Давным-давно, в 1870-х годах, охваченный мальчишеским рвением к великим приключениям, я отправился из Нью-Йорка в форт Бентон, штат Монтана, чтобы поближе познакомиться с жизнью на бизоньих равнинах. Мне посчастливилось сразу же встретиться с покойным ныне Джозефом Киппом, самым известным индейским торговцем на Северо-Западе, и его матерью, чистокровной манданкой и вдовой капитана Джеймса Киппа, бывшим в 1821 году и позже служащим Американской Пушной компании в селении манданов. Я прожил со своими новыми друзьями много лет, и это была кочевая жизнь. Там, где бизоны были многочисленными, там жили и мы; иногда зимой жили и торговали в вигвамах черноногих, а другие зимы в наскоро построенных, но удобных бревенчатых торговых домах, которые мы ставили то тут, то там.

На мой взгляд, жизнь, которую мы вели, была идеальной. Где бы мы ни скитались – от Канады на юг до Йеллоустоуна и от Скалистых гор далеко на восток по равнинам, мы чувствовали, что, как и наш народ черноногих, что эта страна принадлежит нам, она вся наша! Ни одна её часть ещ1 не была распахана и огорожена, и форт Бентон, стоявший там, где заканчивалось судоходство по Миссури, был единственным поселением на ней. В течение напряжённого сезона, с октября по весну, я помогал торговать с племенами черноногих, скупая у них меха и бизоньи шкуры. В остальное время я охотился со своими друзьями-индейцами, и даже несколько раз отправлялся с ними в походы против других племён. Жизнь на бизоньих равнинах была такой замечательной!

Вечера были наполнены тихим весельем, а дни – захватывающими приключениями. С заходом солнца наступало время рассказывать истории, и вокруг костров в вигвамах или перед обмазанными глиной каминами в наших грубых хижинах собирались люди, чтобы покурить и поесть жареных бизоньих языков и, в свою очередь, рассказывать чудесные истории о богах, о войне, охоте и дальних тропах, обо всех разнообразных событиях, которые составляли историю прошлого.

Был ли рассказчик манданом или арикари, черноногим или белым – разговор всегда вёлся на языке черноногих. Вскоре я овладел им, и с тех пор меня всегда приглашали внести свой вклад в эти вечерние развлечения. И вот что я узнал от своей почти матери, миссис Кипп, и её такой же пожилой спутницы, Женщины-Вороны, и от Хью Монро и Чёрного Рога, старого воина гро-вантров – несколько интересных историй о Сакаджавее, героине – да, спасительнице – экспедиции Льюиса и Кларка и другие истории о двух великих предводителях и некоторых из их людей. Но прежде чем рассказать о них, я должен сказать несколько слов о самих рассказчиках.

Миссис Джеймс Кипп, Сак-ви-а-ки, Земная Женщина, была дочерью Ма-то-то-па, Четыре Медведя, одного из вождей племени мандан, который приветствовал Льюиса и Кларка в селении манданов в 1804 году, о которых в 1832 году Кэтлин отзывался столь высоко. Она родилась в 1803 году и до своего замужества с капитаном Киппом в 1821 году и после него часто слышала рассказы Сакаджавеи о своих приключениях на долгом пути к Западному морю и обратно. От своих отца, матери и других людей она узнала историю о появлении первых Длинных Ножей, Льюиса и Кларка, и их людей в стране манданов, и об том, что они там пережили.

Ис-сап-а'ки, Женщина-Ворона, была родом из арикара и родилась в селении этого племени, расположенном на Миссури, немного ниже селений манданов. Временами эти два племени объединялись для защиты от своих врагов – сиу, ассинибойнов, Ворон и других, и поэтому с самого раннего детства Ис-сап-а-ки и Сак-ви-а-ки были товарищами по играм и крепкими друзьями.

