– Отвези меня к Любе! – очередной крик в ухо, ее тело дрожит, а по щекам катятся слезы. Я сворачиваю к нашему дому. В какой – то момент Асю срывает. Она вцепляется мне в волосы, мешает вести, но я отталкиваю ее и ору.

– Угомонись! Мы едем домой!

– Тебе же мир надо спасать, чего же ты не едешь?!

– Никуда я не поеду. Я с тобой буду. С тобой!

– Обещаешь?

Я закрываю глаза, восстанавливаю дыхание. Я уже слышал это. Все повторяется. Опять те же грабли, но я на них наступаю, сознательно лгу.

– Да, я обещаю, что всегда буду рядом и никогда не подвергну нашу семью опасности.

– А у нас есть семья?

– Есть, Ася. Конечно есть.

Я укладываю ее спать на кровать, целиком раздеваю, накрывая одеялом. Сам ложусь рядом, закидывая руку за голову. Сеть… Не может быть, чтобы не было выходов на нее. Не может быть, чтобы не один из влиятельных друзей моего отца не помог искоренить эту заразу хотя бы в нашей стране.

На следующий день я привожу Асю к своим родителям, чтобы мама и сестра за ней приглядели. Сам закрываюсь с отцом в кабинете, обрисовывая весь пиздец нашей ситуации. Отец спокоен, а меня кроет.

– И что ты молчишь? Тебя это не возмущает? Ты про это не знал?

– Слушай. Да сядь ты уже, что ты мечешься как волк в клетке. Твой дед, который Андронов, продавал детей. Выбирал самых чистеньких из детских домов, продавал их в Европу. Когда мы с Самсоновым попытались побороть этот бизнес, то уже тогда поняли, что это невозможно.

– То есть проще плюнуть и пусть делают что хотят?

– Нельзя ладонями выгрести все дерьмо из сарая! Даже с нашими деньгами мы слишком маленькие, чтобы заказать погрузчик. Не строй из себя героя, Демьян. Пять лет назад для тебя было важно все забыть и ты по сути кинул Асю на съедение волкам. Теперь вместо того, чтобы просто быть счастливым, ты вдруг решил стать героев, с чего вдруг то?

– Меня просто бесит, что вокруг меня творится это дерьмо, а я даже виновных наказать не могу.

– Если бы вас тогда не похители, ты бы даже не узнал про это.

– Но меня похители…

– Людей каждый день похищают, Демьян! Посмотри статистику. Детей, женщин, мужчин. Убивают, режут, держат в плену. Мы не можем помочь всем, пойми ты это наконец. Хочешь сделать что – то хорошее, создай семью, заведи детей, воспитай их людьми, которые никогда не опустяся до участия в подобном дерьме. И это будет правильно! Я кучу лет потратил на то, чтобы выгрести дерьмо этого мира и совершенно забыл о том, что у меня есть своя семья. Мы тоже хотели побороть детское рабство, мы хотели сделать мир чище, внедрились в сеть, общались с такими отъявленными уродами, ты и представить не можешь. И что в итоге произошло? Лану похитили, мы потеряли ребенка, тебя закрыли в подвале. Ты хочешь такого для своей семьи? Вперед! Я дам контакты, я познакомлю с нужными людьми, я помогу внедриться в сеть, но я не обещаю, что это поможет. Потому что мир несовершенен! Потому что идеальным можешь ты его сделать только внутри своей семьи….

– Ты поэтому перестал со всеми общаться?

– В том числе, но связи остались. Надо?

Отец еще много всего мне рассказал, такого, что волосы вставали дыбом. Внутри еще горело желания восстановить справедливость, но разумом я постепенно доходил до мысли, что я нихера не герой и не супермен и любой из влиятельных знакомых моего отца прихлопнет меня и Асю как муху. Повезло ли нам выбраться из этого всего дерьма живыми, почти невредимыми, безусловно. Имею ли я право после всего рисковать даже волосинкой с головы собственной жены – категорическое нет.

Изрядно, напившись я поднимаюсь в спальню, куда как мне сообщили давно ушла моя жена. Жена, мы ведь даже не поженились нормально. Какое – то бесконечное безумие, которое каждый день выворачивает наизнанку.

Ася в кровати, свернулась калачиком. Я раздеваюсь, ложусь рядом, накрываю нас одеялом. Она сама берет мою руку, накрывает свой бок, прижимаясь ко мне как можно ближе. Я втягиваю ее сладкий запах влажных еще волос, аромат тела. Внутри еще яростно колотится желание справедливости, но отходит все дальше и дальше по мере того, как Ася трется об меня своей ладной попкой.

– Помнится ты говорил про благотворительный фонд. Помнишь?

– Да.

– Сделаем?

– Почему бы и нет, – прижимаюсь лбом к ее затылку. – Ась, я… Я просто не хочу, чтобы, когда – то это повторилось, понимаешь. С кем – то из нас, из наших детей или знакомых. Я не готов пережить это снова. В тот день, когда ты исчезла я почти умер. Я никогда так не боялся.

– Это ты еще в подвале с Ремезовым не был.

Мы смеемся, но мне ни хрена не смешно.

– Ась, я люблю тебя.

– Правда? Просто в прошлый раз…

Я закрываю ей рот ладонью, поворачиваю к себе лицом. Обнимаю его пальцами.

– Я думал, что ты мое проклятие. Что все из-за тебя. Но сейчас все иначе. Я бы сдох, случись с тобой что – то серьезное. Я был готов умереть, только чтобы ты жила. Тогда. Сейчас.

– Я тебя и не прекращала любить. Мне кажется еще с детства.

– Потрахаемся? – улыбаюсь я, накрывая ее грудь ладонью, а Ася заливисто хохочет. Отталкивает меня и качает головой.

– Не порть момент. Давай хоть раз не будем их опошлять.

– Ну просто там все дымится, а я ты такая сладкая.

– Тогда поехали домой. Я хоть рассмотрю его как следует. Там два этажа?

– Два, – тороплюсь одеться и помогаю Асе.

– А детская есть?

– Даже две.

– А подвал? – вдруг спрашивает она и застывает. Мы смотрим друг на друга. Без слов все понимая.

– Будет.