Через несколько дней Варвара сказал мне;

— Софья Абрамовна и Геннадий Алексеевич приглашают нас, завтра к себе в гости. Так, что готовься.

— А как дела у Миши? — спросил я.

— Точно не знаю. Он ещё в больнице. Но думаю, что если бы было, что-то серьёзное, то Софья Абрамовна непременно сказала бы мне об этом. Так, что думаю, что у него всё хорошо.

— А,что мне готовится? — умою лицо, приглажу волосы и всё я готов! — весело сказал я, — всё, молчу, молчу,- произнёс я наткнувшись на осуждающий взгляд Варвары, — кстати не забывай нам с тобой ещё в ресторан идти. Надо отпраздновать очередную победу!

* * *

Назавтра в шесть часов вечера мы подошли к ставшем мне уже очень знакомым дому. Поднявшись на третий этаж, мы оказались у такой же знакомой двери. Позвонить мы не успели, дверь распахнулась и я увидел стоящую на пороге Софью Абрамовну. На ней было надето красивое и очень шедшее ей серое платье и вообще она словно бы сбросила десять лет. Я ещё раз поразился тому, как она изменилась всего за несколько дней. Я увидел перед собой вполне себе моложавую и миловидную женщину, чьи глаза сияли от счастья.

— Заходите Андрей и Варечка, я увидела вас в окно и сразу поспешила к двери,- сказала она нам.

Мы вошли в прихожую, в которой казалось был наведён абсолютный порядок. От прежней захламлённости не осталось и следа. Поздоровавшись с Софьей Абрамовной я поинтересовался, как обстоят дела у Миши.

— Ни малейшего следа опухоли Представляете, Андрей, ни малейшего! Профессор Агафонов, который консультировал Мишу, когда он в первый раз лежал в больнице, просто потрясён. Он с лечащим врачом устроили мне форменный допрос. Естественно я ни словом не обмолвилась о вас. Миша, кстати тоже. Я специально неоднократно предупреждала его об этом. В общем я разыграла из себя классическую дурочку. Мол знать ничего не знаю, и не ведаю. По моему, где то я даже переиграла. Агафонов, что -то заподозрил, судя по выражению его лица. Под конец, он даже с такой досадой в голосе, заявил, что имеет дело с опухолями мозга почти сорок лет и не мог принять за глиобластому, что-то иное. А с другой стороны случай такого быстрого выздоровления от неё, это явный артефакт. В общем Миша полежит в больнице ещё несколько дней и его выпишут под наблюдение детского онколога. Он учится заново ходить. По палате передвигается уже самостоятельно. На дальние расстояния его пока возят в кресле. А вот со зрением пока, никаких улучшений. Я уже засела за программой реабилитации для Миши. Тут мне коллеги обещали помочь. И самое смешное. Представляете в палату в которой лежит Миша, постоянно заглядывают разные врачи! Слух о мальчике, который прямо — таки чудесно выздоровел от глиобластомы, разнёсся по всей больнице и всем хочется увидеть Мишу. Кстати он очень скучает по вам. Но я сказала ему, что навестить в больнице вы его не можете. Он очень надеется, что вы придете к нему в гости после его выписки.

— Обязательно приду, — сказал я, — Миша теперь для меня совсем не чужой человек.

— Проходите в большую комнату,- пригласила нас Софья Абрамовна,- там накрыт стол. Геннадий Алексеевич сейчас подойдёт. И вот ещё, что, Андрей, я пригласила сегодня своего двоюродного брата Якова Семеновича Лернера. Он очень большой чин в Мосгорторге и может помочь вам с пропиской. Как вы знаете, его дочь больна тяжёлой формой псориаза. Девочка просто в отчаянии. Мой брат истратил уже круглую сумму как на врачей, так и на знахарей всех сортов, но толка чуть. Если бы вы взялись помочь…

— Я понял вас, Софья Абрамовна, — сказал я ей,- что же посмотрим. Я конечно ничего не гарантирую. Как никак с псориазом я ещё не имел дело. Вот одна надежда на Варвару Викторовну. Она перед тем как я в первый раз пожаловал к вам, прочла мне целую лекцию о глиобластоме. И представьте я почти всё понял! Надеюсь, что насчёт псориаза она меня так же просветит. Просветите Варвара Викторовна?

— Я не специалист по кожаным заболеваниям такого рода, как псориаз,- ответила мне Варвара.

— Ну самые общие сведения, ты можешь мне преподать?

— Разве только самые общие.

* * *

Мы вошли в большую комнату, где стоял сервированный стол. Судя по тому, что находилось на нём Софья Абрамовна, со своим мужем не пожалели денег, ибо насколько я разбирался в советской действительности на нём была просто таки масса дефицита. В тот момент, как я созерцал стол и всё, что было выставлено на нём, хлопнула входная дверь, и из прихожей донёсся голос Геннадия Алексеевича.

Через пару минут он вошёл в комнату и поздоровался с нами.

— А,что Яков ещё не прибыл? — спросил он,- что- то он задерживается. А между прочим на всё это великолепие просто- таки больно смотреть.

— Думаю, что Яков появится с минуты на минуту,- ответила ему Софья Абрамовна.

— А, ну тогда подождём.

И действительно не прошло и пяти минут, как раздался звонок в прихожей.

— Соня, я пойду, открою ему,- сказал Геннадий Алексеевич, — а то боюсь ты это сделаешь с таким выражением лица, что потом будет очень сложно правильно построить общение.

Он вышел из комнаты ( я успел заметить поджатые губы и гримасу неудовольствия на лице Софьи Абрамовны, как видно она была не очень довольна визитом своего двоюродного брата) и через минуту я услышал, доносящиеся из прихожей приветственные возгласы.

Почти сразу на пороге показался сухощавый, среднего роста мужчина, с довольно приятным лицом. Увидев его я сразу же отметил его несомненное сходство с Софьей Абрамовной. На нём был, очень хорошо сидевший и явно недешёвый костюм, а на руке я успел заметить массивные часы жёлтого металла.

— Здравствуй Софья,- произнёс приятным бархатистым голосом мужчина,- и вы молодые люди, здравствуйте.

Поскольку я разместился с края стола, совсем не далеко от входа, то поднявшись со своего места протянул руку своему гостю и коротко представился:

— Андрей.

Гость пожал мою руку окинул меня, таким ощупывающим взглядом, сверху вниз и сказал:

— Яков Семёнович Лернер. А вы тот самый Андрей, о котором я слышал столько чудесного?

— Яков, Яков,- произнёс вошедший в комнату Геннадий Алексеевич,- давай о делах чуть позже. А то видишь, стол стоит полный всяких яств, мы все тебя заждались, можно сказать захлёбываясь слюной, а ты сразу о делах. Так не делают! Давай выпьем, закусим, а потом и поговорим.

Яков Семёнович не говоря не слова прошёл за стол.

— А дядечка не простой,- подумал я,- наверное жулик первостатейный. Ишь какой важный. С таким надо держать ухо в остро. Предупредить, что ли его, что через несколько лет Мосгорторг начнут трясти, как грушу? Кажется даже его непосредственного начальника на нары отправят. А директора гастронома «Елисеевский» вообще расстреляют. Предупредить или не надо? То- то у него физиономия вытянется, если я скажу ему это. Нет, наверное лучше на надо. А то, примет за сумасшедшего.

В общем я решил ничего не говорить, сохраняя при этом загадочную многозначительность, и при этом слушать побольше. Как по мне, так это самое лучшее правило поведения с людьми типа Лернера.

Наконец все расселись. Геннадий Алексеевич, с начала открыл бутылку вина, разлил его по фужерам, стоящих возле женщин, а затем открыл бутылку коньяка, разлил его его по рюмкам принадлежащим мужчинам, озорно подмигнул мне и подняв рюмку произнёс:

— Так. Прошу минуточку внимания. Сегодня мы собрались по поводу. И повод это такой. Как вы все знаете, мой сын Миша неизлечимо заболел. Всё, что его ждало в самом ближайшем будущем это мучительная смерть. Увы, но современная медицина пока не нашла средств позволяющих вылечить глиобластому. Но на наше счастье мы познакомились с Андреем. И благодаря этому человеку, его необыкновенному дару, мой сын выздоровел. И пусть его дар не признан пока официальной медициной, мы с моей дорогой супругой видели результаты его работы. Ваше здоровье Андрей!

Мы чокнулись рюмками, выпили, закусили и застолье покатилось по накатанной колее.

Через некоторое время Геннадий Алексеевич постучал вилкой о рюмку и произнёс:

— Прошу минуточку внимания! Так. А теперь слово предоставляется моей дорогой супруге.

Софья Абрамовна поднялась и держа в руках рюмку начала говорить:

— Я хочу выпить за Варвару Викторовну, свою ученицу. Это она познакомила нас с Андреем. Если бы не она то жизнь Миши не была бы спасена. И ещё: — я хочу извинится перед Андреем, что в самом начале с таким не доверием отнеслась к его способностям.

В общем тосты сказали, выпили и дальше застолье покатилось по уже накатанным рельсам. Все выпивали, закусывали, а я осторожно и внимательно изучал своего возможного клиента.

Наконец Яков Семёнович поднялся из — за стола вытащил из кармана пиджака пачку сигарет ( ого «Мальборо»- отметил я) и проследовал на кухню. Через пару минут за ним проследовал и я.

* * *

Войдя на кухню, я застал Лернера пускающим дым в открытую форточку. Рядом с ним на подоконнике стояла хрустальная пепельница.

Заслышав мои шаги он обернулся и изобразил на лице лучезарную улыбку, которая судя по всему, была плодом длительных тренировок.

— А, Андрей, тоже вышли подымить? — сказал он мне протягивая раскрытую пачку сигарет.

— Не курю,- ответил я ему,- вышел так. Ноги размять.

— И, что же, вы действительно вылечили эту самую глиобластому, у моего племянника?- спросил меня Лернер, выпуская в форточку очередную струю дыма.

— Насколько я знаю, да, вылечил,- не стал скромничать я.

— И откуда же у вас такие способности, позвольте узнать?

Я пожал плечами.

— Видимо врождённые. С детства уже проявлялись. Ну я их и развивал конечно. Вот и развил.

— И, что же вы проходили у кого- то обучение? Или как у вас, у экстрасенсов заведено?

— Ишь, чего хочешь знать,- подумал я,- а вслух сказал,- извините, Яков Семёнович, есть вопросы на которые я бы не хотел отвечать. Ну, что бы не солгать. Вы уж поймите меня правильно.

— Понимаю, понимаю, — закивал головой Лернер, и вновь выпустил дым в форточку.

В разговоре наступила пауза. Я терпеливо ожидал перехода к его следующей части.

— Скажите, Андрей, насколько мне известно, у вас имеются некоторые трудности с московской пропиской? Если, конечно я не ошибаюсь.

— Не совсем верно, поскольку я ещё не хлопотал о столичной прописке. И потом, знаете, мне не нужна, собственно московская прописка. Достаточно прописаться где- ни будь в ближнем Подмосковье.

— А скажите, кто вы по основной профессии?

— Строитель.

— А образование?

— Техникум.

— А родом вы откуда?

— Из Красноярска. Некоторое время работал в Якутии.

— Надеюсь не под конвоем?

— Ну, что вы, Яков Семёнович! Перед законом я чист.

В самое сжатое время Лернер провёл самый настоящий блиц- допрос. Закончив его, он полез в карман, вытащил из него пачку «Мальборо», достал из неё сигарету, прикурил её и задумался.

— Вот, что, Андрей, — наконец оторвавшись от раздумий сказал он,- у меня есть одна проблема, и если вы поможете мне решить её, я думаю, что и вашу проблему можно попытаться решить.

— Псориаз у вашей дочери? — спросил я его.

