Дорога Гомель — Брест и в моем мире была весьма живописной, а здесь, с эдаким местным налетом техномагии, и вовсе заставляла пялиться в окно почти беспрерывно. Я одну за другой поедал конфеты с ликером, коими меня снабдила Ингрида Клаусовна, запивал их водой из пластиковой нольпятки, которую выцыганил у Риковича, и, в общем-то, чувствовал себя вполне прилично, разглядывая проносящиеся за окном пейзажи.

Убранные поля, скирды сена и соломы, коровы, дожевывающие последнюю осеннюю травку на пастбищах, болота и перелески, густые дубравы и березовые рощи, чистые и светлые сосновые боры, многочисленные ручьи, озера и речушки — все это природное, спокойное великолепие Полесья соседствовало тут с творениями рук людских.

Ну ладно, применительно к этому миру — Тверди — не только людских. Например, на опушках леса иногда взгляд выхватывал аккуратные хутора лесных эльфов — галадрим. Двух- или трехэтажные срубы — терема с крышами из дерна, украшенные резьбой и увитые плющом и хмелем, в окружении таких же изящных деревянных хозяйственных построек выглядели так, будто только-только вышли из сказки. Стада лосей и благородных оленей рядом с такими усадьбами, сторожевые волки, патрулирующие периметр, или медведь в качестве привратника — все это служило отличным напоминанием, что я сейчас нахожусь не на Земле.

Как и многофункциональные харвестеры, висящие над землёй метрах в трех. Бог знает, какая энергия и какие технологии или чары держали в воздухе эти махины размером с хороший рейсовый автобус, но орудовал он своими манипуляторами весьма споро, обрабатывая плодовые сады какой-то местной юридики. Почему юридики? Потому что яблок размером с арбуз в земщине быть не могло по определению. Ходкевичи, Острожские, Олельковичи — роды, утратившие значительную часть своего древнего могущества, но все ещё владеющие обширными доменами на Полесье, растеряли былую шляхетскую спесь и уже лет сто как активно вкладывались в экономику, используя все преимущества, которые давали им природные магические таланты, родовое богатство и привилегии, полученные одаренной аристократией от Государей за верную службу. И земским предприятиям конкурировать с ними было очень и очень сложно.

Мне становилась понятной протекционистская политика для земщины, при которой достать товар, произведенный не на земских фабриках, в том же Вышемире было практически нереально. А перепродажа сурово каралась. То есть я мог купить себе «Яблочков» в Мозыре, но вздумай я загнать его тому же Женьке Зборовскому — оба получили бы как полагается… Может, и плетей бы дали, бес его знает, надо местный уголовный кодекс дотошно изучить. С другой стороны, во втором полугодии буду десятиклассникам основы юриспруденции преподавать — изучу.

— Чего молчишь, Пепеляев? — спросил Рикович, который вёл машину все это время тоже молча. — Неинтересно, куда едем?

— В какие-нибудь дебри, где случилась очередная бяка, которую проще не убивать и жечь, а обойти или договориться с нею. Ну, или в контейнер запихать, — меланхолично отреагировал я. — Кажется, вариант с турецкой баней, массажем и шербетом в нашем контракте не предусмотрен. Я на шербет и не рассчитываю, когда мне ваши звонят… Но всякий раз, когда за мной ты приезжаешь, бяка эта оказывается особенно мерзкой. Сыскари из Гомеля как-то в этом плане мне больше нравятся. И платят исправно. А у меня, между прочим, четыре урока завтра. География! Там как раз темы, с метеорологией связанные, мне б почитать, повторить… Не моя специальность, малость плаваю, понимаешь ли. А тут — срывайся, мчись с тобой невесть куда… Знаешь, что такое альбедо отражающей поверхности?

— Звучит как попытка вызова Сатаны, — откликнулся Иван Иванович. — Но если рассуждать логически, то, скорее всего, это что-то, связанное с тем, как блестящесть… Что за слово такое — «блестящесть»? Оно есть вообще? Короче, понятно все — если много снега, то он отражает солнечный свет — и становится ещё холоднее! Чем холоднее — тем холоднее! Слушай, прямо философия получается — чем хуже, тем хуже…

— Не любишь снег? — хмыкнул я. — Но догадка в целом верная.

— Я в Сан-Себастьяне последний год работал в основном. Там тепло. Субтропики! Снег только в горах. А теперь вот мотаюсь от Москвы до Бухареста, черт-те что… Раньше о повышении мечтал, как о манне небесной, а теперь…

— А теперь везешь меня Бог знает куда. И Бог знает зачем!

