Синай не изменил своим привычкам. Каждое утро он вставал в один и тот же час росы и шел на свою привычную поляну, где тренировался с тех пор, как эльфы покинули старый Сиршаллен.

Он открыл глаза ровно тогда, когда звезды на небе только начали гаснуть. Встал с ложа и прошел в умывальню. Его дом не избежал изменений. Сантехника и прочие удобства здесь были такие же, как в доме шахране.

Он открыл кран и ополоснул лицо. Утерся полотенцем и пошел одеваться.

Завтрак и прочие заботы он оставлял на более поздний час. Распорядителем дома у него был один эльф, молодой по его меркам, из простого семейства. Мужчина. Женщин в своем доме, с тех пор как его жена перестала дышать, он не терпел.

Оделся в привычную одежду, зашнуровал тесьму, взял оружие и вышел на балкон. Его дом был на шестом этаже ясеня, так что, в отличии от дома шахране, он должен был сперва ухватить кпат, а только потом прыгать. Высота тут не позволяла вольностей, можно было и разбиться при неумелом прыжке.

Он спустился, веревка мягко проскользнула в руках, уже по-осеннему холодная. В октябре осень в Сиршаллене только начиналась. Листья едва начали желтеть.

Он спрыгнул на землю и спокойно пошел по тропинке.

Почти сразу он заметил, что за ним увязались.

Люди.

Бесцеремонные, назойливые, бесчисленные люди заполнили их город.

Синай мог бы побежать и никто бы из людей его не догнал, но они точно знали куда он идет. Слава о его ратных упражнениях расползалась по Сиршаллену с тех пор, как какой-то недоросток в очках наткнулся на него на его тренировочном поле и вытащил телефон из кармана своих отвратительных варварских штанов.

Синай прекрасно знал, что он снимает его на видео. Но прерывать свои упражнения потому, что назойливая муха летает вокруг, он бы не стал, так не почтил гневом и человека. И вот результат.

Муха не могла рассказать своим родичам о найденном развлечение, а люди могли. И рассказали.

Когда он вышел на поляну в уголке уже сидело шесть любопытствующих.

- Доброе утро! - заявил один из людей, поднимаясь. - Вы не против, если мы поснимаем?

Синай не удостоил его ответом.

Люди были тут не впервые. В основном стояли молча, не донимали его разговорами и не лезли ближе, опасаясь гнева. Закон Миллеров был принят и за убийство или побои Синая могли теперь привлечь к ответственности. Земли Сиршаллена как и земли Кайрина стали «открытыми и общими», а значит эти отвратительные любопытствующие дрянные людишки имели, по их мнению, право сидеть и смотреть на него. Снимать его на камеры своих телефонов и потом делиться этим в том самом интернете, в котором Синай не был никогда.

Он не хотел знать людской мир больше, чем требовалось. У него был для этого шахране. Тот умел пользоваться людскими игрушками и получалось у него это с легкостью. Где он сейчас?..

Вести о спасении Линара дошли до Сиршаллена. Как и о том, какой ценой было уплачено за его жизнь.

Синай подошел к столбу, обтянутому веревками его собственной рукой около трех зим назад. Еще один год и нужно будет сменить.

Он стал снимать жакет, а после и рубашку, не глядя как люди зашевелились, как на их телефонах зажглись огоньки, а тот, что спрашивал, достал и вовсе какое-то странное переносное устройство, которого Синай не видел раньше. Но это тоже явно была камера только получше.

Он сможет это вытерпеть. Он выбрал это — остаться в Сиршаллене и принять позор, чтобы в нужный час быть тут и сойтись в последнем бою. И для этого он должен тренироваться как прежде. Ни дня не отдаст он людской бесцеремонности.

Он разоблачился, поправил кушал на поясе и взял меч.

Свой меч. Настоящий тяжелый боевой.

Он мог бы снести головы этим людям раньше чем последний из них поймет что происходит. Сколько интереса вызовут такие видеозаписи у людей? Синай знал что куда больше, чем обычные его тренировки.

Последние тридцать лет он тренировался здесь с деревянным клинком ли затупленной сталью. Шахране был еще так юн и так хрупок телом. Ему нельзя было давать настоящее эльфийское оружие. И хоть Линар старался и отдавался мастерству со всей силой что мог, этого было недостаточно. Вот когда у Синая в учениках был Эльтан...

Синай развернулся и взмахнул клинком. Мысли в его голове были слишком темными и тяжесть меча и привычные боевые связки одни могли вытравить их из головы.

Он разил, парировал воображаемые удары, отступал, нападал, уходил от атак, бежал, нападал, кувыркался. В его воображении противником всегда был один и тот же человек.

Грузный бородатый воин в меховом плаще с огромным топором, с которым он сошелся на поле у реки Глас. Лучший его соперник из людей.

- Обойди! Сними общий план! - сказал кто-то из людей, и мальчишка лет двадцати на их счет побежал кругом поляны и встал с другой стороны.

Синай хотел бы не видеть их_: не слышать их. Чтобы они не задевали его гордость. Но они были здесь. Этому была причина и умысел.

Людей в Сиршаллене стало много, а значит ушедших эльфов хватятся позже. Ради этого стоило терпеть.

