В состоянии мрачной апатии Финнерак спускался в долину реки Зек. Несколько раз Этцвейн хотел было заговорить с ним, но зловещее, тягостное чувство стесняло ему грудь и сковывало язык. Менее впечатлительный Миаламбер спросил Финнерака:

– Надеюсь, вы понимаете, что ваша выходка – сознательная или бессознательная – поставила под угрозу нашу миссию и наше существование?

Ответа не последовало. Этцвейну показалось, что Финнерак даже не слышал вопроса.

Ифнесс скорбно изрек:

– И лучшие из нас время от времени поддаются нелепым побуждениям.

Финнерак не отозвался.

Этцвейн ожидал, что делегацию отвезут обратно на побережье Большой Соленой топи, но черный планер вернулся в Шемауэ, где запряженный абрикосовыми силачами экипаж снова доставил их к унылому постоялому двору на набережной рыбацкой гавани. Пробравшись через полутемную тесную трапезную, гости поднялись в отведенные им комнаты, тоже не радовавшие глаз. Постелями служили тонкие, отдававшие кисловатым запахом тюфяки на низких каменных возвышениях. Из открытого узкого окна сквозило холодом и пахло солью, свет снаружи напоминал сумрак, неподалеку слышался плеск застойной воды между лодками.

Этцвейн провел всю ночь скорее не во сне, а в каком-то тяжелом оцепенении. В стрелочной арке окна наконец забрезжил серо-фиолетовый рассвет. Этцвейн встал, плеснул в лицо ледяной водой из каменного рукомойника и спустился в трапезную, где к нему скоро присоединился Миаламбер. Ифнесс и Финнерак не появлялись. Проверив их комнаты, Этцвейн обнаружил, что они пустуют.

Ближе к полудню открылась входная дверь – вернулся Ифнесс Иллинет. Этцвейн тревожно поинтересовался, известно ли ему местонахождение Финнерака. Ифнесс ответил, тщательно выбирая слова:

– Вы не забыли, конечно, что вчера Джерд Финнерак проявил необъяснимую безответственность. Ночью он покинул гостиницу и направился куда-то вдоль берега. Ожидая чего-то в этом роде, я заранее попросил канцлера установить за Финнераком наблюдение. В результате его задержали. Я провел все утро с паласедрийскими экспертами. Насколько я понимаю, причина странного поведения Финнерака выяснена.

Скрытность Ифнесса всегда действовала Этцвейну на нервы. Теперь он с трудом сдерживал ярость:

– Что им удалось выяснить – и каким образом?

– Пожалуй, лучше всего будет, если вы пойдете со мной и все увидите своими глазами.

Показывая дорогу, Ифнесс говорил тоном скучающего экскурсовода:

– Паласедрийцы удостоверились в том, что звездолет, ожидавший рогушкоев в Энгхе, – не земного производства. Естественно, я мог бы объяснить это еще вчера, но не хотел возбуждать лишние вопросы о своем происхождении.

Миаламбер раздраженно спросил:

– Чей это звездолет в таком случае?

– Я заинтригован не меньше вашего – по сути дела, я прибыл на Дердейн именно для того, чтобы это узнать. Туманность Скиафарильи скрывает Дердейн от большинства миров, населенных людьми. Можно предположить, что планета, откуда привезли рогушкоев, находится в другом направлении, ближе к центру Галактики. Я никогда еще не видел таких космических аппаратов.

– Вы сообщили все это паласедрийцам?

– Ни в коем случае. События, происшедшие сегодня утром, заставили их изменить точку зрения. Если вы помните, атаманы рогушкоев носили защитные нагрудники, всегда вызывавшие мое любопытство… А вот и лаборатория!

Этцвейн похолодел от ужаса:

– Финнерака привели – сюда?

– Такое решение представлялось наиболее целесообразным.

