Я знаю, что здесь это есть. Я только не знаю, как объяснить это «это», не прибегая к ремейкам из домино приблизительных слов. Неуловимость — всегдашнее оправдание. Высокое или худое, судя по обстоятельствам. А отмахнуться можно по-разному, но я бы все-таки предпочел отмахнуться крылом архангела, назвав его по имени Гавриилом.

Тогда и стиль, и энергия лягут рядом, как две собаки с высунутыми языками, как они лежат в этих картинах: энергия и стиль. Важно, что это новость. Неважно, что это скорее всего лишь начало благого вестника, благой вести, благого образа. Гавриила либо нет, либо он есть, а его маскарад если и имеет отправную точку, то она не совсем предметна, во всяком случае, в качестве предмета разговора о тонкостях миллиметровой бумаги.

Здесь живет Гавриил.

Он может улететь, вот на том самолете, но это только подчеркнет его присутствие. И слезы тоже подчеркнут его присутствие.

Здесь живет Гавриил.

Здесь его дом.

Здесь его любят.

Он может быть розой, вами, мной.