– Давайте сначала съедим торт, пока не принесли мясо, – сказала младшая тетя, доставая десерт из коробки.
Крем украсили свечами по количеству лет, исполнявшихся бабушке. Младшие запели поздравительную песню.
– Любимая бабушка, с днем рождения!
Когда бабушка начала задувать свечи, дети присоединились к ней. Потом младшая тетя убрала свечи, а старшая вручила конверт со словами: «Это подарок».
– Мама, деньги – самый лучший подарок, да? – сказала младшая тетя и велела мужу поторопиться.
Тот тоже протянул бабушке конверт и сказал:
– С днем рождения! Желаю долгих лет жизни.
Словно почувствовав укол совести, отец, который в это время ел, поспешно отдал подарок.
– Думаю, вам подойдет, – сказала мама, стоявшая рядом со мной.
Бабушка достала из подарочного пакета розовую куртку.
– Но весна ведь уже почти прошла, – заметила младшая тетя, искоса взглянув на мою маму.
На что бабушка ответила, что утром и вечером еще прохладно, и поблагодарила.
Мама долго выбирала подарок. У нас не было денег, мы даже не могли вернуть долги. Но мы не могли прийти на день рождения с пустыми руками. В конце концов мама использовала подарочный сертификат в универмаг, который подарили ей на день рождения.
Когда я нахмурилась, мама толкнула меня локтем и тихо попросила не злить тетушек. Папа шел ко дну не один: он занимал деньги у матери и сестер и никогда не возвращал. Больше всего он занял у старшей сестры. Каждый год осенью мама приезжала в дом бабушки на заготовки кимчи. Они обрабатывали по сто кочанов, хотя у нас дома кимчи почти не едят. Половину отдавали родственникам моего дяди. И это еще не все. На дни рождения родителей дяди мама шла к ним готовить еду. Ее часто просили помочь, говоря, что она хорошо готовит, и мама не могла отказать. После этого она возвращалась домой и несколько дней лежала в кровати, говоря, что очень устала. Каждый раз, когда я видела маму такой, мне казалось, что внутри меня что-то умирает. Деньги занял мой отец, так почему мама должна выполнять всю эту работу? Не понимаю! Я спросила, можно ли этого не делать, но мама ответила: «Только до этого года». Однако после смерти родителей дяди опять поехала к нему готовить еду ко дню рождения. Весной этого года все повторилось.
Тети продолжали болтать, их мужья вставляли свои замечания, а мама с папой молчали. Ненавижу эту атмосферу. Родители все время настороже, и из-за этого я тоже напряжена. Даже когда мы собираемся вместе на праздник, находятся люди, которые совсем нам не рады. Все родственники такие. Наша семья сидела в своем углу, как никому не нужный клочок бумаги, отброшенный в сторону.
Официант подал ребрышки, и мы начали их жарить. Ладно хоть мяса можно поесть. Ведь даже считается, что призраки людей, ушедших из жизни сытыми, выглядят более умиротворенными и спокойными. Хотя бы лицо станет свежее… Я сняла ребрышки с гриля, обмакнула их в ссамчжан[25] и начала есть.
Младшая тетя сделала замечание:
– Хэвон, не ешь много жирного, а то еще больше прыщей повыскакивает!
Я медленно отложила палочки.
– Самый разгар праздника, почему это «не ешь»? Ешь, Хэвон. Это угощение от тети, можешь брать сколько хочешь, – сказала старшая.
Не думаю, что она хотела сказать что-то плохое. Но мне почему-то показалось, что тетя намекнула: «Твой отец не может себе это позволить, а ты ешь». Может, я просто придумываю себе лишнее? Взяв стакан, я отпила воды.
Когда мы доели ребрышки, старшая тетя пригласила всех к себе домой на чай. Бабушка и младшая тетя согласились. Мнение моих родителей никого не волновало.
Дом тети был в пяти минутах ходьбы от ресторана. По дороге я вдруг вспомнила случай двенадцатилетней давности.
Тогда тоже был день рождения бабушки. После ужина мы пошли в дом старшей тети. Я пила воду на кухне, когда прибежали кузены, начали играть с мечами и толкнули меня. Я отступила, споткнулась и случайно задела шкаф. Тарелка упала на пол и разбилась – это была любимая тарелка тети. Один из детей замахнулся на меня мечом, и я наступила на осколок. Младшая тетя закричала: «Вы знаете, сколько она стоит?» Папа схватил меня за руку и велел извиниться. Потом меня отвезли в больницу, где наложили десять швов.
Это произошло сегодня…
Все собрались в гостиной. Я же села на пол рядом с диваном. Двенадцать лет назад я вынуждена была сидеть на кухне из-за нехватки места в гостиной. Сегодня же я решила остаться здесь. Я не хотела снова пораниться.
Мама чистила дыни, которые принесла старшая тетя. В гостиной взрослые ели фрукты, а четверо детей без устали носились вокруг. Старшая тетя ругала их, говоря, что соседи с нижнего этажа будут жаловаться, но мальчишки не слушались.
Наверное, я выпила слишком много воды в ресторане… Выйдя из туалета, я услышала шум, по-прежнему доносившийся из гостиной. Дверь в кабинет была приоткрыта, и я решила пойти туда.
Нужно было сделать это раньше, здесь так спокойно! Сев на стул, я сняла носок с правой ноги и осмотрела стопу. Ничего нет. Шрамы и так-то не были заметны в повседневной жизни, но их вид иногда заставлял меня чувствовать себя неловко. Если буду осторожна сегодня, то кожа останется такой же чистой.