Они вошли в черное каменное здание. Внутри едко пахло химикатами. Ифнесс, уже знакомый с планировкой учреждения, провел спутников по боковому коридору в обширное помещение со световыми колодцами в высоком потолке. Вдоль стен тянулись ряды небольших герметичных цистерн и открытых резервуаров, посередине возвышались полированные каменные столы. В дальнем конце лаборатории четверо паласедрийцев в серых халатах склонились над массивным трупом атамана рогушкоев. Ифнесс одобрительно кивнул:

– Начинается очередное вскрытие – вам будет полезно пронаблюдать за этой процедурой.

Этцвейн и Миаламбер приблизились к операционному столу и встали, прислонившись к стене. Паласедрийцы работали неторопливо, стараясь расположить тело рогушкоя так, чтобы ничто не ускользнуло от их внимания… Этцвейн оглядывался по сторонам. На полке в толстостенных стеклянных банках суетилась пара крупных бурых насекомых или ракообразных. Кругом, в стеклянных ваннах, плавали внутренние органы, седые островки плесени, разноцветные культуры грибков, подвижные стайки тонких белых червей, десятки существ или биоаппаратов, не поддававшихся определению… Пользуясь дисковой пилой с пневматическим приводом, паласедрийцы разрезали мощную грудную клетку. Пять минут они проворно работали стеклянными скальпелями и пинцетами. Этцвейном овладело почти невыносимое напряжение – он отвернулся. Ифнесс, однако, настаивал:

– Смотрите же!

С профессиональной ловкостью, казавшейся со стороны наигранным изяществом, паласедрийцы извлекли плотный белесый мешочек, не больше двух стиснутых кулаков. Мешочек соединялся с рогушкоем двумя толстыми провисающими щупальцами, или нервами, углублявшимися в шею. Паласедрийцы осторожно сделали разрезы в темной плоти и позвоночном хряще, вскрыли основание черепа и полностью высвободили оба отростка, отделившиеся от мозга без повреждения. Влажный орган лежал на полированном столе. Внезапно он проявил признаки жизни – сморщился, задрожал. Бледная ткань разорвалась – из разрыва выползло многоногое, блестящее темно-коричневое существо, похожее на паука или краба. Паласедрийцы тут же схватили его пинцетами, сбросили в банку и захлопнули крышку. Банку поставили на полку рядом с двумя такими же.

– Полюбуйтесь: вот ваши супостаты, Гастель Этцвейн! – сказал Ифнесс Иллинет. – Когда я беседовал с Саджарано Сершаном, он называл свой внутренний голос – асутрой. Судя по всему, асутры – беспозвоночные, умеющие взаимодействовать на высочайшем интеллектуальном уровне.

Завороженный боязнью и отвращением, Этцвейн не мог оторвать глаз от насекомого, копошившегося в банке. Существо бугрилось хитиновыми извилинами, как маленький твердый мозг. Восемь членистых ног гнездились в утолщении основания панциря, каждая заканчивалась тремя жесткими короткими щупиками. На одном – переднем – конце панциря выделялось скопление темных комочков, окруженное венчиком тонких, непрерывно шевелящихся волокон.

– Мое непродолжительное знакомство с асутрами, – пояснял Ифнесс, – позволяет заключить, что они – паразиты или, точнее, симбионты, управляющие организмами хозяев. Полагаю, однако, что в естественной среде их носителями служат не люди и не рогушкои.

Этцвейн спросил срывающимся голосом:

– Вы их видели – раньше?

– Только однажды: я добыл экземпляр из тела Саджарано.

Десятки вопросов теснились в голове Этцвейна, мерзкие подозрения, не находившие словесного выражения… может быть, потому, что он страшился их подтверждения. Этцвейн заставил себя забыть жалкое, искалеченное, застывшее в судороге тело Саджарано Сершана. Переводя глаза с одной банки на другую, он не различал на хитиновых панцирях ничего, что с уверенностью можно было бы назвать глазами, но не мог избавиться от ощущения, что за ним следят, что его изучают.

