После пробуждения меня вдруг охватило беспокойство. Сегодня тридцать первое число, день, когда произошла та авария… Я пыталась не думать об этом, но тревога не покидала. Все, что случилось, когда я возвращалась в прошлое, сбывалось. А что насчет событий из будущего? Красный телефон теперь у меня, и из-за этого неприятное чувство не оставляло. Сегодня лучше даже не появляться рядом с хозяйственным магазином…

Я осторожно, как никогда, добиралась до академии. Сначала дошла пешком до станции метро, чтобы не ехать на автобусе. Идти по тротуару старалась как можно ближе к зданиям. Хотела даже взять выходной, но академия все равно была далеко от этого района, а мы с Хэсоном договорились вместе пообедать.

Наверное, я вышла из дома слишком рано. Еще не было и одиннадцати, а я уже была в академии. Хотела заглянуть в кафе, но за этот месяц я и так потратила слишком много денег, да еще и телефон пришлось сменить. Теперь нужно дополнительно платить семь с половиной тысяч вон в месяц, так что придется экономить на кофе. Юнгён и Мичжон подойдут к двум часам, и я смогу побыть в офисе одна около часа. Утром в академии тихо, день здесь по-настоящему начинается только в четыре.

Я вошла в здание и направилась к лифту. Увидев, что двери закрываются, ускорилась, но все равно не успела. Лифт поднялся на последний, десятый этаж. Там он на мгновение остановился, затем поехал вниз. Двери открылись на первом этаже.

– Оу?

В кабине находилась знакомая девочка – та самая, которой я отдала кимпаб несколько дней назад. Она тоже узнала меня и кивнула. Но она не вышла на первом этаже, хотя зашла в лифт на десятом. Интересно почему… Я нажала кнопку пятого этажа, где находился мой офис, а девочка нажала десятый. Там тоже есть аудитории, но занятия начинаются только в четыре часа!

– Зачем пришла в академию?

– А, да так, – ответила она.

Сегодня будний день, получается, она прогуляла уроки? Но на ней была школьная форма… Или она сегодня рано закончила? Я хотела спросить, но остановилась. Девочка бы рассердилась, если бы я продолжила задавать слишком много вопросов. Никто не любит, когда пристают.

Я повернула голову и мельком взглянула на нее. Лицо девочки было бледным. Возможно, кстати, что она отпросилась с уроков пораньше и зашла за учебными материалами по дороге домой. Старшеклассники перед выпускными экзаменами часто уходят с уроков и занимаются в академиях или читальных залах.

Лифт поднимался довольно долго.

– Ты в выпускном классе?

– Нет…

– Понятно. Мы частенько встречаемся, да?

Хотя я решила не лезть с вопросами, но все-таки спросила. Мы же не совсем чужие, думаю, это нормально.

– Да…

Наконец лифт остановился на пятом этаже. Я попрощалась и вышла.

Войдя в офис, я открыла окно для проветривания. С некоторых пор это первое, что я делаю, когда прихожу. Мичжон, которая приходит позже, раньше ругалась из-за непроветренного помещения. Я думала, что она придирается, но теперь сама чувствую духоту. К тому же, с тех пор как я начала открывать окно, Мичжон стала меньше действовать на нервы.

Я села за стол и открыла ящик. Мятно-зеленый дневник лежал на том же месте. Значит, хозяйка его не забрала… Вчера меня не было на работе, и я попросила учителей отдать дневник, если кто-то придет. Я листала дневник, когда получила сообщение от Хэсона:

Встретимся у академии в 12^^. Давай съедим что-нибудь вкусное на обед!

Я хотела ответить, но меня вдруг охватило странное чувство. Я отняла руки от экрана. Почему-то мне кажется, что я уже это читала…

Вспомнилась новость, которую я увидела, когда была в хозяйственном магазине: мне отдали не мой телефон, хозяйка ворчит, а я в полузабытьи смотрю по телевизору сюжет о том, что девочка-подросток спрыгнула с крыши академии и упала на молодого человека лет двадцати. В кадре было здание академии. Ярко-оранжевый цвет, такие дома встречались нечасто. Год назад начальница хотела покрасить стены в красный, но учителя уговорили выбрать оранжевый.

Мысли завертелись в голове. Февраль – месяц под номером два. Д – Дами. Девушку, с которой я столкнулась до этого, зовут Ли Дами!

Схватив дневник, я выбежала из офиса. На десятом этаже есть лестница, ведущая на крышу. Дрожащей рукой я нажала кнопку лифта. Неужели парень, на которого упала девушка, – это Хэсон? Нет, невозможно! Откуда эти жуткие мысли? Я позвонила Хэсону, но он не ответил. Да что же это такое!

Когда лифт остановился на десятом этаже, Хэсон наконец взял трубку.

– Хэсон, не приходи сюда! Ни в коем случае не подходи к академии! Кто-то может прыгнуть с крыши! Пожалуйста, не приходи!

– Что ты такое говоришь?

– Я видела. Это звучит безумно, но я видела. Если ты придешь, окажешься в опасности!

Выбежав из кабины лифта, я открыла дверь черного хода на крышу. Остался один лестничный пролет… Пока я поднималась, ноги дрожали. Пожалуйста, пусть это будут просто дурные мысли. Хоть бы на крыше никого не было! Я повернула дверную ручку и открыла дверь.

Дами сидела на перилах, перекинув ноги наружу. Сердце зашлось. «Что же ты здесь делаешь!»

– Ли Дами!

Девочка повернула голову и посмотрела на меня, легко улыбаясь. Это был первый раз, когда я видела ее улыбку.

