Монако да Бьянелло лично отправился и поджег дом господина Роландино да Каносса, и сжег его, и приказал его разрушить «до основания его» (Пс. 136, 7). И пока это происходило, побуждал он своих воинов словами: «Идите ко мне без колебаний и не бойтесь, ибо я заговорен и мне нельзя причинить вреда». А говорил он так, чтобы расшевелить /f. 483b/ своих людей и придать им отваги.

Там был убит один пополан; он был из себя пригожим и добрым, и приходился мне другом, равно как и всем братьям-миноритам, и был он на стороне господина Роландино, и караулил в тот день его дом. А был он в городе Реджо стригальщиком и звался Уголино из Каноссы. Все это случилось в среду послепасхального восьмидневия, когда мы на мессе пели: «Приидите, благословенные»[2791]. А жил я в обители братьев-миноритов в Монтефальконе, и отправился в тот день в Реджо, и вошел в город, и видел все своими глазами, ибо весь день бродил по городу, когда происходили эти события.

И превратились увеселения, которым предавались жители Реджо на Великий пост, в плач и стенания, ибо увеселения, происходящие в такое время, предвещают беды. Недаром «время войне, и время миру, время плясать, и время сетовать»[2792], ибо «всему свое время, и время всякой вещи под небом»[2793], как сказано у Екклесиаста в третьей главе, а в восьмой говорится, что «для всякой вещи есть свое время и устав» (8, 6). А архипресвитер кафедрального собора по имени Энцо Уберто и некий еремит проповедовали при полном стечении народа, что те увеселения, которые устраивали жители Реджо на Великий пост, были хороши и свидетельствовали о благом.