song: a life divided – heart on fire
Никогда еще актерская игра не давалась мне так тяжело: изображать с Нортом неправильную любовь, находиться в его объятиях, пусть даже без намека на романтику, казалось мне невыполнимым заданием.
Мои пальцы подрагивали, будто меня пару часов продержали на морозе, а вот Лестер действовал отточенно, как робот: реплики давались ему просто, как и нужные эмоции.
Лин смотрела на него с поднятыми бровями. Как бы она ни старалась, скрыть восхищение не выходило – у Норта были задатки прирожденного актера. Иначе я не могла объяснить, как он так искусно отыграл со мной сцену, в которой герои почти целовались.
Всего пара секунд вблизи от его лица – в самой опасной во вселенной близи, – один только выдох, и я уже прикрывала веки и искала в себе силы двигаться дальше.
Шаг.
Резкий, но четкий – и мы расходимся, ощутив укол облегчения. Даже несмотря на то, что все это – игра, мне было неловко рядом с Лестером.
Это похоже на состояние, когда ты ждешь чего-то, несколько дней или недель ждешь чего-то трепетного и приятного вроде первой поездки к океану, похода в аквапарк, покупки щенка. Как детская радость от новой игрушки, как ликующее счастье от первой победы в олимпиаде по иностранному языку – оно ощущается дрожью в пальцах, переворачивающимся в груди теплым чувством сладкого предвкушения.
Я вернулась к Лин и села на край стула у сцены, где она расположилась с Самантой, – подруга листала что-то в телефоне и пила уже третий или четвертый стакан своего чудо-напитка. Позади нас Элиас перечитывал текст.
– Идеально, – сказала Лин шепотом, протягивая мне стакан, чтобы я чокнулась с ней своим, – тебя трясет, что ли?
– Немного.
– Все-таки простудилась…
Лестер прошел мимо, не сказав ни слова и оставив свой пустой стаканчик на краю сцены, где уже расположилось несколько банок газировки и пачка чипсов Сары. Он молчаливо попрощался, просто кивнув.
– Надо поговорить с мамой, – выдохнула я, осознав, что снова придется идти до дома самостоятельно, – может, хотя бы на осень и зиму получится выпросить машину…
– Ездить недалеко, – цокнула Лин, – но лучше так, чем снова поранить руку, поскользнувшись на льду… Хочешь, переночуй у меня сегодня?
– Да, наверное, так и сделаю, – пожав плечами, я тут же написала маме о том, что остаюсь в общежитии, – не хочу никуда идти…
Меня накрыла странная пелена сонливости, прямо как на паре по биологии, – чуть согнувшись, я обняла себя руками и прикрыла глаза. Девчонки продолжали болтать обо всем, что видели вокруг, обсуждали Брука и как он будет рад тому, что у нас все получается с первого раза.
Но меня выключило, как если бы кто-то нажал кнопку на сетевом фильтре, – все вокруг потухло, превратившись в спокойный сон.
Я не помнила, как мы с Лин дошли до общежития, как она уложила меня на кровать и я вырубилась окончательно – даже пары глотков алкоголя с газировкой хватило, чтобы я крепко уснула. Раньше такое нередко происходило после изнурительной подготовки к экзаменам.
Очнулась я посреди ночи. В коридоре раздался шорох чьей-то одежды, словно кто-то в спешке надевал куртку из полиэстера: она точно так же шуршит – этот звук я ни с чем не перепутаю, потому что Мик и Трой всегда носят такие ветровки.
– Что там? – На соседней кровати Лин открыла глаза.
– А сколько времени? – Я потерла глаза и выглянула в окно: со второго этажа просматривался весь одноэтажный район напротив колледжа – небольшой комплекс невысоких домиков.
Ночь была темной, но безоблачной: луна аккуратно освещала мелкий участок парковки на территории общежития.
– Два сорок… – Лин натянула халат и зевнула, убирая темные волосы за уши. – Кто-то копошится в коридоре?
– Может, кто пьяный вернулся? – спросила я.
В комнате стало чуть светлее из-за загоревшихся одновременно экранов наших с подругой телефонов. Она шагнула к двери, дернула ручку и осмотрелась в коридоре.
Я поднялась, поправляя футболку и потирая бок – неудобно лежала, так что меня ждала ноющая боль в пояснице.
– Это точно не девочки… – буркнув, она нервно убрала челку со лба и подхватила с полки учебник по физике, – пойдем глянем… Тут внизу есть охранник.
Накинув толстовку подруги, я вышла с ней в коридор, где уютным, едва ощутимым золотистым светом горели лампочки на потолке, по интенсивности напоминая разве что ночники моих братьев.
Слишком много напоминаний о них…
Следуя за Шоу, я оглядывалась по сторонам: вдруг где будет открыта дверь? Если мне и послышались подозрительные звуки, то они уже потухли в коридоре за углом.