Один из людей держащий в руках странное устройство подошел ближе. Еще шаг и еще. Он двигался маленькими шагами на полусогнутых коленях и смотрел только в свою глупую камеру.

- Рони_; не надо! Не подходи!

- Да я только пару кадров. Тут такой ракурс, - сказал он и сделал еще шаг подходя совсем близко.

Синай закрыл глаза, молниеносно повернулся и ударил. Меч рассек воздух и блеснул в утреннем солнце.

-Ах!

Камера мальчишки в месте с пластмассовыми ручками держателя распалась на две части в его руках.

Синай молча остановился перед человеком. Он посмотрел на него спокойно, без злости. Вот еще злиться на приставший к сапогу лист осины.

- ОЙ! - сказал человек. - Я живой, не пострадал, не переживайте. Сам виноват. Извините! - он засуетился, собирая осколки своего устройства. Синай знал что может вот сейчас сделать еще один взмах и его бестолковая голова окажется там же где его камера. На песке. Что тогда ты скажешь, жалкий червяк?

Парень быстро убежал за границу круга.

- Все нормально, - услышал Синай его восторженный голос. - Карта памяти цела. Боже какой будет кадр! Только бы сохранилось все, но должно.

- Камера, Рони. И ты совсем идиот?! Он мог тебя...

- Да брось ты, это случайность. Все окей, камеру новую куплю. Господи скорей бы отсмотреть. Это нечто.

Синай закрыл глаза, вдохнул воздух леса. Он чувствовал как Великий лес отравляют. В сорока километрах уже гудели огромные машины — в Сиршаллен прокладывали асфальтовую дорогу. Бесконечно забивали сваи. Кто-то купил землю и хотел построить гостиницу недалеко от центра.

Вечерами в центре в баре, открытом людьми для приезжих, гремела музыка. До часа листвы. По людским законам они могли включать ее до часа листвы. По ЛЮДСКИМ законам теперь жил Сиршаллен.

Синай не ушел раньше, не прервал занятий. Он сделал все как должно, как делал это когда тут не было людей. Только после этого он убрал оружие в ножны, оделся и пошел обратно домой.

Люди так и тащились за ним следом. Для них то, что он их игнорировал было даже удобным, он это понимал. Но что с того? Все равно не станет не гнать их не обращать внимания. Их просто не существовало для него и точка.

Мысли успокоенные было верным мечом снова тревожно заносились в голове.

Из Кайрина пришли горькие вести — Эльтан пал. Но была и добрая весть — шахране освобожден. Жив.

Синай относился к воспитанникам прохладно. Скольких он взрастил за свою жизнь. Сотню не меньше. Не за ратные подвиги ему дали имя Великий Ментор, но за мужей, что воспитали его уроки.

Самым почитаемым из них был Элыан. Синай гордился Первым из сынов как своим лучшим воспитанником. Но это было до того, как он привез в город Согласие о Землях. А вот Шахране Синай даже в воспитанники брать не желал. Дитя позора. Сын скорбного века. Только Дева Юга его улестила и склонила таки взять полукровку. Как? Он и сам толком не знал. Но она говорила и говорила про милосердие и невинность рождения, что вырастет из семени владыки то, что мы пожелаем взрастить.

Синай не терпел женщин. Все они стали ему непереносимы с тех пор, как его госпожа сердца умерла. В каждой из них он видел ее черты. Самые мелкие и незабываемые черты. Улыбку уголками губ. Овальные ногти. Локоны, танцующие на ветру. Тонкую кожу на ключицах.

Во всех них он видел ее и с болью вспоминал, что она ушла навсегда. И по чьей вине.

У Меланы были ее глаза. Добрые, открытые, милосердные глаза его госпожи. И он сдался. Взял полукровку. Тогда еще не знали будет ли Линар человеком или эльфом. Если человеком, то его воспитание займет скромные десять лет, не больше. Это время не слишком-то стеснило бы Великого Ментора.

Синай выполнил долг Воспитывал полукровку. Взращивал из семени владыки то, что желал видеть: война своего народа, ненавидящего людей.

Линар оказался крепче чем казался на первый взгляд и телом и сердцем. Когда он вырос, то сказал, что смирения в нем нет и не будет. И Синай отдал ему службу, потому что в своей душе тоже не мог его найти. Смирения.

А Эльтан... Думы о нем долгие годы были отравлены горечью стыда. Это он Синай взрастил его слабым. Он воспитал сына Владыки так, что тот склонился перед людской волей. Его это была вина. И почти четыре сотни лет Синай испытывал стыд при упоминании Кайране. А теперь горечь.

Он не скорбел по нему. Предателю и изменнику народа не была положена скорбь. Элыан продал себя, забыл потери, презрел долг. Он не стоил скорби. И все же когда пришли вести, Синай опечалился как и прочие. Эльтан был гордостью народа когда-то. Великий воин, справедливый муж, надежда Сиршаллена, опора и будущее. А теперь его не стало. Он погиб там, в смрадном Кайрине, застреленный оружием смертных как заяц, пронзенный стрелой.