– Хорошо, что вы здесь. Я даже завещание не смогла написать. Скажите маме и папе, что мне жаль.

– Спускайся, давай поговорим.

Я поймала себя на том, что говорю неформально. Сделав шаг к перилам, я вдруг подумала, что девочка почему-то напоминает меня саму в прошлом. Как будто это не Дами, а я сама десять лет назад!

Я показала Дами мятно-зеленый дневник, который держала в руках.

– Он твой, ведь так?

Девочка медленно кивнула:

– Оу… Когда я приходила за ним в прошлый раз, сказали, что его нет.

– Он лежал у меня в столе. Я очень хотела вернуть его владельцу. Вот, держи, он же твой.

Я надеялась, что Дами подойдет ко мне за дневником, но она осталась сидеть на перилах.

– Я читала его. Прости. Но он очень похож на то, что писала я. Со мной было то же самое. В старшей школе я пыталась покончить с собой.

Это произошло в первом классе старшей школы. Я долго ходила в поисках высоких зданий. Ведь в доме, где я жила, как и в школе, было всего пять этажей.

Я часто думала, куда бы пойти, чтобы на верхнем этаже была открыта дверь. Однажды в классе мне стало трудно дышать. Казалось бы, обычный день, но тогда накопившееся вылилось наружу. Пятым поставили урок музыки, но никто меня не предупредил. Когда я вернулась с обеда, в классе никого не было. Куда же все подевались? Почему учитель английского не пришел? Все разом исчезли, как в кино. Сколько я прождала в классе одна? Пять минут? Десять?

Выйдя в коридор, я увидела, что в других классах идут уроки, а в нашем не было никого, кроме меня. Только тогда я поняла, что урок заменили, и на глаза навернулись слезы. Мне показалось, что было бы лучше, если бы все исчезли.

После пятого урока ребята один за другим вернулись в класс. Никто не обратил внимания, что меня не было на уроке музыки. Только в журнале посещаемости стояла отметка о прогуле. Не помню, как я продержалась до седьмого урока. Может, просто ушла после шестого? В памяти всплыло здание, которое я видела по дороге из школы домой. Это был тот самый ресторан, где подавали суп с сундэ.

Мне нужно было срочно туда попасть. Выйдя из школы, я направилась прямо к двенадцатиэтажному зданию. Вместо того чтобы поехать на лифте, я медленно поднималась по ступенькам. И отчаянно надеялась, что кто-нибудь меня остановит, но никто не встретился. Я поднялась на двенадцатый этаж, но дверь на крышу была закрыта. Тогда мне даже полегчало. Я уселась на пол и долго плакала, жалея себя.

Я рассказала Дами о том дне.

Когда я отправилась за третьим потерянным предметом, сумкой, и проживала дни как мисс Ю, то пришла в ресторан и попросила управляющего закрыть дверь на крышу. Я представилась учителем из соседней школы и объяснила, что ученики поднимаются на крышу курить. Управляющий согласился немедленно запереть дверь и спрятал ключ.

– Вам тогда было очень тяжело…

– Но сейчас нет. Все прошло. И у тебя все обязательно наладится.

Но Дами покачала головой:

– Я… Ничего не изменится. Лучше не станет.

– Почему ты так думаешь? Ты же не знаешь, что ждет тебя в будущем. Неужели так уверена, даже не попробовав в нем пожить?

– Потому что все всегда было плохо. Все меня ненавидят. И я себя ненавижу.

Расстояние между нами немного сократилось, теперь нас разделяло всего три метра.

– Не можешь ходить в школу? Тогда и не нужно. Когда ты ее закончишь, точнее, когда ее покинешь, одноклассники не будут для тебя ничего значить. В твоей жизни они просто никто. Важна только ты.

Дами промолчала, но ее застывшее лицо немного исказилось.

– Вы ничего обо мне не знаете.

Когда-то я тоже так делала и так выглядела. Тогда, поднимаясь по пожарной лестнице, я чувствовала себя совершенно опустошенной, мое лицо стало безжизненным, как расплавленный воск. А Дами несколько раз спускалась с десятого на первый этаж и поднималась обратно – сколько раз это повторялось?

– Сейчас тебе страшно. Иди сюда. Возьми меня за руку и спускайся. Хорошо?

Мы были достаточно близко друг к другу, чтобы Дами могла дотянуться и схватиться за меня.

– Держись за меня. Медленно… давай…

Дами повернулась ко мне, и я подошла еще ближе. Девочка потянулась, чтобы ухватиться за меня, но в последний момент убрала руку.

– И все же я не уверена…

После этих слов она наклонилась, и я быстро рванула вперед, едва успев ухватить ее за правую руку. Но тело девочки уже было за перилами. Дами схватилась за меня еще и левой рукой, и я ощутила весь ее вес. По лицу девочки было видно, что она не хочет умирать. Она была в ужасе. Я крепко схватила ее другой рукой и уперлась ногами в пол, стараясь удержать. Мне нужно было подтянуть ее наверх. Я стиснула зубы и вложила все силы. Она – это я в прошлом… Пожалуйста, живи. Умоляю, поживи еще!

Я вжалась животом в холодные перила, пальцы впились в них мертвой хваткой. Падать Дами нельзя, это смерть. Но руки дрожали, сил не было совсем. Я хотела вытащить, спасти девочку, но не могла пошевелиться. Мой взгляд упал вниз… И я почувствовала, как хватка Дами слабеет. Сначала ее ладонь соскользнула с моей руки на запястье, потом на пальцы. Дами отпустила меня, и я видела, как она летит вниз…