– Высокоразвитые, специализированные организмы, – разглагольствовал Ифнесс Иллинет. – Тем не менее так же, как люди, они удивительно неприхотливы и, несомненно, способны выживать самостоятельно.

Этцвейн знал ответ на свой вопрос прежде, чем задал его:

– Что случилось с Финнераком?

Ифнесс указал на среднюю банку:

– Вот асутра, поселившаяся в теле Джерда Финнерака.

– Он мертв?

– Конечно, мертв – чего вы ожидали?

– Снова и снова, – говорил Ифнесс гнусавым тоном человека, в десятый раз излагающего прописную истину, – вы настаиваете на том, чтобы я предоставлял информацию, не имеющую для вас существенного значения или доступную без моего содействия. Тем не менее в данном случае я сделаю исключение. Возможно, мне удастся избавить вас от тревог и замешательства, вызванных непростительной непроницательностью.

Как вам известно, мне было приказано покинуть Дердейн. По мнению представителей Исторического института, я позволил себе безответственное вмешательство в ход событий. Я убедительно обосновал противоположную точку зрения. Ситуация уникальна – меня поддержали достаточным числом голосов. Мне поручили вернуться на Дердейн, на меня возложили новые полномочия.

Я без промедления прибыл в Гарвий, где, к своему удовлетворению, убедился, что вы действуете энергично и решительно. Другими словами, как только население Шанта обрело достойного руководителя, оно отреагировало на угрозу своему существованию с присущими всем людям жизнелюбием и находчивостью.

– Зачем было создавать угрозу в первую очередь? Зачем захребетники натравили на нас рогушкоев? Что им нужно в Шанте? Бессмысленное вредительство!

– Напротив, вполне осмысленное. Дердейн – изолированный от остального человечества мир, где можно незаметно экспериментировать на людях. По-видимому, асутры подозревают, что галактическая экспансия земной цивилизации приведет к неизбежному проникновению человека в сферу их влияния. Возможно, в прошлом им уже приходилось иметь дело с людьми – с плачевными для них результатами.

Не забывайте: они паразиты. Преследуя свои цели, они действуют через посредников, загребают жар чужими руками. Для них это самая естественная, самая выгодная, интуитивно верная стратегия. Поэтому в первую очередь они создают биологическое оружие – подобие человека, способное оплодотворять человеческих самок, одновременно делая их непригодными для размножения людей. Самый экономный способ ликвидации! Вспомните, что именно такими методами люди не раз уничтожали насекомых-вредителей.

Рогушкои – выдающееся достижение. Несомненно, сотни – возможно, тысячи похищенных мужчин и женщин закончили свои дни в лабораториях ракообразных вивисекторов. Посреди ночи одна эта мысль кого угодно заставит проснуться в холодном поту. С точки зрения их создателей, рогушкои – приемлемая имитация людей. Разумеется, это не так! Человек за версту распознает в них чудовищ. Тем не менее они соответствуют своему биологическому предназначению.

Создав условия эксперимента, хороший экспериментатор некоторое время не вмешивается в события – для устранения ошибок необходимо их выявление. Поэтому сразу после высадки рогушкоев в тело Аноме водворяется наблюдатель. Та же судьба уготована ближайшим помощникам Аноме, благотворителям. Механизм, позволяющий асутре контролировать организм хозяина, еще не вполне изучен. Саджарано жаловался на «томление души», «веления внутреннего голоса», «внутреннюю необходимость». Финнерак тоже говорил о велениях совести, о внутреннем голосе, о необходимости доверять инстинктам. Очевидно, в своих лабораториях асутры научились манипулировать сильнейшими бессознательными стимулами, формирующими человеческое поведение.

В качестве биологического оружия рогушкои оказались неэффективны – эксперимент провалился. Как только мы положили конец неестественной пассивности Аноме, народы Шанта объединились перед лицом общего врага – даже дикие звери объявляют перемирие, когда им угрожают наводнение или пожар. Конечно, асутры могли завоевать Шант, снабдив рогушкоев дальнобойным разрушительным оружием. Но такое оружие дорого стоит. Рогушкои же бешено размножались на подножном корму, не требуя дополнительного вложения средств. Кроме того, основная цель эксперимента заключалась не в завоевании планеты, а в проверке и отработке методов опосредованной паразитической нейтрализации будущего противника.