Смерть достойная предателя народа. Духи распорядились справедливо, как и всегда. Синай считал, что скорби был достоин день, когда Первый из сынов привез постыдный мир от людей. В этот день умер Кайране Сиршаллена, за которым любой пошел бы на смерть не раздумывая. В тот день, не сегодня, умерла их надежда, что народ обретет в нем достойного владыку однажды. Сейчас умерло лишь его тело. Дух давно оскудел и пал.

Но много позже Согласия о Землях Владыка опозорил себя еще больше, взяв ханти и прижив с ней дитя.

Сиршаллен, извращенная подделка, которую Синай видел вокруг, теперь пожинал плоды обоих этих решений. Ту жалкую подделку Отца Лесов что им осталась — Великий лес в котором они спрятались — теперь топтали люди.

Но народ терпелив. И Синай тоже. Он подождет. Однажды они сгинут а эти дни он похоронит в глубине памяти. Если доживет.

Его ясень был уже близок. На порог домов людям ступать не разрешалось. Это звалось у них «частной собственностью». Что за мерзкий род, что не чтит желание хозяина только потому, что законы грозят расправой? Отвратительная плесень, что будет расти, пока не смахнешь ее твердой рукой — вот что был это за народ.

- Я просто спрошу!

- Рони, нет! Стой дебил, не надо!

Синай медленно вздохнул и не прибавил и не смерил шага, когда к нему подошел тот самый человек, чью камеру он сегодня разрубил.

- Послушайте, здравствуйте, - начала он заискивающе. Синай был куда выше, чтобы поспеть за ним человеку пришлось бежать. - Вы, Синай, верно? Мы тут вас снимаем, вы вроде не против, так ведь?

Он молча продолжал идти. Проход на лестницу его ясеня уже был близко.

- Вы не против, если бы мы сняли вас дома? Это займет полчаса не больше. Если хотите, мы можем заплатить. Естественно, ничего такого. Просто пара кадров в интерьере. Нам бы увидеть эти дома изнутри хоть разок. Я подумал раз вы не против, что мы снимаем тренировки, может вы пустите нас? Ненадолго? А?

Синай молча зашел в проход ясеня ведущего на лестницу. Он мог бы воспользоваться кпат, но тогда они снова стали бы это снимать, а он уже дошел до предела терпения. Не стоило искушать себя гневом.

- Молчание - знак согласия?

- Рони, не надо! - пискнула девчонка. - Не заходи.

Но назойливый смертный шагнул вслед за Синаем внутрь ясеня.

- Ого! Тут лестница! Можно я поснимаю?

Синай развернулся, спустился на две ступени и взял его за грудки.

Человек онемел. Синай поднял его - беспомощный дергающийся кусок мяса, парализованный ужасом - и выбросил на улицу.

Отвернулся и стал подниматься.

- Я говорила тебе! Я говорила! - заголосила женщина.

- Можно было просто сказать «нет»! - заорал ему вслед человек. - Просто сказать, черт побери!

Синай быстро поднимался в свой дом. Терпение. Ему нужно было быть терпеливым. Соверши он преступление консулы будут счастливы его вызвать в Кайрин. Пока они позволяют ему быть тут, но скоро придут. Обязательно придут, раз лишились Эльтана. Синай готовился отдать свою жизнь задорого. Сдаваться людям как Кайране он не собирался.

В доме он обнаружил, что ему принесли записку. Смотритель города требовал его к себе в середине дня. Разумеется, это было написано как вежливая просьба. Почтить визитом. Но Синай, будь у него такая возможность, не почтил бы смотрителя визитом. А раз отказ не принимается, то это не просьба, а приказ.

Он смыл с себя пот от занятий, оделся, позавтракал, вооружился и сразу пошел к Лейну.

Куда бы он ни ходил теперь - с оружием не расставался. Он знал, что за ним придут вот-вот, со дня на день. Странно, что они не пришли раньше, до того как вести о смерти Эльтана добрались в Сиршаллен. И все же, Эльтан мертв, Владыки сокрыты, а значит консулы придут за ним, давно хотят получить его кровь, как когда-то получили кровь Первого из сынов.

На заре общения с людьми, очень-очень давно, эльфы имели неосторожность представляться им по всей форме. Именно поэтому люди знали кто такой Синай, что он был ментором Эльтана, а значит старше его на много лет.

Когда началась первая война, эльфы перестали распространяться кто среди них сын владык, а кто простой хлебопашец, как и про свой возраст. Людям незачем знать такое.

Синай дошел до резиденции смотрителей и едкая радость на секунду согрела его. Ему нравилось, что им отдали этот неказистый крохотный ясень — уродца среди остальных. Самое место для людской заразы.

Стучать не стал — много чести. Открыл дверь и вошел. Тут было пыльно от множества бумаг. Людская память была дырявой что старое решето, вот приходилось им записывать все на бумаге.

Мальчишка за столом увидел его и спал с лица.

-А... п-приветствую, достопочтенный Синай...

- Где твой хозяин? - грозно спросил он. Еще попытки людской вежливости терпеть не хватало.

- А... он... - мальчишка ткнул в дверь кабинета, но тут же залепетал: - У него там...

Синай открыл дверь и вошел. У Лейна было полно народу. Целая компания из новоприбывших любопытных людей. Очередные падальщики на теле их умирающего града.

- Синай! - Лейн поднялся. - Прошу прощения, господа, нам придется прерваться. Извините. Это срочно.