Я вытащила телефон из кармана и посмотрела на сообщения, которыми мы недавно обменялись с Хэсоном. Последнее – приглашение вместе сходить в кино. Хэсон не выходил на связь с тех пор, как я призналась в чувствах Юнчжуну. Думаю, вместе в кино мы не пойдем.
Я сидела, опустив голову на руки, сложенные на столе, как вдруг резко открылась дверь, и в комнату ворвались кузены. Они разбились на две команды и начали играть в «бой» на пластиковых мечах. На Сончжэ и Юнчжэ, сыновей старшей тети, напали, и они постепенно отступали к моему столу.
– Вы все трупы! – кричал кто-то из мальчишек.
Похоже, мне пора убираться отсюда… Но едва я поднялась, как все четверо подбежали к стеллажу, перед которым я стояла. Прижавшись к нему спиной, я начала медленно отступать к выходу.
– Получай!
Чжину замахнулся на Сончжэ мечом, но тот увернулся, и удар пришелся по моему левому локтю.
– Ай!
Когда я вскрикнула, Чжину расхохотался.
– О, тут беглец! Ловите его! – крикнул он.
Остальные присоединились к нему и тоже стали нападать на меня. Мечи были пластиковыми, но твердыми, и было неприятно даже просто блокировать их руками.
– Прекратите! Мне больно!
Я кричала, пытаясь их остановить, но мальчишки лишь смеялись в ответ. Моя реакция их забавляла. Нужно было бежать. Я развернулась и кинулась к двери, но перед лицом возник меч. Уворачиваясь, я случайно задела локтем стеллаж. Бах! Я увидела, как с полки упала пластиковая фигурка из дядиной коллекции. Я попыталась поймать ее, но не успела. Она упала на пол, разлетевшись на кусочки. Дядя дорожил этой фигуркой больше, чем собственными детьми. Интересно, что дороже – эта модель или любимая тарелка тети, которую я разбила двенадцать лет назад?
– Папа! Хэвон сломала твою любимую фигурку Гандама! – крикнул Сончжэ, выбежав из комнаты.
Мгновение спустя взрослые ворвались в кабинет. За долю секунды я успела заметить выражения их лиц. Дядя был в шоке, тетя нахмурилась, а мама с папой растерянно стояли рядом. Нет, я не хотела этого! Дядя подбежал, поднял сломанную фигурку, тихо повторяя: «Как же так, как…» А Сончжэ опять заявил, что это я виновата.
– Ю Хэвон! Зачем ты это сделала? Ты что, не знаешь, как дядя дорожит ей? Что ты натворила? – закричал отец. Никто его не остановил. – Брат, прости, мы постараемся как-нибудь компенсировать…
Папа подошел к дяде, который едва не плакал, держа в руках разбитую фигурку.
– Это же лимитированная серия… Ее больше нигде нет, – ответил он умирающим голосом.
Наверное, тарелка не была такой ценной. Могла ли ситуация стать еще хуже?
– Что стоишь? Извинись перед дядей! Тебе следовало быть осторожнее! Что ты тут устроила? – орал отец, зло глядя не меня.
Я спряталась в кабинете, чтобы ничего не разбить, но в итоге сломала что-то совсем уж ценное. Но почему ругают только меня? Ведь именно эти четверо разбойников дрались тут на мечах! И двенадцать лет назад тоже наказали только меня…
– Они били меня мечами. Я старалась увернуться, вот и задела полку.
– Лучше признай вину! Как смеешь так разговаривать с взрослыми? – отец еще больше рассердился, велев мне замолчать.
– Ты же спросил, почему я устроила неприятности, – ответила я спокойно. – Я просто сказала, что мальчики били меня мечами, хотя я просила этого не делать. Знаешь, как это больно?
Я пыталась не злиться, но голос становился все громче.
– Так, я запретила драться, а вы не послушались? – крикнула младшая тетя на ребят. У каждого в руках было по мечу.
– Видишь? Это не только моя вина. Почему же только меня ругают? Почему только меня?
После этих слов мне полегчало. Но мама стояла рядом с бабушкой, явно нервничая. Мама, пожалуйста, не веди себя так! Почему ты такая подавленная? Так не пойдет. Раз уж я подняла эту тему, решила высказать все, что думаю!
– Бабушка, мы не едим ваше кимчи. Так что не готовьте так много. Почему мама должна возиться с сотней кочанов, которые никто не ест? И, тетя, не зовите мою маму на семейные мероприятия. Если нужна помощь, звоните папе, он же ваш брат. Не заставляйте маму приезжать и работать за всех!
Взрослые стояли в шоке, открыв рты. Мелкие, не выдержав, продолжили свои шумные игры.
– У нее просто переходный возраст, поймите, – попытался оправдать меня папа.
Бросив на него острый взгляд, я сказала:
– Переходный возраст? Я уже давно выросла, не надо!
Половое созревание не является универсальным оправданием. Не стоит списывать на переходный возраст проблемы в поведении подростка, если вдруг вы перестали понимать его.
– Уйдите.
Пробиваясь через ребятню к выходу, я слышала, как папа кричал, чтобы я вернулась. Но я не собиралась этого делать. Выйдя из квартиры, я стала нажимать на кнопку лифта, чтобы спуститься. Когда он приехал, меня все еще трясло от злости.
Шагнув в лифт, я вдруг почувствовала, как проваливаюсь вниз. Что за черт? Я закричала и закрыла глаза…
А открыв их, обнаружила себя на улице. Я стояла перед магазином сотовой связи, держа в руках дневник. Я вернулась назад? Опустив голову, я оглядела себя. Мне снова двадцать семь лет. Опираясь на стену магазина, я сняла с правой ноги носок и туфлю. Шрамов на ступне не было.