При виде меня у Рафаэля округляются глаза. Я начинаю привыкать к темноте и теперь могу разглядеть его получше.

У Рафаэля отвисает челюсть, но хватает сообразительности не назвать меня настоящим именем, и он молчит.

На его коже едва затянувшиеся шрамы. Ключица, похоже, сломана и неправильно срослась. Из-под кожи примерно на полдюйма торчит кость.

Я скрежещу зубами. Внутри меня с ревом бушует магия. Протягиваю руку, хватаю Кадока за лицо и вливаю в него свои силы, нашептывая, что все его мечты доступны. Деньги, слава, карьера, прежняя любовь снова в его объятиях. Больше никаких уловок – я просто сжигаю его мозг фантазиями и желаниями, и его личность сгорает, разум превращается в пепел. Теперь он марионетка, которая целиком в моей власти.

Уйди, приказываю я. Жди нас наверху.

Он поворачивается, как кукла на ниточках, и, спотыкаясь, ковыляет по лестнице.

– Рафаэль… – Я сажусь на корточки и беру его лицо в ладони.

– Ния… – хрипит он. – Ты пришла за мной…

– Конечно пришла. И сейчас вытащу тебя из этого проклятого места.

Он немного отстраняется, светлые глаза смотрят на лестницу.

– Охранник. Он вызовет подкрепление.

– Нет. Он останется стоять, где стоит. Уж поверь мне.

Рафаэль подается вперед, прижимается своим лбом к моему, закрывает глаза, и я понимаю: он чертовски ослаб. Иначе уже выбрался бы отсюда.

– Как ты нашла меня? – спрашивает он осипшим голосом. – Как сюда попала?

На самом деле он не захочет знать ответ.

– Я пришла одна. Встретила кое-кого, кто помог. Потом поговорим. А сейчас нужно идти. Стоять можешь?

Я наклоняюсь и обнимаю Рафаэля за талию, помогая подняться. Он прислоняется ко мне.

– Одна? Не понимаю, как в Башне Авалона могли послать тебя в одиночку… Это невероятно рискованно. Королевская стража незаметна, но она повсюду. А если б тебя схватили?

Я тяжело вздыхаю:

– Они меня не посылали.

Рафаэль отстраняется и прислоняется к стене:

– Значит, ты проникла во вражеское королевство вопреки приказу, необдуманно, в одиночку, потому что хотела вытащить меня?

– А ты думал, я оставила бы тебя здесь навсегда? Они слишком долго раскачивались, пришлось действовать самой.

– Почему ты не разработала план вместе с Башней Авалона?

– Это действительно надо обсуждать прямо сейчас? – шиплю я.

– Ты безрассудно пришла спасти меня – точно так же как я безрассудно не мог допустить, чтобы тебя схватили… Потому что тогда я думал только о тебе. И теперь ты думаешь только обо мне… – Его испуганный голос эхом отражается от камней.

– Ну конечно, я думала о тебе. А как ты хотел?

В тоне Рафаэля есть что-то пугающе неестественное. Но чего ждать после того, что он пережил?

Дотрагиваюсь до него и подталкиваю к лестнице. Рафаэль поднимается, я за ним по пятам – вдруг споткнется? Я в бешенстве от того, что с ним сделали, мое сердце сжимается: спина Рафаэля покрыта сетью шрамов. Хочется немедленно поймать Оберона и его долбаного сыночка и разорвать в клочья.

Ищу мотылька, но не нахожу. Да и неважно. Нашим новым проводником может стать Кадок.

Наверху лестницы Рафаэль бросает на меня взгляд, его щеки ввалились. Интересно, не вернулась ли к нему прежняя сила. В его глазах что-то сверкает – возможно, предвкушение близкой свободы…

Мы подходим к Кадоку, Рафаэль напрягается, но я успокаивающе поднимаю руку. Кадок бездумно уставился в стену, его разум заполонили фантазии, в которые я его погрузила.

Отдай заключенному свой мундир. Выведи нас. Нам нужно выбраться из замка Периллос.

Я обрушиваю на него свою силу.

Нас никто не должен увидеть.

У Кадока отвисает челюсть, зрение туманится. Он роняет копье, оружие со стуком падает на пол. Снимает синий мундир и протягивает Рафаэлю, который натягивает его на себя. Кадок глубоко вздыхает, наклоняется, поднимает копье и тащится вверх по ступенькам. Мы идем следом по наружной лестнице, по коридорам замка, стараясь избегать потенциально людных мест.

В отличие от крошечного мотылька Мордреда, у Кадока нет магического зрения, чтобы предвидеть и избегать других. Но ему известно, какими дорогами ходят реже, какие коридоры обычно пусты и где проходят патрули стражников.

Дважды он приказывал нам спрятаться в пустых комнатах за закрытыми дверями, а сам отправлялся на разведку, проверяя, не встретится ли кто-нибудь. Он делает все словно в полусне, его сознание блуждает по выжженной земле, которую я оставила после себя. Я никогда не управляла чужим разумом таким способом. Интересно, сможет ли Кадок когда-нибудь прийти в себя или так и останется зомби до конца дней?

Он ведет нас вверх по лестнице, потом по узкому коридору и открывает дверь.

– Придется подождать здесь… Я провожу вас через кухню, но часть слуг еще там. Уборка. Скоро все будет в порядке. Здесь… да. Ладно? Никто не увидит.

– Ладно. – Я заглядываю в маленькое помещение: библиотека, горящий камин. У нас с Рафаэлем будет время хоть немного поговорить и обдумать следующий шаг. Я шепотом отдаю приказ Кадоку.

– Подожду снаружи, – заикается он, услышав мою команду. – Буду начеку.

– Хорошая идея. – Я беру Рафаэля за руку и завожу в комнату.

Рафаэль закрывает за нами дверь, опускается на красный бархатный диван и приглаживает коротко остриженные волосы. Стрижка неровная, лицо изможденное, но он, как всегда, великолепен.

– Расскажи, как ты сюда попала, Ния.

Я сажусь рядом и стираю грязь с его высокой скулы.

– Через лей-портал. Но я не смогу вернуть тебя тем же путем. Он только для Стражей. Так что придется тебя спрятать, пока я не добуду ключ от портала здесь, в королевстве. Тогда мы оба сможем выбраться.

Он накрывает мою руку своей, но потом убирает и смотрит мне в глаза:

– В том-то и проблема, любимая.

У меня сосет под ложечкой.

– Что за проблема?

– В Башне Авалона не знают, что ты здесь. А теперь ты хочешь остаться и искать ключ к порталу, рискуя жизнью? Ты – одна из двух последних Стражей Авалона.

Во мне закипает досада.

– Ну мне необязательно искать ключ прямо сейчас. Но пока я его не найду, тебе надо спрятаться. Могу привлечь Вивиан, если тебе от этого легче, но только не Райта или других Пендрагонов. Теперь они не доверяют нам, полуфейри. Можешь где-то укрыться в королевстве до моего возвращения?

Я поглаживаю его по спине через мундир. Серебристые глаза Рафаэля блестят:

– Здесь остался кое-кто из старых друзей. Думаю, я смогу с ними связаться. Теперь, на свободе, я справлюсь. – Он делает глубокий вдох. – Но я не собираюсь возвращаться с тобой. Сначала найду Изольду, а на это нужно время.

У меня сбивается дыхание.

– Ты что-то узнал про сестру?

– Я сидел с несколькими узниками, прежде чем меня перевели в одиночку. И мне сказали, что здесь, похоже, есть тюрьма исключительно для полуфейри. Что-то вроде крепости. Не для шпионов, как я, а для гражданских, которых захватили в плен давным-давно. Парень не знал, где это. Но если сестра жива, то должна быть там.

У Рафаэля под глазами темные круги. Так хочется забрать его домой, искупать в горячей ванне, накормить…

– Ладно. Может, заберем ее с собой, – соглашаюсь я. – Обсужу с Найвен и Вивиан, что-нибудь придумаем. Возможно, привлечем связных, о которых ты говорил. Пока просто будь осторожен, а я тебя вытащу. – Я смотрю в его прекрасные серебристые глаза. – Не могу смириться с тем, что они сделали с тобой в подземелье. Хочу найти королевскую семью и набить им морды прямо сейчас.

– Ния, когда вернешься в Башню Авалона, нужно, чтобы ты работала в команде, – продолжает Рафаэль. – Ты не можешь действовать сама по себе. В этом вся проблема.

– Опять ты о проблеме… – Ощущение, будто у меня на глазах на горизонте надвигается буря, небо темнеет, клубятся тучи… Буря, которая вот-вот поглотит меня. – Да в чем дело?

– Нельзя было приходить сюда в одиночку ради меня. Нельзя позволять чувствам влиять на решения. – Он тихо вздыхает и снова прижимается своим лбом к моему.

– Но у меня же получилось, правда? Я тебя вытащила. – Легкими, как перышко, касаниями я провожу кончиками пальцев по подбородку Рафаэля, где темнеет синяк. Хотела бы я обладать его целительной силой…

Он закрывает глаза:

– Да. И я ради тебя сделал бы то же самое. И, наверное, выследил бы Оберона из жажды мести. И совершил бы самые ужасные и необдуманные поступки, которые могли бы привести к гибели множества людей. Я бы сделал это ради тебя, потому что чувства взяли верх.

Мир вокруг словно остывает:

– Ты о чем?

Рафаэль снова отстраняется и задумчиво проводит костяшками пальцев по моим скулам.

– Мне нелегко говорить это, Ния. Там я думал только о тебе. Начиная с последних секунд перед тем, как меня схватили.

Внутри меня все сжимается, я чувствую приближение бури.

– Почему бы тебе просто не сказать то, что должен?

На его лице появляется страдальческое выражение, он отводит глаза:

– Я вижу другой мир, где мы вместе, где нет ни войны, ни Оберона. Где жизнь расстилается перед нами как солнечный свет над виноградником. Где не нужно рисковать собой и озираться. Где никто не переломает нам кости, чтобы вырвать все секреты. Но это другой мир, Ния. Не этот.

У меня разрывается сердце:

– Просто скажи, и всё.

В глазах Рафаэля светится печаль, он хмурится:

– Мы не можем быть вместе. И никогда не должны были. Там, в Дувре, когда я думал, что тебя схватят, я готов был пожертвовать ради тебя всей Башней Авалона. И вот ты здесь одна и собираешься выследить короля или найти ключи от портала. Тебя могли схватить. И что тогда? Одна из наших оставшихся Стражей, агент с Авалонской Сталью, оказалась бы в их подземелье. Ния, ты не представляешь, каково это… Мне повезло, что я не сломался. На войне мы должны мыслить предельно ясно. Нельзя допустить, чтобы любовь затмевала рассудок и влияла на наши решения. Я не хочу, чтобы ты рисковала жизнью ради меня, Страж ты или нет.

– Но я поступила правильно, вытащив тебя.

Между его бровями пролегает складка.

– Ты пришла одна. – В его голосе появляется раздражение. – И поверь, я поступил бы так же, если б считал, что это лучший способ спасти тебя. Любовь заставляет совершать безрассудства, но не это нужно от нас миру. Ему нужно, чтобы мы мыслили ясно и рационально. Я ценю, что ты здесь ради меня, но и ненавижу. Потому что тебе нельзя рисковать жизнью. Мне нужно, чтобы ты немедленно вернулась. И чтобы мы снова вели себя как опытные агенты, а не любовники. Прежде всего, нам вообще нельзя нарушать правила. Потому что… Я вновь и вновь прокручивал в голове тот день, когда меня схватили. Каждый раз, когда меня избивали или пытали, думал об этом. О каждом своем глупом, неверном шаге. О том, что мог принять лучшее решение. Я ни секунды не жалею, что пожертвовал собой ради твоего спасения. Я жалею, что в тот день не мыслил разумно и трезво, потому что все время думал только о тебе. И боялся потерять тебя так сильно, как никогда раньше. И совершал ошибку за ошибкой. И то же самое произойдет с тобой, если мы будем продолжать. Все закончится твоей смертью, и это будет моя вина. Я не могу этого допустить. Не могу…

Рафаэль пристально смотрит мне в глаза, словно ждет отпущения грехов.

Я с трудом перевожу дух:

– С чего ты взял, что в конце концов один из нас погибнет?

Его взор туманится, несколько секунд он растерянно молчит. Мое сердце разрывается из-за него, из-за себя.

– Ния… – Он пытается собраться с мыслями. Но сейчас у меня самой в голове сумбур.

– Понятно.

– Думаю, Аликс погибла, потому что была влюблена, потому что ее мысли были далеко от миссии, потому что она могла думать только о Рейне. И все закончилось их гибелью. Все знали про ее чувства к нему. Я не позволю, чтобы то же самое произошло с нами. С тобой.

Грудь скручивает от боли, в глазах щиплет, я качаю головой:

– Я все равно вытащу тебя, Рафаэль. В любом случае.

– Действуй вместе с Башней Авалона. А я найду связных и поищу сестру. И выберусь с их помощью. Если ты вернешься сюда, то только по приказу Башни Авалона. И не в одиночку. И не без их ведома. Обещаешь?

Я киваю:

– Им известно, кто эти связные, чтобы я могла вас найти?

– Да. И как только я вернусь, то буду выполнять приказы Башни Авалона. И ничего не стану решать сам, потому что… – Его голос срывается. – Так нельзя. Ты – Владычица Озера. Ты должна сосредоточиться на главном. Ты нужна миру. Нужна нам. Но ты должна думать о Башне Авалона, а не обо мне.

Я смахиваю слезы:

– Ты правда думаешь, что знаешь, как будет лучше для меня?

Рафаэль вытирает слезинку с моей щеки:

– Я думаю, что твоя миссия здесь – практически самоубийство, и ты пошла на это ради меня.

– Что ж, Рафаэль, я всегда знала, что ты разобьешь мне сердце… Не впервой.

Он касается моей руки, его глаза вспыхивают:

– Ния, я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Потому что если ты окажешься в той темнице, я сойду с ума, черт возьми. – В его голосе слышится мука. – Я хочу, чтобы ты убралась отсюда как можно быстрее. Прямо сейчас. Где портал, через который ты пришла?

– Во дворе замка, возле плакучей ивы.

– Тогда возвращайся через портал. И не появляйся здесь, пока Вивиан не прикажет тебе. Я остаюсь.

В груди больно.

– Хорошо.

Рафаэль стискивает мои руки в своих:

– Я всегда буду любить тебя. Но так уж суждено.

По моей щеке стекает еще одна слезинка, я едва могу говорить, горло перехватывает:

– Пожалуйста, остерегайся королевских патрулей. Не хочу снова тебя спасать.

Он отворачивается и с болью в глазах смотрит на огонь:

– Пока меня не притащат сюда в цепях, я смогу о себе позаботиться. Я справлюсь. Обещаю. И найду способ связаться с тобой, как только смогу.

Моя грудь сжимается:

– Значит, всё?

Кадок открывает дверь:

– Там безопасно. Выходите.

Рафаэль встает и выходит, даже не взглянув на меня. Я судорожно вздыхаю, мое сердце разрывается на части.

Мы идем на кухню. Там темно и пусто, как внутри меня. Кадок открывает дверь черного хода.

– Эта лестница ведет вниз. Она для кухонной обслуги. Если внизу будут охранники, они не обратят внимания, что кто-то выходит. Пройдете быстро, и все будет нормально. Но лучше по одному. Да?

Рафаэль кивает и смотрит на меня. Он тянется ко мне, но опускает руку и только коротко кивает:

– Спасибо, Ния. А теперь прощай.

Его слова как хлопок двери, закрывшейся перед носом.

Я не в силах ответить. Голос словно отняли.

Он отворачивается и выходит.

Вот этим все всегда и заканчивается, да, Рафаэль? Разбитым сердцем… Я знала это с самого начала.