Люди вылупились на Синая как на корову, ходящую на двух ногах. Вполне возможно, он был первым эльфом, которого они увидели, ведь все оставшиеся в городе эльфы предпочитали не выходить на улицу без крайней нужды.

- О-офигеть! - выдохнула молодая женщина. Синай краем глаза заметил обрезанные по плечи волосы. Отвратительно! Словно муж! И что этим смертным неймется отрезать собственную красоту и почет?

- Прошу вас, подождите меня снаружи. - настойчиво сказал Лейн, обошел стол и стал буквально выталкивать своих гостей из кабинета.

-А, да.

- Окей, без проблем. - заговорили все, потянулись к выходу.

- Офигеть! Ты видел? Вот этот шкаф! - услышал Синай шепот.

-А уши! Уши видел?

- А косу? До задницы почти!

- И меч у него! Я думала это шутка! Они реально их носят до сих пор, умора!

Лейн закрыл за галдящим выводком людских отбросов дверь.

- Прошу прощения. Я ждал вас в полдень не раньше.

- Не тебе распоряжаться моим временем, смертный. Говори что хотел. - отрезал Синай.

- Присесть не хотите? - спросил Лейн, тут же сам себе улыбнулся. - Конечно, не хотите.

Он обошел стол и сел за него.

- Синай_; я не знаю к кому точно обратиться, поэтому позвал вас. Из официальных властей в городе никого не осталось. Обычно такие вопросы я решал с Кайране Эльтаном, но... Он сейчас недоступен. - сказал Лейн скованно. Что там консулы наплели своим шавкам Синай не знал и не собирался узнавать. Скорее всего Лейн знал, что Первый из сынов пал.

- Шахране тоже не в городе, Владыки, как всегда, отсутствуют и из перстов Кайране никого не осталось. Я... в растерянности. С кем мне вести диалог? Подскажите. Я должен с кем-то решать текущие вопросы.

- Можешь говорить со мной. Я старший эльф в Сиршаллене теперь.

- Хорошо. Значит, я по адресу. Завтра в город прилетит консул Реджан. - сказал Лейн. - Он хотел видеть того, кто сможет вести с ним разговор. У него какое-то дело.

«Я знаю какое у него дело», - подумал Синай и почувствовал легкий холод в кончиках пальцев. Надо же... Все еще мог он испытывать беспокойство, быть может, даже страх. Хотя чего ему бояться? Смерть приходит к каищому, как от нее не беги.

- Я встречу консула со всем радушием Сиршаллена, - сказал Синай с улыбкой. Лейн спал с лица.

-Я... рад. - выдавил он из себя. - Он прилетит в десять утра. Разговор будет вестись как обычно, на ясене Kai? Или без присутствия семьи владык это недопустимо?

Когда консулы посещали Сиршаллен, а случалось это всего трижды за всю историю, Эльтан говорил с ними в покоях на главном ясене. Это унижение он терпел, только бы не видеть их в Доме Решений, оставить его чистым от людской воли. Люди не понимали этого, а потому позволяли. Знай они, что если человек под сводом Дома Решений прикажет Кайране Сиршаллена, то эльфам придется снести это здание и забыть его с позором, наверняка бы ради глумления сделали это.

- Я позабочусь о госте со всем тщанием. - сказал Синай и вышел из кабинета. Он не собирался размещать Реджана Долмаха ни на ясене Kai ни в Доме решений. Он собирался снести ему голову как только тот заикнется что забирает его в Кайрин.

***

Следующим утром Синай, как и всегда, открыл глаза, когда звезды еще не потухли. Но против вчерашнего он встал и как был — в ночных одеждах - вышел на балкон дома, чтобы увидеть их.

Но не смог. Листва на ясенях Сиршаллена не опадала, небо было затянуто облаками, да еще и падал первый, хрупкий, влажный снег Он истаивал, едва долетая до земли, а мимо его балкона проносился с последними слабыми вздохами. Умирая.

«Вот и я... Сегодня...»

Он проследил танец нескольких снежинок от кроны до земли. В этот ранний час в Сиршаллене еще можно было услышать драгоценную тишину. Неугомонные люди, вдоволь навеселившись, спали.

Синай смотрел на снег. Как тот летит в стремлении укрыть замерзающую землю теплым пуховым одеялом. И не может. Не время еще. Но кто-то должен быть первым. Тем, кто не долетит до земли, чтобы потом в зимней стуже прошли другие.

«Как на войне... - мелькнула мысль. - Кто-то должен быть первым, встретить яростный натиск, чтобы потом, те что стоят сзади, смогли опрокинуть вражеские ряды».

Синай прошел много битв. И никакие из них не забылись и не спутались. Он помнил, как разрубил лошадь под командующим в битве у Красного ручья, и искусного словно эльф северянина в мехах у реки Глас. Помнил крики людских женщин и детей в ночь сожжения Кайрина, помнил всех погибших побратимов.

Он помнил_; как поздним утром июньского дня за ним пришел Архан, светловолосый улыбчивый третий перст Кайране. В то утро он не улыбался. Не было места улыбкам в день_: когда весть о падении Владрира добралась до города.