— Ну, не только Бог. Сейчас и ты узнаешь. — Он сунул руку под сиденье и достал оттуда вполне изящную трость. И похвастался: — Смотри, как демидовские спецы твой спикулум упаковали! Красота? Красота! Пафосно и претенциозно, но к твоим костюмчикам и штиблетам пойдет. Надо ещё тебе перелом коленного сустава симулировать, чтобы отговорка была, мол — хромаю, потому и с тростью хожу

— Я контуженый. — Взяв в руки трость, я принялся разглядывать её и ощупывать, и результаты осмотра мне понравились. — У меня проблемы с вестибулярным аппаратом бывают.

— А что? — Рикович кивнул. — Нормальная отговорка. Нет, ты погляди, как сделано, погляди!

Его восхищение было понятно: тот самый артефакт, который я нашёл в куче мусора в ТУ САМУЮ ночь и которым я убил дракона, теперь совсем не напоминал копье и уж точно не походил на обломок грабель. Древко было покрыто каким-то коричневым лаком и перетянуто металлическими кольцами с затейливой гравировкой, остриё спикулума теперь представляло собой вполне вписанный в общую концепцию наконечник, а венчал все это великолепие набалдашник из слоновой кости. Взвесив этот аксессуар и одновременно оружие в руках, я наконец спросил:

— И для чего мне может сегодня понадобиться Копье Убийцы Драконов? — Последняя часть фразы должна была прозвучать максимально пафосно, и, кажется, оно получилось. — Я, знаешь ли, не планировал сегодня геноцид рептилий…

— САМ ТЫ РЕПТИЛИЯ! — обиделся дракон. — МЫ — СУЩНОСТЬ ВЫСШЕГО ПОРЯДКА!

— Ну, не рептилии, а скорее — примата, да и убивать, я надеюсь, никого не придется… — внес коррективы Иван Иванович. — Но и вариант ликвидации исключать не стоит. Наши умники рассудили: если копье годится против драконов, то и другие высшие хтонические сущности для него будут вполне уязвимы. Но, кроме настоящего владельца, использовать эту штуковину толком все равно никто не может… Потому решили привлечь тебя. Оно дешевле выйдет. Не в плане денег, а в плане разрушительных последствий для окружающей среды в целом и государства — в частности.

— Никогда не поверю, что у вас, таких умных и сильномогучих, есть только один вариант решения проблемы… — Я полез в коробку, сдвинул шуршащую бумажку, пальцами вынул ещё одну шоколадную бутылочку в фольге, снял обертку и сунул конфету в рот. — Как будто на мне свет клином сошелся.

— Ну, если не привлекать министерских магов… То есть — сотрудников Чародейского приказа. Или — танковый полк, например… Если без них, то, в принципе, Бабая можно попросить. Не, он бы согласился, ещё и придурка этого летающего с собой притащил бы или — ходячий танк с хоботом, но… Понимаешь, пан атаман — это такой тип… как тебе объяснить? Когда он начинает решать вопросы — то они вроде как и решаются, и все получается в итоге складно, но…

— Но?.. — Все эти их танцы с бубнами вокруг легендарного орочьего лидера меня уже подбешивали, если честно.

— Но — через жопу! Вот что! Все у него получается через жопу, и жопа эта горит, и всё вокруг горит и рушится, и все бегают, орут и ни черта не понимают, и происходит все прямиком в аду, на хрен! — Рикович явно имел с этим Бабаем весьма болезненный опыт общения. — Знаешь, как этот ненормальный называет все это? Крокодительство. Он говорит: мол, крокодил, крокожу и…

— … буду крокодить, — закончил за него я. — Понятно. Но тут такой способ решения вопроса не подходит, тут надо все сделать аккуратно, и потому тебе нужен интеллигент.

— Да! Потому что Бабай придёт — и натянет Мартышке глаз на жопу, с него станется. Или — она ему, тут как получится, но ни то, ни другое до добра не доведет!

— Так, стоп! — Я ляпнул ладонью по панели. — Какая, к бесам, Мартышка? Куда мы, к бесам, едем? Что вообще я там должен сделать?

— В Лясковичи едем, — горько вздохнул Иван Иванович. — Усмирять хтоническую сущность высшего порядка. Мартышку то бишь… Она припизж… Дурная баба, вот кто она!

— Ничего не понятно, — откинулся на сиденье я. — Но очень интересно. Есть фото? Видео? С чем вообще придётся иметь дело?

— Возьми в бардачке планшет, там на рабочем столе сразу папочка — «Марта Крышкина».

— В каком смысле — «Марта Крышкина»? — удивился я. — Это сущность-то?

— Уф-ф-ф-ф… — Рыжий сыскарь потёр лицо ладонью. — Ну, получается, все хтонические сущности высшего порядка раньше ничем от нас с тобой не отличались… В том смысле, что они могли жить себе поживать, зубы чистить, в туалет ходить, чай пить, работу работать. А потом — хренак! Их пути-дорожки пересекались с Хтонью, и какой-то там резонанс случался, и все, кирдык — человек или там эльф постепенно превращается в эту самую сущность.

