В самом начале своего правления Пётр I отправился в европейские страны, а по возвращении в Санкт-Питербурх развернул масштабные реформы, чтобы укрепить Российское государство и приобщить народ к культуре западноевропейских стран. Крупные изменения коснулись и российской моды.

Вместе с укороченным кафтаном в мужскую моду вошли короткие штаны и ботфорты под них. В дополнение к наряду мужчины стали носить броши, запонки и булавки для галстуков. Также в моду вошло кружево, очень популярным после реформы стало жабо́[9].

Девушки, привыкшие к длинным сарафанам и многослойным нарядам, теперь привыкали к узким и открывающим плечи и грудь европейским платьям. Обновлённый дамский костюм состоял из юбки, корсета и распашного платья — всё это надевалось на льняную сорочку. У состоятельных дам корсет всегда был обтянут шёлком и щедро обшит пуговицами, кружевом и лентами. Неотъемлемой частью женского платья стала очень широкая юбка, которая на фоне изящного верха выглядела особенно контрастно. Чтобы юбки держали форму, под них надевались каркасы. Дамы дополняли свои наряды ожерельями, диадемами, браслетами, поясами, пряжками для платьев и обуви. Теперь нельзя было просто расчесать волосы и спрятать их под ки́ку[10] или косынку, большинство дам завивали волосы волнами и распускали их на плечи и спину. Образцом красоты считалось открытое лицо, поэтому ни чёлок, ни локонов, свисавших на лоб, не носили.

Помимо моды, Пётр I привёз из Европы новое культурное явление — бал. Сначала балы устраивались только при царском дворе, затем во дворцах вельмож. Для бала выделяли четыре зала: в одном вели беседы старейшины, в другом танцевала молодёжь, в третьем можно было курить и пить вино, в четвёртом — играли в шахматы и шашки.

Княжна Мари Донская, дочь уважаемого в высшем свете князя Донского, была любимицей царя. Юная красавица с лёгкостью, подвластной только молодым особам с влюбчивой открытой душой, овладела искусством новой моды, с удовольствием «выгуливала» свои изящные наряды и с радостью танцевала с царём полонез[11], открывая его балы.

Имя княжны было на слуху у всего высшего света не только из-за царя — ей приписывали роман с графом Лисовским младшим. Граф был женат на Агате Полонской — польской дворянке, дочери лучшего друга своего отца, и имел от неё двоих детей: десятилетнюю графиню Ольгу и годовалого наследника Владимира.

Агата была старше графа на пять лет. Молодых обвенчали пятнадцать лет назад на родине Агаты, но первенец появился только спустя пять лет брака, потому что молодой граф первые годы после свадьбы был в постоянных разъездах по России, а Агата оставалась в Польше.

Графиня редко посещала балы, но часто организовывала званые вечера в имении Лисовских, на которых граф обычно не присутствовал.

На первом балу у царя граф Владимир пригласил Мари на танец, а после не отходил от неё ни на шаг, что и стало началом слухов об их связи. Позже девушка не скрывала свою симпатию к графу, не опровергала и не подтверждала эти слухи.

Князь Донской пытался образумить дочь, но Мари была настолько избалована любящими родителями, что не прислушивалась ни к отцу, ни к матери. Ей нравилось всегда быть в центре внимания, она не пропускала ни одного бала, на котором был граф, каждый раз удивляя высший свет разнообразием своих туалетов, драгоценностей и причёсок.

Мари, так же как и граф, не обращала внимания на слухи. Оба с высоко поднятыми головами посещали балы и продолжали открыто флиртовать друг с другом.

Очередной бал у знаменитого князя N. Мари и Владимир снова открыли полонезом. А это означало, что и менуэт[12], и вальс, и мазурку, и завершающий котильон[13] они тоже будут танцевать в паре.

В этот раз Мари Донская выбрала бархатный наряд нежно-кремового цвета с пышной юбкой и открытой спиной, по которой чёрными волнами струились густые локоны. Её длинная шея была украшена жемчугом, а руки до локтей закрыты перчатками из нежного бархата в тон платью.

Князь Донской, крупный мужчина с густыми усами, наблюдал, как дочь кружится в полонезе с графом Лисовским, тяжело вздыхая. Как только тонкая кисть девушки выскользнула из ладони графа, а её владелица упорхнула в другую комнату, князь перехватил Владимира и отвёл в сторону:

— Граф, она так юна и неопытна, а вы провоцируете вокруг неё неуместные слухи. Вы уже взрослый мужчина, перестаньте морочить ей голову, — князь попытался подойти с другого края, через графа, так как дочь не слушала его.

— Вы плохо знаете свою дочь, — улыбнулся в ответ граф.