Синай закрыл глаза, пытаясь отогнать тяжелые думы. Как счастливы смертные и как глупы, не видя своего счастья. Духи веками испытывали народ, не даровав эльфам забвения. И Синай прожил достаточно, чтобы чувствовать, что нынешнее испытание они не выдержали. В какой миг треснуло то, что оберегали Ып'уа? То, чем должны были быть эльфы раскололось и лежит в руинах.

Он вернулся в дом.

Тишина обволакивала и ластилась к нему. Иногда, засыпая, он мечтал не проснуться как его госпожа. Чтобы не помнить ни ее, ни сыновей. Чтобы не видеть во что превратился мир и народ. Чтобы тоже уйти в смертный мрак и найти в нем утешение, забвение, покой.

Только глупые смертные, что за свой краткий век не успевают познать боли, боятся смерти. Синай давно ее не боялся. Он даже желал ее.

В каждой битве трех войн он искал погибель и так и не нашел. Иногда его спасали побратимы, иногда не было достойного соперника. В бомбежке Сиршаллена он тоже не умер, а отравленные газы уже не брали его.

«Как я умру?» - задавался вопросом бессмертный Великий ментор.

«Как Эльтан...» - шептали ему то ли духи, то ли собственная душа. Он не знал, но слышал это отчетливо.

Он умрет подстреленный из людского оружия, бесславно, словно косуля на охоте. Если его захотят убить люди, будут стрелять в голову и стрелять много. Не будет ему ни почета, ни честного боя ни достойного погребения.

В войнах_; когда бросался на врагов, он всегда знал, что над его телом скажет последние слова Кайране. Он знал, что его похоронит Эльтан. Потому что его сыновья уже ушли и души их счастливо спят в ясенях в Садах тысячи голосов.

А теперь ушел и Эльтан. И кто остался? Шахране?..

Синай пошел одеваться и вдруг засмеялся, тихо воровато, прикрыв рот кулаком. Он представил как его тело — в два метра ростом и весом как три взрослых смертных мужа, пытается поднять Линар. Пыхтит упрямо не сдается, но не может даже перенести его в могилу.

Пока шнуровал жакет, смех все не мог оставить его грудь. Как странно, что после стольких лет он уже не гордился Эльтаном, но стал гордиться Линаром. Полукровкой, недоноском, позором города и народа.

Потому что Линар не сдался и боролся за народ. Делал это будучи хилым, слабым, по-эльфийским меркам чахлым уродцем. И все же он и то боролся, хотя из рук его то и дело вываливалось оружие, а слабое тело кровоточило и не хотело заживать.

А Эльтан — сдался!

Синай перестал улыбаться как только подумал о Кайране. Он не хотел думать о нем — только бередить сердце. Стыд и тоска — вот и все чувства что он, Блистательный, вызывал в своем менторе.

Синай достал меч с привычного места на стене и вынул его из ножен. Обнажать оружие в доме не пристало, но он был один и сегодня, по всему выходило, был последний его земной день, так что он пренебрег немного законами.

Старый верный друг был все так же остер и благороден. Как жаль, что мир больше не нуждался в нем. Прошли времена, когда оружие было продолжением руки война. Теперь трусливые плевки свинцом во врага, к которому ты боишься приблизиться — вот доблесть.

Синай повернул лезвие, чтобы свет отразился от кончика. Полюбовался и убрал обратно в ножны. Повесил их в держатель на стене.

Вот и он такой же. Великое орудие в былые времена и бесполезный кусок холодного металла в нынешние. Не такой перст нужен Линару. Зря он согласился. Не нужно было...

Но Последнему из сынов так нужна была поддержка и помыслы его были о том, о чем Синай уже не смел и мечтать — вернуть народу свободу и возможность жить в настоящем мире. И Синай стал его перстом, что дало Линару чуть больше веса в глазах других эльфов. Его свита полнилась, и они смогли свершить его план. Один он бы не смог.

Но перстом Синай был скверным и понимал это. Не должно так служить, как позволял себе он. Для него Линар все еще был воспитанником, да проявившим себя славно, но все же мальчишкой. Юнцом. Полукровкой.

Синай, отдай он службу другому эльфу, вел бы себя иначе, но Линар, юный, отравленный человеческой кровью, был столь неправильным эльфом, что Синай часто не понимал его и осуждал.

Синай понимал, что знание человеческих технологий, языка, их традиций и устоев, та самая фармацевтическая фирма лекаря Филиппа, которая досталась Линару, когда глупый Шахране спас смертного и привез в Сиршаллен на заре своей зрелости — все это позволило безумному плану стать реальностью. А вовсе не его старый меч, которым раньше он мог решить любую проблему народа.

Он понимал. И все равно презирал людское в Линаре. Не мог забыть, как он родился на свет и кем была его мать. Презренная человеческая девка, вздумавшая стать Владычицей над эльфами.

Время убегало. Наверное, люди уже задались его на поляне для тренировок. Недоумевают куда это задевалась их всегдашняя забава.

А Синай все сидел на постели и смотрел на клинок на стене. Привычные ножны, ремень. Надевай и иди. Делай то, что делал всегда. Так ведь нужно поступать? Не отступать. Даже последний свой день провести по заведенному порядку. Так правильно и сильно, не дать слабины. Не устрашиться.

Но он все сидел и сидел, скользя взглядом по верному оружию. Верному... и бесполезному

Такому же какой.

***

Вертолет консула был велик. Не чета крошечным, на которых летали гражданские рейсы.

Синай стоял на площадке один, никого более не взял он с собой, зная, чем закончиться эта встреча. Не станет он жертвовать жизнями в бесполезной битве.

Только один эльф умрет здесь и сейчас.

Большая военная машина приземлилась, открылись двери и из нутра посыпались воины. На них были привычные людские военные одеиады. Синай не мог не признать, что они были удобны, он сам носил такое в делах, что приводили его в людской мир. Тех немногочисленных схватках, в которых он участвовал для Линара.

В руках каждого было оружие. Штурмовая винтовка Тап-23, - отметил Синай. Магазины увеличенные, на шестьдесят патронов. Синай знал, что такие специально разработали и взяли на вооружение в подразделениях, которые консул Аджит Долмах тренировал для возможных военных действий против эльфов. А знал он это потому, что Финар все дни свои проводил изучая оружие и военную тактику людей для Шахране. Сам Синай не был способен найти ничего в интернете. А Финар обучился. Для Линара. По его просьбе и приказу.

Их знаменитый генерал и тактик пытался придумать, как выигрывать бои против вооруженных воинов людей. Его выводом было — ориентироваться на прицельную дальность оружия. Если была возможность — уходить дальше, пользоваться преимуществами эльфийского более зоркого глаза. В ближнем бою — прикрываться людьми, вносить беспорядок в ряды, пользуясь тем, что несколько пуль не остановят эльфа.

Но все это была теория. Практикой мало кто занимался, не предоставлялось случая. Последние сто лет менаду консулами и эльфами был настороженный и унизительный для эльфов, но все же мир.

В схватках в людском мире никто не принимал Синая за эльфа. Они скрывали лица и уши. А вот сейчас он стоял в эльфийском платье, и все воины вокруг знали, что одна пуля его не свалит. А значит, выпустив ее не будут зевать и удивляться, как бывало с людьми в городах.

Будут стрелять и стрелять много. Сразу, кучно. В грудь. Потому что голова — неприкосновенна. Нельзя убивать драгоценный сосуд с бессмертием. Синай решил, что первым делом его клинок отрубит голову наглому консулу, а дальше он надеялся, что смерть первых воинов вселит в оставшихся достаточный страх, чтобы они стали стрелять в голову, чтобы наверняка убить его и спастись.

Синай не удивился бы, если увидев его, по нему сразу начали палить без всяких там разговоров, пытаясь загнать в синар. Но нет. Все двенадцать человек просто стояли и сжимали стволы, безразлично и сурово глядя на него. За плечом Синая был меч и только. Но этих воинов отсутствием огнестрельного оружия было не обмануть. Эти знали кто перед ними и на что он способен. Аджит Долмах научил их...

Консул вылез из вертолета последним. Темноволосый Реджан Долмах был в деловом костюме и рубашке. Без бронежилета или оружия. По крайней мере, на первый взгляд. Он сделал знак пилоту заглушить лопасти. Они стали медленно замедляться. Наступила блаженная тишина, стих неистовый ветер.

Консул пошел к нему с едкой улыбкой на губах. Синаю от того, что эта тварь топчет земли их града, хотелось вырвать ему ноги и посмотреть как будет корчиться. Как знать, может сегодня ему удастся увидеть это славное зрелище.

- Кого я вижу, Синай Великий Ментор собственной персоной! - сказал Реджан Долмах. Синай отмолчался. Приветствовать эту тварь он не собирался.

- Все так же радушны, а?

Синай знал его по фотографиям не больше. Эльтан собирал некоторые сведения о совете, и когда Линар пришел со своим планом к Владыке, поделился информацией. Но лично с Реджаном Долмахом Синай не встречался никогда. Он не встречался ни с кем из консулов, но наслышаны друг о друге они были сполна.

- Я ненадолго, можете не переживать. Вы, значит, у нас теперь тут заправляете делами?

Синай молчал. Не было слов, которые он хотел бы сказать этому человеку. Он явился на зов, что еще ему нужно? Притворяться, что ему приятно поболтать с консулом, Синай не собирался. Он же не Эльтан в конце концов! Тот так трепал бы языком не переставая. Улыбался бы и делал вид, что бесконечно счастлив приветствовать мерзких завоевателей на своей земле. Проклятье! И что он снова вспомнил Кайране?

Но от мысли, что эти двенадцать человек с автоматами сейчас пойдут по городу и начнут убивать, Синаю стало не по себе. Да он сразится, кого-то убьет. Но всех? Один? Вряд ли. Скорее всего, умрет. Если загонят в синар, он надеялся, что не проснется. Он не был в Темных Чертогах много столетий, кто знает, может духи смилуются и он не очнется в подвале консулов прикованный к ложу. Только не это. Страшнее участи представить нельзя.

Реджан хмыкнул.

- Хорошо, к делу так к делу.

Синай подобрался. Он готов был услышать слова и после них ни секунды не станет медлить.

