманда, детка, ты свихнулась? Я же выигрываю! Я поймал волну, птичка моя! Никуда не пойду, мне везет!

— Это ненадолго, ты же знаешь!

— Не-е-ет! — отец затряс перед моим носом указательным пальцем. — Нет! Я уже проиграл деньги, часы и булавку, черная полоса прошла! Теперь меня ждет удача, я непременно выиграю кучу денег, выкуплю закладную на дом и тебе, детка, заработаю на приданое. Иди домой, Мэнди, нечего моей маленькой девочке находиться в сомнительном обществе старых пьяных мужчин.

Я смотрела на его безумную улыбку и сверкающие глаза и понимала, что не справлюсь. Был бы здесь Роб, можно было бы скрутить отца и попытаться уволочь силой, но сама я была совершенно бессильна. Он не уйдет, а если я буду настаивать, вызовет охрану, и меня просто выкинут на улицу!

Странный шум за спиной заставил меня на мгновение вынырнуть из бездны отчаяния, в которую я собиралась погрузиться с головой. Самое смешное, отца не было жалко совершенно — он взрослый мужчина и сам должен отвечать за свои поступки. Ты ведь знаешь, что тебе на карты даже смотреть нельзя, неужели так сложно держаться подальше от игорных домов и ставить вовремя печати? А вот себя было очень жаль: ведь именно мне (ну и Робу, конечно) придется бегать потом и вылавливать все эти многочисленные долговые расписки. А дедовы часы, нашу семейную реликвию, я все же со стола умыкнула и спрятала в рукаве. Все равно ведь выкупать придется, если проиграет.

Между тем в кабинете происходило что-то странное, и в эпицентре этого странного был рий секретарь. Он вообще ничего не делал, просто стоял, прислонившись плечом к косяку двери и еле заметно улыбался. Очень спокойно и совсем не страшно. А вот усатый тип отчего-то краснел, бледнел и пятился в угол.

— Роймуш! — наконец, нервно выдохнул он.

— Жеревьен, — снисходительно кивнул мой новый друг.

— Ты не так понял!

— Ну, разумеется.

— Видишь, господин Лорье в выигрыше!

— Вижу.

— Мне, наверное, пора.

— Я тоже так думаю.

Бочком, бочком, Таракан выскользнул из кабинета, даже не вспомнив про свои рыжие перчатки, сиротливо лежащие на краю стола. То есть, я думаю, что это его вещь, к остальным игрокам она по цвету не подходила.

— Что это было? — приподнял кустистые брови слегка нетрезвый мужчина в синем.

— Не что, а кто, — снисходительно пояснил Роймуш. — Брис Жеревьен, известный шулер и аферист по прозвищу Жук. В Ливое ему грозит много лет тюрьмы. Мы с ним старые знакомые. Как видите, Брису совсем не хочется под замок.

— Но я выигрывал! — взвыл раненым оленем папенька. — Кстати, ловите вора! Он спер мои часы!

И разрыдался, сгребая к себе бумажки.

— И что теперь? — растерянно спросила я у Роймуша.

— Два варианта: отправиться в полицейский департамент и сообщить о происшествии, чтобы мошенника объявили в розыск по Валлии… или…

— Или? — хором спросили игроки, которым совершенно не хотелось давать показания.

— Или тихонько разойтись по домам, сделав вид, что вас тут не было. А в департамент я сообщу сам.

Нетрудно догадаться, какой вариант выбрали господа игроки. Очень быстро они исчезли, прямо волшебство какое-то! И только граф Лорье остался сиротливо сидеть за столом, вздыхая.

— Я буду еще играть, мне везет!

— Очень везет, — согласился с ним Этьен. — Еще час — и вы бы остались без штанов. Жук никого не жалеет, уж поверьте. А теперь вы в выигрыше, и немалом. Обыграть жулика — это надо суметь.

— Именно! — оживился отец. — И пока волна идет…

— Вы навсегда завяжете с игрой.

— Нет!

— Ди, выйдите на минутку, пожалуйста. Я помогу вашему отцу собраться.

Я молча развернулась и вышла. Часы дедушкины были при мне, что до остального — уже не так важно. Надеюсь, Роймуш пару раз даст отцу в нос, если честно. Это доставит мне небывалое моральное удовольствие! Я была зла на него бесконечно.

Мужчины вышли спустя четверть часа, и отец был совершенно цел и невероятно задумчив.

— Поехали домой, дочка, — спокойно сказал он, и я едва не завизжала от радости.

— Может, сначала к печатнику? Они и ночью принимают!

— Вашему отцу это больше не понадобится, — сообщил иррийец. — Он все понял и осознал.

— Вы ведь менталист? Это не вредно?

— Ничуть не вреднее карточных игр. Я провожу вас до дома, леди Лорье, граф.

— Вы какой-то неправильный секретарь, Этьен, — надула губы я.

Он грустно усмехнулся:

— Ну что вы… просто менталист. И прошу, никому не рассказывайте. У меня нет лицензии здесь, в Валлии. А повторить путь Грюнвеля и Мортиша мне совсем не с руки. Я все же служу его высочеству принцу Ливойскому.

Я кивнула, вдруг пошатнувшись. Силы совершенно оставили меня, а облегчение было почти болезненным. Хотелось упасть на диван, свернуться клубочком и уснуть. Безумный, безумный день! А завтра утром мне нужно быть у принцессы, ведь ей так сложно сейчас! Никак нельзя оставлять ее одну!

— Да вы спите на ходу, — недовольно заметил Этьен. — Сейчас я найду экипаж, их тут много.

Действительно, открытая коляска со сложенным кожаным куполом нашлась очень быстро. Секретарь помог мне сесть, и я, закрыв глаза и опустив голову на родное и теплое плечо скорбно молчавшего отца, с облегчением прикрыла глаза.

А открыла уже утром и у себя в постели.

В смысле, домашней постели.

Рядом сидела леди-матушка-графиня и кровожадно улыбалась. Я невольно вжалась в подушки.

— Ее величество просила тебе передать, что у фрейлин есть выходные, — пропела леди Анна. — А это значит, моя дорогая и очень занятая дочь, нам срочно нужно заняться устройством твоей судьбы. Сегодня у нас модистка, и даже не спорь, отец твой дал денег на новые платья, а позже — танцевальный вечер у Доллы Ратье.

О нет! Я лучше скончаюсь прямо тут, в постели! Или сбегу обратно во дворец. Честное слово, уж лучше «не туда попавшая» принцесса, чем модистка и танцы!