В Тороп путешественники прибыли днем. Виолетта тихо сидела в телеге, в то время как Рик бодро носился по узким улочкам сонного городка, выясняя, где можно снять домик или комнату на неделю. Именно столько он планировал тут торговать.

Летте было уже все равно. Она чувствовала только усталость и голод. Это была не та усталость, когда ноги гудят после танцев, или долгой прогулки по саду, или насыщенного событиями дня, когда ложишься в мягкую постель, жмурясь от счастья, улыбаясь свежим еще воспоминаниям и закрываешь глаза, предвкушая прекрасный новый день. Нет, теперь ей хотелось лишь вытянуться на чем-то плоском и провалиться в сон на пару лет. Чтобы завтра никакого не было, а было только вчера.

Голод тоже был для нее внове. Обычно рядом всегда были свежие фрукты, почищенные и нарезанные дольками. Можно было взмахнуть рукой, и тут же появлялся чай и разноцветные крошечные пирожные, или маленькие булочки с корицей и творожным кремом, или легкий бульон, или тушеные овощи и кусочек мяса, или мороженое, или кофе с шапкой взбитых сливок.

Сейчас голод грыз ее изнутри, живот вульгарно рычал, ей хотелось хлеба! Просто хлеба, мягкого, упругого, с хрустящей корочкой — такого, как вчера ей дала вдова. Или мяса, чтобы большой кусок, истекающий соком. Или просто вареной картошки, политой маслом (однажды она попробовала такое блюдо на кухне, нашла его немудреным, но довольно съедобным). Ах, сейчас она бы все отдала за миску такой картошки!

Но Рик бросил ее на рыночной площади одну, и она, сжавшись в комочек, с ужасом смотрела на незнакомых страшных людей, которые подходили к ее телеге и задавали непонятные вопросы:

— Чо продаешь?

— Откуда приехали?

— Красавица, ты тоже товар? Сколько стоит твой поцелуй?

Некоторые грязные, страшные мужчины далеко не уходили, переглядывались, посмеивались и ощупывали бедняжку Виолетту сальными взглядами.

«Надо издать королевский указ, чтобы запретить мужикам смотреть на чужих женщин, — с тоской думала она. — Вот вернусь домой и непременно скажу отцу». О том, что возвращение домой немыслимо, Летта старалась не думать.

— Эй, крошка, ты уже час так сидишь, где твой отец? — подошла к карете толстая неопрятная баба с неприятным лицом.

— Муж, — ответила Виолетта, потому что молчать, когда тебе задают прямой вопрос, было крайне невежливо. — Ушел искать нам пристанище на ночь.

— Ясно-понятно, давно поженились?

— Вчера.

— Дурачок еще не привык к новому статусу, — кивнула женщина. — Придумал тоже, такую малышку одну оставлять. Судя по волосам и коже — из благородных? Как же тебя угораздило, бедняжку?

Женщина уже не казалась Виолетте неприятной. Просто дородная торговка, а что юбка у нее не слишком чистая, так оно и понятно, тут везде грязь несусветная.

— Голодная небось?

Летта кивнула.

— На вот, — добрая женщина сунула девушке в руки большой пирожок. — Я лучше с тобой постою рядом, чтобы никто не обидел. Знаю я этих петухов, как увидят курочку новенькую, так распетушатся сразу.

И ничего она не страшная, даже миловидная. Глаза красивые, добрые такие.

— Вы в Тороп-то зачем приехали, никак торговать?

— Да. Муж у меня гончар, горшки свои привез.

— Ну-тка… — торговка бесцеремонно откинула край рогожки и прищелкнула языком. — Горшки, говоришь? Из синей глины, как я вижу?

— Я не знаю.

— Ну и верно, зачем тебе знать. Твое дело — мужа по ночам привечать да кормить его досыта, а остальное он сам решит. Хороши горшки, сторгуется он.