— Вы поймите, она у меня единственная! — взмолился князь. — Вы же сами отец, вы должны понимать меня…

— Я никогда не обижу Мари.

Их уединённую беседу прервала княжна. Она удивлённо уставилась на отца, потом перевела взгляд на графа.

— Папа, — с ударением на второй слог на французский манер произнесла Мари и взяла отца под локоть, отводя в сторону, попутно улыбаясь графу. — Вы опять за своё! — прошипела отцу на ухо она.

— Мы просто разговаривали, — уверил её князь.

Мари насупилась, пронзив отца недовольным взглядом, обеими руками приподняла подол пышной юбки и направилась в сторону графа.

Владимир подал руку приближающейся Мари, она с выдавленной улыбкой вложила кисть в его ладонь.

— Папа не утомил вас своими разговорами? — хлопала ресницами Мари, продолжая натянуто улыбаться.

— Нисколько, моя милая, — граф погладил её ладонь. — Повальсируем?

Владимир, дождавшись лёгкого кивка Мари, вывел её в середину зала. Девушка подняла голову, встречаясь в васильковыми глазами, положила левую руку на плечо графа, подавая правую ему. Владимир сократил расстояние между ними, подойдя к княжне ближе, чем требовали правила танца. Мари взволнованно сделала шаг назад, но мужчина снова приблизился, скользнув ладонью с талии на спину. В ритме вальса они проплывали среди других пар, мимо гостей, прожигающих их взглядами.

Анастасия, лучшая подруга Агаты, внимательнее всех следила за вальсирующей парочкой, притаившись возле окна.

К ней подошёл полковник и остановился рядом, проследив за взглядом девушки.

— Повальсируем? — В надежде протянул руку ей и улыбнулся.

— Не в настроении, — фыркнула та, резко раскрыв веер, который со злостью сжимала в руке.

Полковник расстроенно вздохнул:

— Вы же знаете, моя прелесть, граф никогда не оставит жену.

Анастасия ничего не ответила ему, стиснув зубы. Движения её руки с веером стали резче.

— Или вы по другому поводу расстраиваетесь? — усмехнулся полковник.

Девушка замерла и нервно сглотнула, ускоряя взмахи веера, который, казалось, вот-вот выскочит из её ладони.

— Интересно же, какой ещё может быть повод, — грубо сказала она, не взглянув на собеседника.

— Например, что граф предпочёл юную княжну вам.

Анастасия одарила полковника таким свирепым взглядом, что тот удалился, не сказав больше ни слова. Девушка оглянулась по сторонам, в поисках графа и Мари, но не увидела ни того ни другую.

Анастасия направилась к выходу. Чья-то рука преградила ей путь. Девушка подняла глаза: перед ней стоял Владимир.

— Настасья Павловна, вы так неумело ведёте слежку, — улыбнулся граф, всё ещё преграждая ей путь.

Но она не собиралась куда-то уходить, сделала шаг назад и прижалась спиной к двери, презрительно посмотрев ему в глаза:

— Владимир Александрович, а вы даже не скрываете свой позор.

— Мой позор? — усмехнулся Владимир.

— Низко, очень низко.

— Вы ревнуете?

— Переживаю! — фыркнула Анастасия.

— За себя? — Владимир не отводил взгляд, презрительно улыбаясь.

— За подругу! — возмутилась Анастасия, выпрямив спину и расправив плечи. Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула, чтобы граф заметил, как поднялась и опустилась её красивая грудь, в ложбинке которой притаился бледно-голубой топаз в цвет её глаз.

— Не забудьте приукрасить, когда будете рассказывать последние слухи, — подмигнул ей граф, даже не опустив взгляд, и убрал руку.

— Несомненно!

Граф оставил её. Девушка растерянно осмотрелась по сторонам: Мари нигде не было, Владимир тоже испарился в считаные минуты, как будто и вовсе только что не стоял напротив неё.

Владимир отыскал Мари и пригласил на следующий танец, прижимая девушку за талию к себе. Мари не нужно было выпячивать грудь, как это делала Анастасия, чтобы Владимир обратил внимание. Всё внимание графа уже давно принадлежало княжне.

Её бледная кожа была без шрамов и родинок, чёрные густые локоны блестели при свете ламп, острые скулы и острые ключицы первым делом бросались в глаза, когда она входила в залы. Но дольше всего все задерживали внимание на больших глазах необычного цвета — будто натуральный мёд разлили в две чаши.

Мари знала о своей власти над мужчинами, умело пользовалась и своей красотой, и своей молодостью. Юная и прекрасная она дышала свободой и любовью к жизни, своей искренностью и воодушевлённостью княжна заворожила графа.

Впереди у Мари была целая жизнь, чтобы наслаждаться и ошибаться.