Что, если людей можно уничтожить, побуждая их уничтожать друг друга? Здесь я еще не уверен в своих выводах, но мне кажется, что такова была основная идея манипуляции Финнераком. Подстегивая естественные для него дерзость и упрямство, но не вступая в конфликт с его инстинктами, а скорее чрезмерно потакая им, асутры добились того, что по вине Финнерака едва не вспыхнула межконтинентальная война.

Второй эксперимент тоже провалился – хотя применение принципа «разделяй и властвуй» свидетельствует о том, что асутры уже опасно приблизились к пониманию человеческой природы. Они, однако, недостаточно подготовились. Подозреваю, что попытка поссорить Шант с Паласедрой была поспешной импровизацией.

– Хорошо, пусть так. – Миаламбер хмурился. – Почему же они выбрали Финнерака – если, например, Гастель Этцвейн всегда оказывал более существенное влияние на события?

– Некоторое время Финнерак производил впечатление человека, сосредоточившего в своих руках неограниченную власть, – отозвался Ифнесс. – Он контролировал Разведывательное управление, командовал Бравой Вольницей. Его звезда восходила – Джерд Финнерак пал жертвой своей удачи и своего успеха.

– Пожалуй, вы правы, – признал Миаламбер. – Между прочим, я точно помню, когда именно Финнерак перестал быть самим собой. Как-то раз он исчез на три дня… – Старый юрист замялся, бросив тревожный взгляд на Этцвейна.

В полутемной рыбацкой таверне наступила тяжелая тишина.

Этцвейн медленно опустил на стол сжатые кулаки:

– Значит, так оно и есть. Я тоже сам не свой – во мне живет асутра.

– Любопытно! – заметил Ифнесс Иллинет. – У вас в ушах звучат странные голоса? Вас мучают приступы непреодолимой тоски? Вы постоянно разочарованы, подавлены? Таковы были первые симптомы разлада с асутрой, в конце концов заставившего Саджарано покончить с собой.

– У меня нет таких симптомов. Тем не менее меня усыпили на три дня – так же как Финнерака. Те же парфийцы орудовали в моем отеле. Я погиб, но асутры опоздали – цель достигнута, моя смерть ничего не изменит! Пойдемте в лабораторию и положим конец всей этой возмутительной комедии!

Ифнесс Иллинет успокоительно приподнял ладонь:

– Все не так плохо, как вы себе представляете. Я догадывался, что асутры непременно вами заинтересуются, и принял меры предосторожности. В частности, я остановился в номерах отеля «Гриндиана», рядом с вашими. Попытка приживить вам асутру была пресечена, а парфийцы ликвидированы. Насекомое, пожелавшее вступить с вами в симбиотическую связь, отправилось на Землю в склянке. Вы проснулись через три дня, проголодавшись и не понимая, что произошло, – целый и невредимый.

Этцвейн вздохнул и опустил голову.

Ифнесс продолжал:

– В Шанте асутры потерпели поражение – материально несущественное, но психологически сокрушительное. Благодаря бдительности Исторического института их эксперименты привлекли к ним внимание – а именно этого они старались избежать. Что нам удалось узнать? Мы знаем, что асутры ожидают конфликта с человечеством и готовятся к нему. Судя по всему, наступает эпоха столкновения двух галактических цивилизаций, чьи способы существования и представления о сотрудничестве поистине несовместимы… Ага! Канцлер Ста Суверенов почтил своим присутствием наше убогое пристанище. Надо полагать, он явился сообщить, что ваш планер готов к отлету. Господа, должен признаться, меня не прельщает перспектива питаться вонючей рыбой и спать на надгробии. С вашего разрешения я составлю вам компанию и вернусь в благословенный Шант…