До нужного учреждения мы добрались на дорогой иномарке жениха. Тот лично был за рулем, невеста сидела рядом. На заднем сиденье нас уместилось трое – я и пара парней в костюмах. Похоже, юноши нечасто наряжаются подобным образом – пиджаки были им малы.

Некоторое время мы ехали молча.

– Здрассти, – вдруг сказал тот, который сидел слева. – Паша. Я. Меня так зовут. Павел.

– Рада знакомству, – старательно улыбнулась я. – Виола.

– И меня зовут Павел, – произнес молодой человек справа. – Мы тезки. Но лучше звать нас по-разному, а то запутаемся. Он Паша, я Павлуша. Еще можно его окликать Крендель, так даже лучше.

– Чего-то душно. Аж жарко, – пробормотал парень слева.

– Пиджак снимите, – посоветовала я.

– Не, потом не надену – маловат мальца. У меня костюма нет, напрокат взял. Просил подороже. У Федьки родители по верхам глядят: если не от «Бриони» шмотка, то плебей парень. Меня они не особо любят.

– Пацаны, заткнулись! – велел жених. – Отца и мать не выбирают. Какие есть, тех и любят.

– Духотища! – проговорил Крендель. – Братан, включи кондей!

– Ой, не надо! – занервничала Оля. – Потерпи, недолго ехать осталось, минут пять. Я всегда под обдувом простужаюсь.

– Мне хватит трех, чтобы сдохнуть, – подключился к приятелю второй Павел. – Дышать нечем. Давайте окно откроем!

– Виолетка сидит, молчит, а ей намного хуже, чем вам, – возразила невеста.

– Это почему? – не сообразил Крендель.

– Потому что вы обдушились насмерть, – рассмеялась Смирнова. – Пашка искупался не знаю в каком одеколоне, но от помойки лучше пахнет. А Кренделя, похоже, его коты со всех сторон описали.

– Подумаешь! – возмутился мой сосед слева. – Всего один раз Генрих Третий пиджак облюбовал! Я выстирал рукав!

– Все равно воняет, – сказала Оля и чихнула. – Виолетта, ты как?

– Отлично! – бодро ответила я.

На самом деле меня тошнило от букета ароматов, исходящих от всех присутствующих. Разные мужские одеколоны пахли каждый по-своему, а Оля искупалась в парфюме, издающем аромат шоколадной конфеты с начинкой из селедки.

– Федька, открой окно! – взмолился Крендель.

– Прости, брат, не могу, – ответил жених. – Оля заболеет. Да и чего капризничать? Мы уже добрались!

В загсе мы надолго не задержались.

– Брачующихся сегодня мало! – с радостью в голосе произнесла полная женщина. – Сейчас мы вас забрачуем, – и поедете отмечать…

В ресторан я вошла в полуобморочном состоянии и тихо пробормотала:

– Легче ночь в овраге пролежать в засаде, чем в загс съездить.

Наверное, я произнесла фразу чуть громче, чем следовало, потому что Екатерина, рядом с которой я стояла, перестала улыбаться и осведомилась:

– Ты в полиции служишь?

– Частное детективное агентство Степана Дмитриева, – ответила я.

Девушка усмехнулась.

– Мой отец – из ваших, работает в агентстве «Ключ».

– Знаю про такое, – кивнула я. – Кто у них главный?

– Артамонов.

– Слышала, что он хороший человек. А как твой отец относится к твоей работе?

– Никак, – пожала плечами девушка. – У него другая семья. Он от нас с мамой ушел к любовнице, когда мне год исполнился. Алименты не платил. Не такой уж папахен прекрасный человек. Обо мне вспомнил, когда я наследство неожиданно получила – хороший дом в Московской области, трехэтажный, и деньги еще… Пошли арку делать, потом поедим.

Свадьба понеслась своим чередом. Ведущая, тетенька неопределенного возраста, постоянно шутила. Пожилые гости со стороны жениха сначала сидели с поджатыми губами, но потом друзья Федора выпили, закусили, пошли танцевать, и вскоре к ним присоединились те, кто постарше. В центре зала громче всех подпевала и отплясывала совершенно счастливая Оля.

Ее свадьба удалась по полной программе: и в загс успели, и расписали торжественно, и потом там даже шампанским угостили, и в ресторане все лучше некуда – ведущая задорная, арку сделали аж на двести лет! Сначала, подняв руки, встали нанятые девочки, потом мы с Кренделем, за нами расположился Паша, который выхватил из толпы гостей хорошенькую брюнетку. Ведущая рулила процессом, кричала в микрофон:

– Что-то маловато вы молодым сладких годков вместе нажелали! А ну, становись парами!

И такая арка получилась! Всем на зависть!

После горячего официант неожиданно вынес блюдо с блинами и громко произнес:

– Ну, а теперь надо помянуть усопшего!