Вскоре после того, как она вышла замуж, Женщина-Ворона отправилась на равнины со своим мужчиной и небольшим отрядом на охоту на бизонов. На них напал военный отряд Ворон, и все они были убиты, кроме Женщины-Вороны, которая была схвачена вождём Ворон и стала одной из его жён, его рабыней. Ворона никогда не относился к ней плохо, но в течение многих последующих лет её единственным желанием было вернуться к своему народу. Когда, наконец, представилась такая возможность, она сбежала из лагеря Ворон только затем, чтобы попасть в руки военного отряда кайна, одного из племён черноногих, и их предводитель, Одинокая Выдра, сделал её своей третьей женой. Прошло ещё несколько лет, и однажды весной, когда кайна пришли в форт Бентон торговать, Женщина-Ворона услышала, как миссис Кипп заговорила со своим сыном на языке манданов, подбежала к ней, уставилась на неё и воскликнула на этом, почти забытом ею языке:

– О, кто ты? Не ты ли дочь Ма-то-то-пы?

– Да! Да! А ты – кто ты такая, что говоришь со мной на моём родном языке?

– Я? Да ведь я Женщина-Ворона! Твоя давняя подруга-арикара, – воскликнула она. И тут они обнялись и залились слезами от радости.

Немного позже, когда Женщина-Ворона рассказала ей свою историю, миссис Кипп спросила её, довольна ли она своей судьбой.

– У меня нет своих детей, – ответила она, – но я люблю свою почти дочь, дочь умершей жены Одинокой Выдры. Я вырастила этого ребёнка. Я люблю её, как если бы она была моей собственной дочерью. Если бы не она, я бы давным-давно снова попыталась сбежать и вернуться к своему народу.

– Все твои родственники, и мои тоже, мертвы. Но ты будешь свободна. До захода солнца ты будешь свободна и останешься со мной до конца наших дней! – воскликнула миссис Кипп. И она сразу же отправилась к Одинокой Выдре, поторговалась с ним и заплатила ему баснословную цену – тридцать лошадей, ружьё, десять одеял и много табаку – за Женщину-Ворону и его дочь, которую она любила.

Если бы я только мог присутствовать при встрече этих давно расставшихся друзей! Их совместная жизнь и их любовь к приёмной дочери были просто идеальными. После того как бизоны были истреблены, и мы поселились в форте Конрад, старухи и девушка каждое лето разбивали сад рядом с рекой, и трудолюбиво таскали воду, чтобы поливать грядки с кукурузой, бобами и кабачками, в вёдрах, с которыми они поднимались по крутому берегу. Рядом с садом они соорудили навес из веток, чтобы защититься от солнца и наблюдать оттуда за растущим урожаем, и я ходил туда в жаркие дни, чтобы посидеть с ними и послушать их рассказы о давних временах. И во время разговора они делали удивительно красивую цветную вышивку иглами дикобраза на коже бизона и одежде из неё, которые остались у нас после того, как наша торговля прекратилась. Одна такая вышивка, за которую они взялись, заняла два лета1Это было огромное солнце, вышитое всеми цветами радуги на внутренней стороне прекрасного плаща из шкуры бизонихи с головой и хвостом!

Сюда, в это садовое убежище у реки, также приходил Хью Монро, или Ма-кви-и-пво-ахтс, Поднимающийся Волк, чтобы обменяться воспоминаниями со своими старыми подругами. И пока я сидел и слушал их, я благодарил судьбу за то, что я был там и что я понимал язык черноногих так же хорошо, как и они. Монро не мог ни говорить на языке манданов, а арикара не понимала по-английски. Так что язык черноногих был языком, общим для всех нас.

Хью Монро, или Поднимающийся Волк, как его чаще называли, был сыном капитана английской армии Хью Монро и Амели Монро, дочери семьи Де ла Рош, французских эмигрантов из Канады. Он родился в городе Труа-Ривьер, провинция Квебек, 9 июля 1798 года, а 3 мая 1814 года поступил в компанию Гудзонова залива. Следующей весной он прибыл на пост компании, в форт Маунтин, расположенный на Кривой реке, главном притоке реки Южный Саскачеван. Его сразу же определили жить с пикуни, иначе называемых пиеганами, из конфедерации черноногих, и через несколько дней он ушёл с ними зимовать на юг. Он был первым белым человеком, увидевшим великие равнины и горы, лежащие между верховьями рек Саскачеван и Миссури. Вскоре он женился на дочери Одинокого Ходока, главного вождя племени, и у него была прекрасная семья из сильных сыновей и дочерей. Вскоре после женитьбы он разорвал связи с компанией Гудзонова залива, стал «вольным охотником» и большую часть времени жил со своим избранным народом, пикуни, до самой смерти в 1896 году. Он был человеком с благородным характером, и его любили все, кто его знал.