— Это типа как Хранители Хтони, про которых все говорят? И типа как дракон? — уточнил я.

— Хреновые примеры. — Иван Иванович попытался сосредоточиться на дороге. — Хранители Хтони иногда получаются и из животных, и из хтонических тварей низшего порядка. А драконы — они ведь без Хтони существовать могут, в отличие от остальных. Они сами и есть — аномалия, эпицентр, хранитель и сущность в одном комплекте. Но эта — была дурной бабой, человеческой лаборанткой вроде… А потом — трах-бабах, какой-то там эксперимент, какие-то мультики про Мартышку, Слоненка, Попугая и Питона… Или — Удава? И вот они у нас…

— «У нас»? — на голубом глазу уточнил я.

По косвенным признакам я давно уже понял, что гости из других миров — или, если хотите, попаданцы — тут имелись, и даже в товарных количествах. То есть не один я и не ещё парочка залетных типов, а десятки, если не сотни. И как минимум некоторые из них прибыли с моей родной Земли и плюс-минус из моей эпохи. Тиль Бернес этот, да и атаман Бабай поселили в моей душе вполне обоснованные подозрения по этому поводу. И те, кому положено, об этом знали и не особенно переживали. Видимо — держали вопрос на контроле. Но широкой публике сей факт известен не был, как я предполагал — все полезные попаданцы давно работали на Государя и Государство Российское: или напрямую, на зарплате, или косвенно — вот как Бернес, который патриотические песни периодически исполнял в нужных местах в нужное время. Тоже, если задуматься — немало.

— В Хтони. В Хтони она оказалась, — покосившись на меня, проговорил Рикович. — А потом давай по ним, по Хтоням этим, скакать и бардак кругом наводить… Ты взгляни, почитай. У неё сдвиг по фазе, точно!

Меня-то в попаданчестве они не подозревали, определенно. Я — это я. Георгий Серафимович Пепеляев, что там, что тут. В Поисковом служил, в школе работаю. В Вышемире живу. Как такого заподозришь? Странности, мол, у меня? Ну так контуженый! А ещё — нулевка и дракона завалил. Такое кому хочешь крышку с места сдвинет.

А политику партии Государю объяснять я не собираюсь, подвиги совершать — тоже, прогрессорствовать — и подавно. К политике я равнодушен, я всё-таки сторонник скорее Гоббса, чем Локка, и склонен считать любую государственную машину необходимым злом, одинаково чудовищным в любой форме. Что ты там и кому объяснишь? Сожрут и выплюнут! Подвиги — это дерьмо собачье, я вон бандитов спалил — и до сих пор переживаю: вдруг среди них кто-то случайный был? А что касается прогрессорства — так промежуточный патрон и командирская башенка — тут пройденный этап, да и вообще — не технарь я, от слова «совсем». Моё прогрессорство — это педагогика и психология, слова и мысли, запихнутые в вихрастые головы дикарей из шестого или восьмого класса… И что в том мире, что в этом — ничего кардинальным образом тут не поменялось.

Читать с планшета или любого другого гаджета внутри движущегося по трассе авто мне никогда не нравилось — тошнило. Да и ликерные конфеты свое влияние на организм оказывали. Так что я решил в тексты не лезть пока что, а сразу включил видео и с первых кадров не удержался:

— Однако!

Рикович только вздохнул так, как он умеет.

На видео огромная шерстяная баба со всеми свойственными женскому сословию вторичными половыми признаками немалых размеров и с хвостом, торчащим из соответствующего места, тащила на плечах связку мужиков. Мужики были явно из служивых: в форме, обвесе, брониках. И четверых эта помесь Кинг-Конга, Гарри Снежного Человека и Чубакки вполне активно перла в лесную чащу. Она то ли приплясывала, то ли подпрыгивала и вообще — вела себя довольно развязно.

— Ты звук включи, — посоветовал сыскарь.

Я включил.

— вполне себе приятным голосом распевала Мартышка.

На фоне матерился и сильно переживал за мужиков оператор.

Ростом эта, правильнее всего будет сказать, чувиха достигала метров трех и в общем и целом обладала неким диким обаянием. Рожа, например, у неё была вполне человеческая, даже в некоторой степени привлекательная. Если вас привлекают неандертальцы. Меня не привлекали. Мне изящные женщины всегда нравились.

— Так, — потёр лоб я. — И что я должен сделать?

— Вытащить пацанов. Узнай, чего она хочет, зачем они ей… Если требования будут разумными — постараемся пойти навстречу. Если нет — другой вопрос.