– Почему не девочки? – спросила я негромко, выглядывая за поворот, где, кроме темной части крыла, ничего не было, – там располагались туалет, душевые и комната отдыха.
Подруга повернулась ко мне, испуганно поджимая губы и хлопая глазами, словно пыталась убедить себя в чем-то, в чем сама сомневалась.
– Слишком… высокий силуэт…
Из меня вырвалось лишь тихое «ох», но Лин не поняла бы и капли охватившей меня тревоги, ведь только я знала, что Лестер Норт – монстр. Что это вполне мог быть он. Но если это и было правдой, что мы могли сделать?
Нужно ли было идти дальше?
Лин замерла на месте, пожав плечами.
– Пойдем, поговорим с Тайлером.
Охранник.
Мы спустились по лестнице, все еще озираясь. Я включила фонарик на телефоне, чтобы не наткнуться на какую-нибудь девчонку, которая просто перепила или что-то нехорошее выкурила, – встреча с ней была бы лучшим исходом этой ночи.
На первом этаже в холле мы увидели пустую комнатку охраны. По моей спине моментально прошлись цепкие коготки страха, надежно впившись в кожу проступившим потом.
Лин заглянула внутрь: на столе стояла кружка с недопитым кофе, а на экране ноутбука мелькали кадры очередного сериала про полицейских в духе «C.S.I»[13].
– Гребаные камеры… – шикнув, девушка повернулась ко мне и выжидающе посмотрела, словно я могла предложить что-то, кроме возвращения в комнату, – никогда не работают…
– И давно не работают?
– Не знаю… Ни разу не было никаких происшествий. У нас тихо.
То, что мы никого не увидели и не услышали, могло и радовать, и пугать одновременно: я верила, что Лин кого-то заметила, но надеялась в глубине души, что это точно не вендиго.
Мне хотелось, жутко хотелось поведать ей о том, что я знаю, – правду, которая напугает, приведет в шок, но это то, с чем теперь нам придется жить до тех пор, пока все не закончится.
А как закончится – этого я знать не могла.
Стало еще холоднее: кожа покрывалась мурашками, пальцы леденели от озноба. Я опустила руки в карманы мастерки и обернулась, прислушиваясь к странному шуму позади себя: через несколько шагов была лишь дверь, ведущая в служебное помещение.
Треск, тишина, а затем снова он же – будто ломалось что-то хрупкое.
– Тоже слышишь? – Лин застыла рядом, тяжело дыша и медленно, боязливо моргая.
Температура будто понижалась – еще немного, и, я была готова поклясться, изо рта пошел бы пар: густой, плотный и… жуткий.
– Будто телевизор шипит… – сказала я, опасливо делая шаг назад, к источнику шума. Сомневаясь в том, что делала и что думала.
Я наступала на кафель медленно, стараясь не делать резких движений: каждое из них могло только сильнее напугать. Рука вытянулась к двери, но за нами зажегся свет.
Лин обернулась первой, схватившись за грудь и часто моргая. Я же толкнула дверь, заставляя ее раскрыться.
Шевеление.
В комнате было темно, только слабый лунный свет проникал через узкое окно у входа. Бледное свечение рассеялось по полу – от одной двери до другой.
Я осмотрела помещение, дверь которого только что отворила.
Там, в комнатке для обслуживающего персонала с выключенным светом, раздавалось странное шипение. Так могли трещать от помех старые наушники.
– Отойди… – шепнула я Лин, и она тронула меня за плечо, заставляя обернуться.
За ней стоял Лестер: волосы зачесаны назад, у куртки был подвернут лишь один рукав – словно он собирался в спешке, а в глазах читалось только измученное ожидание. Его ладонь все еще лежала на выключателе в комнате охранника.
– Кэра, – произнес мужчина медленно и так умиротворенно, что меня поглотил ужас, граничащий с коматозом, – возьми Лин и иди в комнату на втором этаже. Закройте дверь.
Я молча кивнула – чтобы произнести хоть что-нибудь, надо было проглотить подступающий к горлу ком от разливающегося по всему телу страха.
Точно такой же, дикий и первобытный, прорастал в моей подруге – она схватилась за край кофты, что была на мне, и смотрела, не отрываясь, в темную комнату. Отвернув ее лицо от черного прямоугольника, мягко и как можно более сдержанно я заставила ее зашагать рядом со мной.
– Бегом! – выдохнул Норт, прежде чем я дернулась вместе с Лин вверх по лестнице.
Свет за нашими спинами погас, а затем я услышала еще более громкий треск, разорвавший ночную тишину.
Будто все вокруг покрывалось ледяной коркой, которую тут же сломали тяжелой подошвой ботинок.