Потом дети содрали с этого несчастного одежду, привязали к ногам деревянный хомут и проволокли его голым по всему городу, по улицам и площадям, дабы выставить его на всеобщее посмешище и поругание. И что удивительно, их никто к тому не подговаривал, никто их за это не стал и ругать, что, дескать, они нехорошо поступили.

Так они добрались до приюта Святого Антония и здесь, утомленные и пресыщенные своей забавой, хотели привязать этот жалкий труп сзади к телеге некоего возницы, который случайно ехал по той улице на своей повозке, запряженной волами. Тот попробовал было им помешать это сделать, но юнцы тотчас накинулись на этого селянина и жестоко его избили. После этого погонщик позволил им делать все, что они хотели.

Выехали они из города через ворота Сан-Стефано и сбросили труп с моста на отмель реки, или речки, что называется Кростоло. И спустились они к реке сами, и «набросали на него большую груду камней», Нав. 7, 26, с криками: «Да сгинут ненасытность и жадность твоя в аду, а с ними и твое убожество во веки веков!» Потому-то и возникло присловие, которое многие могли бы сказать таким убогим людям: «Остерегайтесь навлечь на себя ярость молодых своим убожеством». Заметь также, что молодежь расточительна, а старцы скупы. Поэтому Сенека сказал: «Старческая жадность подобна чудовищу. Что может быть глупее, чем копить деньги на дорогу, когда путь близится к концу»[2768]. Вот и Марциал Цек утверждает: