И это достойное проклятия свойство – быть постоянно непочтительными, суровыми и даже жестокими с монахами и прочими рабами Господними, как из числа своих земляков, так и с чужими, – присуще по большей части всем жителям Пармы, как клирикам, так и мирянам, как мужчинам, так и женщинам, как знатным, так и незнатным; и это, по-видимому, – страшное знамение гнева Божия на них, ибо апостол говорит Тимофею, 1 Тим. 5, 8: «Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» /f. 458d/. И еще Господь говорит о рабах Своих, Зах. 2, 8: «Ибо касающийся вас, касается зеницы ока Моего». И в Иез. 16, Господь говорит о Иерусалиме то, что пармцы могут отнести на свой счет именно потому, что они суровы и безжалостны с нищими рабами Господа, ибо сказано, Иез. 16, 49: «Вот в чем было беззаконие Содомы, сестры твоей и дочерей ее: в гордости, пресыщении и праздности, и она руки бедного и нищего не поддерживала». И поэтому я, брат Салимбене из Пармы, 48 лет пробыл в ордене братьев-миноритов, но никогда не хотел жить вместе с пармцами из-за их непочтительности к рабам Господним, и это на самом деле так. Они не стремятся им услужить, хотя иногда отлично могли бы и сумели бы это делать, стоило только захотеть, ибо гистрионам, жонглерам и мимам они подают щедро, да и тем, кого называют «рыцарями двора», когда-то много от них перепадало, как я видел своими глазами. Конечно, если бы такой большой город, каким Парма является в Ломбардии, был во Франции, то там подобающим и достойным образом жила бы и существовала сотня братьев-миноритов, имея в изобилии все необходимое.