Летта промолчала, вдруг сообразив, что торговка права. Брак непременно подразумевает под собой и ночные дела. И это катастрофа! В первую ночь Рик ее не тронул, видимо, пожалел, а что будет сегодня, когда им под одной крышей ночевать придется?

Пирожок был вкусный. С вишней.

Рик вернулся как раз к концу пирожка, ужасно довольный.

— Ну что, Вилка, я нашел нам домик! На окраине, маленький совсем, но с печкой и сараем для лошади. О, здрасьте, тетушка Сона.

— Рик? Так это твоя лебедушка, что ли? — удивилась торговка. — И как только вышло, что у такого как ты — такая как она?

— В карты выиграл, — легкомысленно отмахнулся парень. — Я же везунчик, вы знаете об этом.

— Ну-ну. Береги девочку. Нашел, где ее бросить.

— Кого, змеюку эту ядовитую? Да она покусает того, кто посмеет ее тронуть! Или придушит! Вы, тетушка Сонушка, не смотрите, что она чисто фея на вид. Притворяется.

Виолетте почему-то его слова доставили удовольствие. Уж лучше пусть он думает, что она храбрая и сильная, чем узнает, как страшно ей было на рынке. Она виновато улыбнулась торговке и подвинулась, позволяя мужу забраться на телегу.

— Н-но, пошла!

Домик был не просто маленький, а очень маленький. Одна комната, которая и кухня, и спальня, и салон для приема гостей. Посередине печка, у окна стол, в углу доски с тряпками, видимо, постель.

— Что, Вилка, спрашивать, умеешь ли ты готовить, бесполезно? — ухмыльнулся Рик. — Я так и думал. Но придется научиться. Сейчас будешь картошку чистить.

Виолетта встрепенулась. Ей представилась толченая картошечка с маслом, и рот наполнился слюною.

Она прошла и села на жесткий стул без спинки. Устало опустила локти на стол.

— А где картошка, Рик?

— Я купил.

— Как она выглядит? Такая белая, рассыпчатая? А масло сверху будет?

— Вот это картошка, — парень бросил на стол несколько камней. — Хорошая.

— Ты смеешься? — она потрогала пальчиком один из камней. — Это булыжник.

— Откуда, по-твоему, берется картошка?

— Не держи меня за дуру. Это сельскохозяйственная культура. Я знаю, что молоко дают коровы, яйца несут куры, хлеб делают из муки, а вкусная рыбка плавала в речке, прежде, чем попасть ко мне на стол. Я принцесса, но не идиотка, уж прости.

В ответ Рик тяжко вздохнул, достал из ящика тонкий нож и принялся срезать с камня кожуру: как шкурку с яблока. Виолетта зажмурилась — это ж надо было выставить себя такой дурой! Ну конечно, яблоко тоже белое под красным или зеленым! Но разве картошка растет на дереве? Она ведь фрукт, а не овощ!

— Я могу попробовать?

Стоило, наверное, уточнить, что принцесса никогда не держала в руках кухонного ножа. Она неплохо стреляла из лука и весьма сносно метала кинжалы в мишень, Чистить картошку оказалось сложно, она выскальзывала, пачкала пальцы, а нож норовил порезать Летту и, конечно, очень быстро достиг своей цели. Недовольно зашипев, Рик велел ей сполоснуть руку холодной водой и больше не лезть в готовку. Что ж, такой расклад принцессу очень даже устраивал. Даже натолкнул на мысль, что если изображать из себя дурочку и всегда все портить, можно заставить его делать все самостоятельно.

…

— А где то помыться можно? — спросила Виолетта склонившегося над ужином мужа. — Тут почему-то нет ванной. Даже кувшина для омовения нет, и тазика нет, и мыла, и притираний.

— Мыться? — удивился Рик. — Зачем?

— Я вся потная.

— Высохнешь.

— Я плохо пахну.

— Врешь. Ничего не чувствую. Ну, в крайнем случае сядешь с подветренной стороны.

— Мне нужно помыться! — громко и членораздельно сказала Виолетта. — Прямо сегодня. И нужно делать это каждый день. Тебе, кстати, тоже.