В зале стало тихо. Не растерялась одна Катя. Она в секунду оказалась около кельнера, отняла у него посудину и произнесла речь:

– Жаль, что сейчас тут не могут присутствовать все наши предки – бабушки, дедушки и все-все, кого мы с Федором до сих пор любим и почитаем. Попрошу сейчас выйти на середину родителей и тех, кто хранит память обо всех ушедших, и съесть по блину. Мы никогда, ни в горе, ни в радости их не забываем, поэтому на свадьбе поминаем. Оркестр!

Ведущая быстро включила музыку. Мама Оли и родители Федора, до сих пор сидевшие с каменными лицами, встали и двинулись в центр зала. Туда же примчался и официант с подносом, на котором стояли бокалы с вином. Минут через десять около меня снова оказалась Катя и проворчала:

– Надо убить ведущую и дурака подавальщика, который перепутал свадьбу с поминками. В соседнем зале народ с похорон сидит – ему туда следовало блины тащить.

– Оля просто герой! – похвалила я девушку. – Вмиг сообразила, как поступить. Даже родители жениха повеселели…

Договорить мне не удалось. Мать жениха, стройная женщина, одетая в простое, но явно очень дорогое платье оттенка шерсти сытой мыши, обратилась ко мне:

– Добрый вечер.

– Здравствуйте, – отозвалась я.

– Простите, если ошибаюсь, но вы же писательница Арина Виолова? На книжках сзади есть ваше фото, – продолжила свекровь Оли.

– Надеюсь, что в жизни я выгляжу намного лучше, – улыбнулась я.

– Вас наняли как вип-гостью? – вдруг спросила женщина. – Ох, не представилась! Я Елена Сергеевна, мать жениха. Уж простите, ваших книг не читала. Бульварная литература – не мое, я на классике воспитана: Чехов, Бунин, Куприн. Ваши произведения в бумажных обложках, дешевые такие, видела у Алевтины, матери моего зятя. Наверное, позвать вас через агентство – ее идейка.

Следовало молча улыбнуться и отойти от бабы, но тут, на беду, в милой, интеллигентной, толерантной Арине Виоловой проснулась восьмилетняя Вилка, которую двое мальчишек из соседнего дома загнали в помойку. Хулиганы прыгали у бака, обзывали меня всеми гадкими словами, определенно ожидая, что я сейчас заплачу. Но они не знали, с кем связались. Когда мое терпение доходит до кипения, во мне просыпается помесь тигра со слоном и гиеной. Я зарылась в мусор, покопалась в нем, нашла то, что хотела – а именно – жирную крысу, – ловко уцепила ее за хвост и бросила в мальчишек. Перепуганный грызун бросился на одного моего мучителя, тот с воплем удрал. Я велела второму гадкому пареньку:

– Стой тут, не шевелись, сейчас свою крысятину получишь!

Школьник умчался быстрее гепарда. Я вылезла из бака, начала отряхиваться. Крыса, которую выкинули из ее привычной среды обитания, смотрела на меня не шевелясь.

– Спасибо, – сказала я ей, роясь в кармане. – Очень ты кстати поесть решила. Не убегай, пожалуйста, сейчас дам тебе кусочек сахара… Вот, держи. Сама хотела его съесть, но ты мне здорово помогла.

Отдав своей спасительнице угощение, я выпрямилась и увидела, как к помойке бежит Степан, предводитель старшеклассников, местный вождь хулиганов.

– Прости, не успел, – сказал он. – Только сейчас из окна кухни увидел, как над тобой издеваются.

Послышался шорох, к моим ногам плюхнулась вторая крыса, которая вылезла из отходов. Дмитриев рассмеялся.

– Ты их дрессируешь?

Я вскинула голову.

– Чем занимаюсь и как живу, только мое дело. Не смей приближаться ко мне ближе, чем на десять метров, иначе Колбаса тебя съест.

– Колбаса? – растерялся Степа.

Я показала пальцем на грызунов, которые не пойми почему стояли и не собирались удирать.

– Ту, что побольше, зовут Колбаса. Она дрессированная, подчиняется только мне. Все! Отстань!

И я ушла, медленно, с высоко поднятой головой. К паре Вилка-Колбаса вмиг присоединилась вторая крыса, которую Раиса потом нарекла Мармеладкой.

Почему эти умные, но очень пугливые животные вдруг посчитали меня своей родней? По какой причине Раиса, увидав интересную компанию из меня и двух шушер, не заорала, не завопила: «Ты с ума съехала?!» Почему не швырнула в помойных зверушек табуретку, не надавала мне тумаков? Отчего она даже не вздрогнула, а приветливо сказала: «Здрассти вам всем! Гречку с подсолнечным маслицем кушать станем? Или морды отвернем?» Ответа ни на один вопрос у меня до сих пор нет. Обе крыски прожили рекордное количество лет, охраняли нашу квартиру усерднее питбулей, были очень благодарны за еду и теплый угол.

На следующее утро после моей триумфальной победы над врагами гадкие мальчишки встретили меня у подъезда моего дома.

– Извини, пожалуйста, – прошептал один, у которого вместо глаз красовались два сочных синяка.