Земная женщина, Женщина-Ворона и Поднимающийся Волк – каким великим переменам были они свидетелями, пока жизни их текли от юности к старости! Они видели самое начало великой торговли мехами на Северо-Западе и её конец с уничтожением бизонов и почти полным истреблением бобров! Они видели, как килевые лодки и плоскодонки первых торговцев уступили место мощным «огненным лодкам» на реках Саскачеван и Миссури, а те, в свою очередь, были вытеснены железными дорогами, которые привели орды поселенцев на обширные равнины!

Возможно, главным событием в их долгой жизни стала поездка по железной дороге в Грейт-Фоллс после того, как он стал городом. Я разговаривал с ними по телефону, и они были в восторге! Вечером я прокатил их на электромобилях и, наконец, отвел к электростанции; там они увидели красно-сине-зеленые вспышки электричества, играющие на динамо-машинах, и были совершенно ошеломлены!

– Я больна, моё сердце разрывается! – воскликнула Земная Женщина, когда мы вышли. – Всю свою жизнь я молилась богам, как учили меня мои отец и мать. И теперь, этой ночью, я увидела собственными глазами, что белый люди, а не Гром-Птицы – создатели молний. Возможно, никакой Гром-Птицы и не существует! Может быть, никаких богов и нет! Само солнце, может быть, не что иное, как огненный шар, который белые люди отправили кататься по небу, чтобы создавать дни!

– Тише! Тише, сестра! – сказала Женщина-Ворона. – Не сомневайся! Что с того, что белые люди действительно создали молнию? Причём тут мы – наша вера? Наши предки видели Гром-Птицу – слышали раскаты грома, когда она поднимался в воздух, видели вспышки молний. Гром-Птица существует! Как и все наши боги! Мужайся! Крепи свою веру в них!

На следующее утро Земная женщина снова стала собой: она помолилась богам, принесла им жертвы, и её сомнения и страхи исчезли.

После завтрака мы все стояли на верхней веранде отеля и смотрели вниз на город и текущую рядом реку. Женщина-Ворона указала на устье Солнечной реки и сказала:

– Как раз выше того места, где соединяются две реки, чуть выше по течению ручья поменьше, кайна захватили меня в плен!

– Ай! И здесь, как раз там, где стоит этот дом для ночлега и приема пищи, я однажды спас Джима Бриджера и его отряд охотников от нападения военного отряда из пятисот северных черноногих, который уничтожил бы их! Я часто преследовал бизонов там, где сейчас стоят все эти дома! – сказал Поднимающийся Волк.

– Прямо туда, к тихой воде, как раз над водопадами, вышла Сакаджавея с первыми Длинными Ножами, – сказала Земная женщина. – По её словам, много дней они катили свои лодки на бревенчатых катках по длинной тропе от нижнего водопада до этого места и, спустив их на воду, отправились вверх по реке. Я точно знаю, что чувствовала женщина-Змея; как ей не терпелось продолжить путь, надеясь, что в верховьях реки или на другом склоне гор она встретит свой народ. Днём и ночью она молилась богам, приносила им жертвы, чтобы они привели её к нему!

– Ай! И она действительно встретила их! И убедила их подружиться с Длинными Ножами! – воскликнул Поднимающийся Волк. – Если бы не она, племена Змей собрались бы, чтобы уничтожить белых людей, и они были бы убиты, все до единого. Я знаю! Но я рассказал тебе эту историю так, как давным-давно поведал её мне вождь Змей.

Да, они ушли – Поднимающийся Волк, Земная женщина, Женщина-Ворона и множество других друзей давних времён бизонов! Я думаю – нашли ли они Страну Теней, где их тени, живущие в вигвамах-тенях, охотятся на тенях лошадей на тени бизонов?

Я рад, что знал их – нежных, честных, настоящих друзей! И я рад, что благодаря им я могу кое-что добавить к нашим знаниям о Сакаджавее, Льюисе и Кларке и их людях.

А теперь, чтобы всё стало ясно, давайте начнем с рассказа Поднимающегося Волка о Женщине-Птице.