Также в вышеозначенном году, в 15‑й день от конца мая, то есть за 16 дней до июньских календ [17 мая], в субботу, в деревне Кампеджине, Пинотто, сын господина Гиберто да Дженте, был убит во время завтрака своими племянниками, сыновьями господина Ломбардино да Дженте[2818], и одного из них звали Гибертино, а другого – Гульельмино. А убили они его из-за какой-то мельницы, за которую они тягались друг с другом, более того, что еще хуже, из-за маленькой полоски, то есть клочка скудной земли, что была за мельницей. Да и прежде, при отце их, господине Ломбардино, за многие дни и годы они сказали друг другу много враждебных и ведущих к тяжбе слов. Поэтому-то они и пришли с какими-то злодеями и убийцами, напали на него «с мечами и кольями» (Мф. 26, 47) в руках и убили его, как гласит Писание, Ис. 30, 13: «Разрушение настанет внезапно, в одно мгновение». И заметь, что здесь трижды явлен суд Божий. Во-первых, все, кто сговаривался и был соучастником смерти жены Пинотто, а именно госпожи Беатриче из Апулии[2819], через короткое время были и сами убиты; первым из них был Пинотто, вторым – господин Гвидо да Бьянелло[2820], который дал Пинотто повод к ее убийству, потому что хотел с нею переспать, но она решительно отказалась от прелюбодеяния, не только во избежание греха, но также и потому, что Пинотто и Гвидо были двоюродными братьями; третьим был некий Мартинелло, который однажды ночью удушил ее подушкой в местечке Корреджо. Во-вторых, судом Божиим было то, что этот самый Мартинелло, который раньше по приказу Пинотто убил его жену, участвовал в убийстве его самого. Этот Мартинелло, раненный /f. 486c/ при осаде Монтекаволо[2821], встретил свой последний день по возвращении домой, ибо не знал, что ему надо остерегаться собственной жены. Третье диво и суд Божий – то, что, если бы даже Пинотто убили посторонние, – в то время как его убили племянники – они [племянники] все равно отомстили бы ему во имя чести своего дома, и по обычаю, и ради суетной мирской славы.