– И меня тоже, – проговорил второй, он обзавелся красными ушами в ссадинах.

– Ладно, – кивнула я. – Простила, но не забыла.

Тут появился Валера Плотников, один из ближайших друзей Дмитриева. Он взял у меня портфель и гаркнул:

– Пошли вон, …!

Мальчишки удрали.

– Если еще пристанут, сразу зови Степу, меня или кого из наших, – велел Плотников. – Теперь будем вместе на занятия и домой ходить.

И мы пошагали в школу.

Спустя много лет, совсем недавно, когда мы с мужем отмечали очередную годовщину свадьбы, он признался, что на всю жизнь полюбил меня, глядя в спину маленькой девочке, которая, гордо вскинув голову, не оглядываясь, вся грязная, в порванном платье, босиком шагала к подъезду, а за ней деловито семенили две крысы самого злобного вида.

Прошло время. Я больше не запрыгиваю в баки с отходами, чтобы спрятаться от врагов, научилась улыбаться в любой ситуации. Но маленькая Вилка никуда не делась, она во мне порой оживает. Нет, я не дерусь теперь с теми, кто пытается обидеть меня или моих подруг, но я горазда на выдумки. Я посмотрела на Елену Сергеевну и тихо спросила:

– Вы не знаете?

– Что? – напряглась свекровь.

Я прошептала:

– Правду про Алевтину Гавриловну.

– Нет, – так же тихо ответила тетка.

Я округлила глаза.

– Это тайна. Ее супруг очень богат. Несметно. Он прикинулся бедным, живет под чужим именем, чтобы мужчину не нашли киллеры – ну, понимаете, старые дела, девяностые годы… У семьи дома по всему миру, но они прикидываются нищими. В качестве подарка на свадьбу Оля получила замок под Парижем, но мать велела ей никому, даже супругу об этом не сообщать.

Елена Сергеевна побледнела.

– И еще у Смирновых огромные счета в Швейцарии! – в порыве вдохновения шептала я. – Глава семьи запретил как своей якобы вдове, так и любимой единственной доченьке рассказывать всем, включая Федора, об этом. Пятнадцать лет надо молчать, потом все будет в руках Оли. Но если мать или дочь проболтаются раньше, то ничего она не получит… Ой! Что я наделала! Разболтала! Все разболтала! Не выдавайте меня! Мы с Олечкой дружим с детства, ходили в одну школу! В элитную, очень дорогую! Но это тоже секретик!

– Да, да, да, – затрясла головой Елена, – даже под пытками никому ничего никогда ни звука! Ведущая, дайте мне слово! – Новоиспеченная свекровь Смирновой бросилась к микрофону и завопила: – Дорогая Олечка! Сегодня один из самых счастливейших дней моей жизни, в нашей семье! Кроме сына, появилась доченька, любимая, родная!

Ольга, приоткрыв рот, уставилась на женщину, которая еще пару минут назад смотрела на невестку, как змея на мышь. Федор начал моргать, он тоже не понимал, каким образом его мамаша из злой холодной гарпии вмиг трансформировалась в теплую, мягкую, нежную кисоньку.

Я на цыпочках дошла до выхода из зала. Живите, ребята, счастливо! За пятнадцать лет много чего произойти может. Вдруг у Смирновой найдется богатый родственник, который завещает ей состояние? Или она сама заработает миллионы. Или Федя достигнет личного финансового благополучия, станет независим от родителей. Но, главное, любите друг друга! Тогда всегда, в самых разных обстоятельствах будете счастливыми.

Я пошла в сторону гардероба и услышала:

– Виола, подожди!

Я обернулась. Ко мне спешила Катя.

– Ты ведь писательница? Гости об этом болтают.

– Верно, – подтвердила я. – Но также работаю вместе с мужем в его агентстве.

– Наверное, дружишь с литераторами? Например, с Волконским?

– Кое с кем встречалась, но особо близких отношений ни с одним из коллег нет. А почему ты спрашиваешь про Мефодия? Мы знакомы, но не друзья и даже не приятели.

– Держись от него подальше, – неожиданно посоветовала Катя.

– По какой причине?

– Все, кто с ним связался, потом очень пожалели, что купились на конфетку, – скривилась Екатерина. – Я в том числе. Он через наше агентство девушек нанимает для сопровождения.

– Не поняла, – удивилась я. – Зачем ему нанимать кого-то? Девицы на Мефодия сами гроздьями вешаются.

Катя рассмеялась.

– Неправда.

– Не поняла, – повторила я.

– Мест, где можно за деньги получить нужную спутницу для похода на тусовку, сейчас много… Если тебе интересна правда про Волконского, давай сядем в кафе. Оно в соседнем переулке, называется «Синий Марс». Цены конские, поэтому народу почти никогда нет. Мы уже свое тут отработали, уходим.

– Хорошо, – согласилась я. – Тоже хотела улизнуть потихоньку.

– Приду в кафешку через пять минут, – пообещала Катя и убежала.