— Я моюсь каждую неделю. В реке или в ручье. Мне нормально. Говорят, что даже это уже опасно для здоровья.

— Я сейчас завизжу и устрою истерику, — предупредила принцесса грозно.

— Валяй. Я с удовольствием погляжу на этот цирк.

Летта задумалась. Нужно менять тактику.

— Рике, ну пожалуйста, мне правда очень нужно! Я заболею, если не буду мыться! ты ведь не хочешь, чтобы мне было плохо, правда? Ты такой хороший, такой добрый, такой сильный! Мне некого больше просить о помощи.

— Вот лиса! — с досадой бросил нож парень. — Там, за печкой, должно быть корыто. Я согрею тебе ведро воды и дам ковшик. Хватит тебе?

— Да, спасибо, спасибо, ты самый лучший муж в мире!

Он хмыкнул. Летта поняла, что перегнула палку, но слов уже было не вернуть.

Рик и в самом деле нагрел для нее на печке ведро воды и даже отгородил одеялом угол, чтобы она могла вымыться. И посоветовал подвязать голову платком. Виолетта никогда не мылась самостоятельно, да еще в таких условиях, но пришлось справляться. Не просить же Рика полить ей на спину, в самом деле!

Пока она возилась, совсем стемнело, а муж уже организовал им ужин. Они молча поели, Рик унес на улицу грязную посуду, а потом застелил единственным одеялом постель.

И тут Виолетта вспомнила про брачную ночь.

— Только попробуй ко мне прикоснуться, — зашипела она, когда Рик принялся стаскивать рубаху. — Я тебе горло перегрызу, я тебя задушу!

— Ну ты и дикая, — зевнул он. — Не бойся, не трону. Больно нужно.

— И спать с тобой в одной постели не буду.

— Дело твое.

— Ты будешь спать на полу.

— Разбежалась. Я сплю на постели, потому что я так хочу и я сильнее. Точка. Ты как хочешь.

— А благородный рыцарь уступил бы постель даме!

— Я не наблюдаю здесь ни одного благородного рыцаря. Можешь поискать в других домах, вдруг найдешь. Спокойной ночи.

Он растянулся на постели и почти сразу же засопел. Принцесса растерянно озиралась. Но голом полу спать было немыслимо. Она дернула за кончик одеяла, на котором лежал этот… неблагородный. Не сразу, но ей удалось его вытащить. Бросила на пол, улеглась. Было очень жестко и даже холодно.

— Мыши, — сонно пробормотал Рик.

— Какие мыши?

— Тут полно мышей, — он отвернулся и захрапел, а Виолетта с ужасом распахнула глаза.

Мыши? Мыши! И как же ей теперь заснуть? Она лежала на полу, дрожала, всхлипывала и отчаянно жалела себя. Почему, почему она, такая красивая, такая благородная, такая умная попала в этот кошмар! Подумаешь, глупые стишки! Разве наказание соответствует проступку? Нет, отец слишком жесток! А может, он просто хотел от нее избавиться? Может, выяснилось, что она вовсе не единственный его ребенок? Может, есть бастарды? Или отца околдовали? Точно! Какая-то ведьма наложила на короля заклятье, чтобы прибрать к рукам королевство! Немедленно нужно вернуться и его спасти!

План придумать не удалось, потому что Рик поднялся и теперь вглядывался в ее лицо.

— Эй, Вилка, ты спишь?

Она старательно закрывала глаза, боясь расплакаться и показаться перед ним нюней и слабачкой, а он тяжко вздохнул, подхватил ее на руки и отнес на постель со словами:

— Простынет ведь, дура гордая. А мне потом ее сопли вытирай.

Сам лег рядом, но Виолетта больше не возмущалась. Постель показалась ей куда мягче и теплее, чем пол. Она прекрасно понимала, что Рик может ее отправить обратно, и не хотела этого. Лучше сделать вид, что спишь. Утром устроит скандал, а пока… Пока…