- Мне нужен эльф. Не вы, не переживайте. Любой, обычный, среднестатистический,

- Реджан стоял от него шагах в пяти, слишком близко не подходил. Боялся. Этот страх мог бы порадовать Синая, но не радовал. Смысл радоваться, что одинокий волк тебя страшится? Он будет бояться, прижимать хвост и скулить, но как только повернешься спиной — приведет стаю и вцепится в ногу. Таковы люди. Не помнят они ни минут славы ни страха. Все у них как в первый раз.

- Вам понятно слово «среднестатистический»? Мне нужен кто-то не обремененный вашими исключительными талантами к регенерации. Эльф, мужчина или женщина не важно, возрастом не более пятисот лет. У вас час. Если через час его здесь не будет, я заберу троих на свой выбор.

И он развернулся и пошел обратно к вертолету.

Люди с оружием продолжали стоять, держа его на мушке. А Синай замер.

Эльф?.. Им нужен обычный эльф...

Синай повернулся и пошел прочь.

«Линар... В чем мудрость моя если я не предвижу то, что предвидишь ты, осеннее дитя?»

Синай дошел до Орлиного ясеня за пятнадцать минут. Взял кнам, поднялся до предпоследнего этажа. На этаж выше были покои Шахране. Они пустовали с тех пор, как его полгода назад увезли консулы. Скорбный был день, но Линар строго запретил вмешиваться. Он знал на что шел, когда отпускал свою смертную жену. Еще одна вещь, которую Синай не мог понять.

Он спрыгнул на балкон. Тут было грязно и запущенно, стекла давно не мыты, перила в слое уличной сырости и плесени.

Он спрыгнул на балкон. Тут было грязно и запущенно, стекла давно не мыты, перила в слое уличной сырости и плесени.

Финар следил за домом Линара, изучал вооружение людей и придумывал как оборонять Сиршаллен так, чтобы убить побольше врагов, прежде чем защитники града падут. То, что исход будет не в их пользу, знали все эльфы. На собственный дом у Финара не оставалось времени и балкон был завален старой листвой. На резном парапете висела даже паутина — неслыханная неприбранность для жилища.

Синай зашел в арочные стеклянные двери.

- Финар! - позвал он громко. Слева раздалось "я здесь" и Синай пошел туда. Не до церемоний было в этот час.

Скрепивший мечи сидел за столом в своей столовой с ноутбуком.

- Приветствую, тебя Синай, - сказал он, подняв глаза. Обычно к имени Синая добавляли "Великий Ментор" или почетное "Великий муж великого града", но Финар в последнее время перестал отдавать ему почести. Они не обсуждали это, не стали и в этот раз.

- Приветствую тебя, Скрепивший Мечи. - отозвался Синай прохладно. - Они пришли. Как говорил Линар. Требуют эльфа.

- Нашли вирус, нужен подопытный для испытаний. - Финар покивал. - Шахране был прав. Как всегда. - генерал улыбнулся, словно ожидал, что Синай в его словах услышит какую-то истину, которую не мог уразуметь. На лице Финара с впалыми щеками и бескровными губами любая улыбка выглядела вымученной. - Сколько у нас времени?

- Три четверти часа.

- Три четверти часа.

- Успеем, если ты все еще готов исполнять волю Шахране.

- Готов. - отрезал Синай.

- Тогда помоги мне с оборудованием.

- Хорошо.

Они пошли на кухню. Финар открыл шкафчик.

- Доставай все. Разложи на столе.

Синай вытащил медицинские инструменты. Он ничего в этом не понимал. Не желал знать и понимать, разбираться какие такие материалы смертные изобрели, чтобы делать эти пакеты трубки и прочие мерзости. Но вот пришел час и если бы Финар не разобрался в свое время кто бы им помог? Уж точно не он, Синай.

Скрепивший мечи попытался командовать, но Синай с двумя руками с непривычки управлялся с мелким пластиком еще хуже, чем однорукий Финар. В конце концов, он сделал все сам — открыл иглы, протянул трубку. Синай снял жакет закатал рукав рубашки. Финар воткнул иглу ему в вену. Тонкую пластиковую трубку стала заполнять кровь.

- Тебе нужно вставить иглу мне, - Финар сел на пол и положил руку на колено. - С этим мне не справиться. - он улыбнулся. Да, с одной рукой некоторые вещи были совершенно недоступны.

Синай сделал все, даже иглу не сломал.

Кровь текла по трубке, Синай наблюдал. Он делал это не впервые, но до этого его кровь всегда уходила в донорские пакеты. Вот так из вены в вену он не отдавал ее ни разу. Его кровь продляла жизнь медику Филиппу, за возможность выжить смертельно больной доктор и отдал Линару свою фармацевтическую фирму в мире людей. Синай своей кровью купил им специалиста и первые ресурсы. И вот впервые он делит кровь с эльфом.

Теперь они с Финаром братья. И он отдает его консулам.

- Минут десять не больше, - сказал Скрепивший мечи. - Должно быть достаточно.

Синай только кивнул угрюмо. Когда с переливанием было закончено, Финар ушел в спальню.

Туда Синай уже не посмел бы войти даже в такой час.

Финар вернулся в простом эльфийском жакете. Лицо его посвежело, бледность и желтизна кожи ушла, в губах проступила хоть какая-то кровь. Пустой рукав он подколол обычной булавкой, никаких привычных украшений из золота в виде журавлей. Эта птица традиционно была его символом, его негласным гербом. Люди не знали об этом, эльфы научились держать язык за зубами после начала войн.