— Насколько я понимаю — видосов тут больше чем один, и текста полно…

— У неё там человек двадцать. Ворует чисто служивых. Но если верить птичкам… Беспилотникам! То они все живы. Ну, там как: во-первых — Хтонь, и техника сбоит. Во-вторых, она их камнями сбивает. Поэтому точно уверенным быть нельзя.

От всего этого у меня ум начал заходить за разум. Количество странностей зашкаливало! Мартышка, похожая на вуки из анимешек для старых извращенцев, похищенные служивые, копье вот это вот в виде трости…

— Ну, Пепеляев, ты же учитель! В женском коллективе работаешь, у тебя там припизж… ненормальных теток — более чем достаточно! Неужели с этой не договоришься? Не, если что — мы тебя вытащим! Но тогда все будет по-плохому, и, наверное, пацаны не выживут, и Петриков, и Житковичи придётся эвакуировать…

— Так… Ты мне на жалость не дави, Иван Иванович. Я и так с тобой еду, значит, с этой образиной побеседовать попытаюсь. Раз все настолько печально — буду усиленно сейчас материал штудировать. — Я потряс планшетом. — А тебе вот что скажу: однако, премией не отделаешься. Мне нужен расклад по Вышемиру. Кто, как, почему и насколько давно пытается поиметь мой город.

— Ять! — Рикович дал по тормозам. — Ты сейчас серьезно⁈

Машина с визгом прошла тормозной путь и резко остановилась у обочины. Я едва не треснулся лицом о приборную панель, но ремень безопасности больно впился мне в ребра и ключицу и спас меня — как положено. Планшет я тоже удержал, а потом, после полной остановки транспортного средства, сунул его в отделение на двери, повернулся к сыскарю и проговорил:

— Серьёзней некуда. Я уже накушался этого дерьма, хватит. Уходил я на войну из аккуратного мирного полесского местечка, а вернулся с Балкан в бесовы Балканы! На растерзание подонкам, которые толкают наркоту детям, я Вышемир не отдам, и думай что хочешь…

— Ять! — Он повернулся ко мне. — Так это всё-таки ты спалил тех ублюдков? И других, которые в лесу сдохли от интоксикации, тоже ты?

— Так они всё-таки сдохли? — с каменным лицом поинтересовался я.

— У-у-у-у, Пепеляев, ты зверь вообще! — Он как-то восхищенно меня осмотрел, по-новому. — Не маг, не урук, не киборг, не оборотень… Провинциальная училка с сердцем берсерка! Вот самое страшное чудовище полесской глубинки!

— Сейчас по шее получишь, и не посмотрю, что представитель власти! — погрозил ему пальцем я. — Может, даже — лопаткой! Не сметь склонять честное-благородное имя отечественных педагогов!

Внезапно Рикович повеселел. Он снова запустил мотор электрокара, вырулил на дорогу и дальше ехал улыбаясь:

— Знаешь, Серафимыч, это ведь вполне укладывается в официальную доктрину «вызов — ответ». Ты ведь стопроцентно земский цивильный, по крайней мере — официально. Ты родился в земщине, вырос в Вышемире. И твои действия вполне можно расценить именно как ответ, соответственно, на вызов, м-да… Интересно, как ИскИн это оценит? Формально ведь все очень даже в рамках! Даже тот факт, что у тебя хватает влияния надавить на меня! Как говорит мой друг и большой засранец Бабай Сархан — это будет изрядная пушдуг бууб для зажравшихся магнатов!

— Уговор? — уточнил я.

— Уговор. Ты вытаскиваешь наших, я даю тебе полный расклад. На данный момент — это вполне приемлемо. А там — гори оно все гаром!

— О-О-О-О ДА! ОГНИЩЕ!!! — обрадовался дракон. — МЫ ИСПЕПЕЛИМ ИХ ВСЕХ! НО СНАЧАЛА ПОИМЕЕМ ЭТУ МАРТЫШКУ!

Тут он запнулся, видимо, поняв, что сказанул что-то не то, и пояснил совсем другим тоном, каким-то чуть более осторожным:

— ОБРАЗНО ВЫРАЖАЯСЬ, КОНЕЧНО. БЕЗ ФИЗИОЛОГИИ. Я В ПЛАНЕ ПРЕВОЗМОГАНИЯ И ОДЕРЖАНИЯ БЕЗОГОВОРОЧНОЙ ПОБЕДЫ…

— Разумеется,— кивнул я. — Само собой.

А потом спохватился: прозвучало это слегка невпопад, но Рикович ничего не заметил. Он был весел и постоянно улыбался: как будто только что разыграл шикарную партию в шахматы. Или — слил кому-то чужие карты в покере.

Да и бес с ним.