— А, вы уже знаете? Ну тем лучше. Да. У моей дочери тяжёлая форма псориаза. Он перешёл уже на суставы. Сколько я не обращался к врачам, профессорам, даже к одному члену- корреспонденту, всё было напрасно. Наде становилось только хуже. Обращался я и к вашей братии- экстрасенсам. За исключением того, что их услуги обошлись мне в круглую сумму, результат был такой же. Моя дочь находится в жуткой депрессии. Вы можете представить себе. Красивая девушка буквально изуродована этой болезнью. В этом году она закончила школу, но категорически отказалась куда- либо поступать. Я с супругой уже боюсь за неё. Ну вы надеюсь понимаете? Надя заперлась в своей комнате и категорически отказывается выходить из неё. Честно говоря, лично я близок к отчаянию. Я человек, достаточно влиятельный, но увы, помочь своей родной дочери не могу абсолютно ничем. Вы не могли бы помочь мне?

Я задумался, а потом сказал:

— Попробовать можно. Но результата я вам не гарантирую. Видите ли, я не когда не сталкивался с псориазом. Нет, я знаю, что это за заболевание, но лечить его, лично мне, не приходилось. Так, что сами понимаете, я не могу обещать вам ровным счётом ничего. Но повторю, попробовать можно.

— То есть вы вот так запросто лечите онкологию, но не уверены в своих силах, в случае с псориазом?

— Ну во — первых, онкологию я лечу далеко не запросто, а во — вторых, онкология и псориаз это всё — таки разные вещи. И я пока ещё не сталкивался в своей практике с ним. Так,что как я вам могу дать какие- то там гарантии? Естественно никак. Но повторюсь ещё раз: попробовать можно.

Лернер внимательно посмотрел на меня и усмехнулся.

— Знаете, а вы очень интересный молодой человек. Ваши коллеги к которым я обращался потеряв всякую веру в официальную медицину, как правило, клялись и божились мне, что вот у них- то имеется самое верное средство от болезни моей дочери, и, что я совершенно правильно сделал, обратившись к ним. Результата естественно никакого не было, кроме отрицательного, но тем не менее. А вот вы ведёте себя совершенно иначе.

— Это не мои коллеги. Ни с кем из этой братии, я не имел чести общаться.

— Извините. Ну хорошо. Можно ли считать, что мы договорились?

— Думаю, что да.

— Ну, что же, замечательно. А теперь давайте вернёмся за стол. А то наше длительное отсутствие выглядит уже, как-то не хорошо и не вежливо.

Когда я вошёл в комнату, то сразу наткнулся на внимательный взгляд Варвары.

* * *

По окончании банкета, Лернер отозвал меня в сторону и мы быстро договорились с ним встретится в ближайшее воскресение в одиннадцать часов у входа на станцию метро Белорусская. Попрощавшись с хозяевами я и Варвара вышли на улицу.

— Ну,что договорился с этим расхитителем социалистической собственности, о лечении его дочери? — после некоторого совместного молчания спросила меня она.

— Договорился. А почему сразу расхититель? По моему довольно приятный дядечка. Хотя, да. Хитроват несколько.

В ответ я услышал лишь ироничное хмыканье.

— Хитроват? Да у него на лбу написано, что он жулик. Теперь я понимаю, Софью Абрамовну, почему она так не любит своего кузена. Скользкий и противный тип. Конечно это не относится к его дочери. Какой бы ни был у неё отец девочку безусловно очень и очень жалко. Надо сказать, что псориаз это такая гадость. Особенно в тяжёлой форме. Несчастная девушка. Мало того, что у неё такой отец, в довершении всего она страдает, мягко говоря, не самой приятной болезнью.

— Я смотрю, что ты совсем спелась, со своей учительницей.

— А меня поражает твоя нравственная не разборчивость!

— Ладно, Варвара, прекрати ворчать! Яков Семёнович, на данный момент нужный нам человек. А раз,это так, то можно на время закрыть глаза на все его недостатки. Тем более, что уж детей крестить я с ним точно не собираюсь.

— Крестить детей с евреем? По моему ты выпил лишнего, дорогой Андрюша.

— Ох, Варвара, что же ты за ядовитый человек! Ладно давай поспешать. А то уже поздно.