- Прошу тебя передать это Риланне, - генерал положил на стол запечатанное письмо. - Скажи чтобы не печалилась, если сможет. А лучше обнадежь, что я вернусь. Лучше пусть ее согревает надежда, чем душит скорбь.

- Я исполню твою волю. - кивнул Синай.

Они знали, что это может случится. Знали еще тогда, когда Шахране пошел к владыке, чтобы рассказать свой план. Они все продумали, договорись кого выдадут в случае, если консулы потребуют эльфа, для испытаний вируса, который они, безусловно, рано или поздно найдут.

Они решили отдать Финара. Бесполезного в бою калеку. Привести его в более здоровый вид переливанием и отдать под видом молодого простого эльфа. Время слов заканчивалось, а в битве генерал-калека был бесполезен. Его уход уже не мог всерьез повлиять на расстановку сил в грядущей бойне в городе.

Все, что мог, Финар сделал заранее. Разработал несколько планов обороны, расписал, что предпринимать при бомбежке. Его тактический гений никуда не ушел, но он не мог сражаться наравне с другими. Поэтому лучше отдать его, чем воина, что еще послужит городу.

Все это Синай знал, но в час, когда пришла пора отдать генерала Финара, Скрепившего Мечи, их знаменитого полководца и теперь его кровного брата, отдать его под видом обычного эльфа, Синай окаменел, застыл и онемел.

Лучше бы они пришли за ним. Как было бы славно сразиться и умереть защищаясь. Но они пришли за другими.

«Я выберу троих...» - сказал ему консул.

А завтра он возьмет десяток. Или сотню... или всех?..

Синай закрыл глаза на мгновение и увидел Эльтана. Он помнил его взгляд, когда Нилан в зале Дома Решений бросил срезанную звезду ему в лицо. Лоскут попал в щеку Кайране, скользнул по ней и зацепился за перевязь на груди. Первый из сынов сам снял отвергнутую звезду и бросил под ноги, печально наблюдая за падением. Но не дрогнул.

«Вот что он чувствовал... И я могу отдать себя сейчас. Сказать, что буду покорным, и Финар останется здесь с дочерью и семьей. И проживет еще несколько лет или сотен лет в покое.»

Но они с Линаром привели в действие план, по которому покоя не будет никому — ни людям, ни эльфам - ближайшие лет сто. Не было пути назад.

Они вышли на балкон и Синай подал Финару кнам. С одной рукой генералу было сложно держать равновесие на парапете. Они спустились и пошли к вертолетной площадке.

Реджан Долмах скучал, его охрана напротив была настороже. Когда эльфы подошли, они тут же всполошились и из охраняющего круга снова встали на одной стороне вертолета — защищать драгоценного консула.

- Быстро, - отметил Реджан, поглядев на наручные часы. Синай скривил губы. Неужели чтобы определить время небесного светила тебе недостаточно?

- Кто это? - Реджан разговаривал с Синаем так, словно он привел корову на веревке. Словно у Финара не было ни языка, ни слуха.

- Его имя Ират.

- Как лишился руки? - Реджан присмотрелся.

- Придавило в бомбежке Сиршаллена.

- Сколько было лет на тот момент?

- Сорок зим. - соврал Синай.

- Угу... - Реджан посмотрел на эльфа. - Прекрасно! - он щелкнул пальцами и один из военных забросил автомат за спину, достал тяжелые особые наручники и шагнул к Финару.

И застыл. У эльфа была только одна рука.

Реджан Долмах заметил заминку.

- Хм... Ну, придумайте что-нибудь. Что мне с ним свободным лететь?

Консул забрался в вертолет. Лопасти стали разгоняться. Военный достал леску и примотал руку Финара к туловищу, спеленав его через весь торс.

- Прощай, - сказал Финар и неловко пошатываясь от неудобства пошел к вертолету.

А Синай остался. Ветер трепал его косу, поднятая пыль лезла в глаза. Эльфа втащили внутрь, захлопнулась тяжелая дверь. Вертолет поднялся выше уровня деревьев и улетел.

Синай стоял. Стоял на земле, которую поклялся защитить. На которой собирался умереть.

Стоял один.

С верным благородным мечом за спиной, с длинной косой, оттягивающей голову, с острыми ушами. С тем, что он не захотел отринуть и предать.

Он потерянно смотрел в небо, словно вертолет мог вернуться внезапно. Из него выскочили бы военные и консул Реджан крикнул: Мы передумали. Давай сражаться как ты и хотел!

Синай стоял так долго, бестолково запрокинув голову к просвету в могучих ясенях, что и сам почувствовал себя одеревеневшим и безразличным ко всему могучим деревом. Которое будет стоять тут, пока не придет кто-то и не срубит его, как было в пору третьей войны, когда люди пришли и стали вырубать Великий Лес.

Поднялся студеный ветер, зашевелил могучие кроны по краям просвета. Здесь в одном из немногих мест нынешнего Сиршаллена можно было увидеть небо. Духи играя бросили редкий опавший лист в его лицо, и Синай, слухом или сердцем, но различил их шепот.

«Служи верно...»

Он сглотнул и наконец смог сдвинуться с места.