Ночью же, накануне того дня, /f. 427a/ когда его должны были повесить, ему, проводившему ночь без сна, в тюрьме явилась Магдалина и сказала: «Не бойся, преданный мне, заступник и ревнитель моей чести, потому что ты не умрешь. Ибо я помогу тебе, “как скоро буду иметь благоприятное время” (1 Мак. 11, 42), так что все, кто увидит, будут дивиться, воздавая благодарения Создателю, творящему чудеса (Пс. 71, 18), и мне, Его рабе. Но когда ты будешь свободен, помни, что это благодеяние оплачено за тебя мною, и отплати, со своей стороны, Богу, освободителю твоему, ради прибыли твоей душе». Сказав это, Магдалина исчезла, оставив человека утешенным. И когда на другой день его вздернули на виселицу, он совсем не почувствовал ни телесных повреждений, ни боли. И вот вдруг, на глазах у всех, собравшихся посмотреть на это зрелище, с неба стремительно слетела голубка, белая, как снег, села на верху виселицы, распутала веревку на шее повешенного и преданного ей человека и опустила его, совершенно невредимого, на землю. И хотя должностные лица и палачи, понуждаемые родственниками убитого, снова хотели его повесить, он ушел под прикрытием мясников, огромная толпа которых присутствовала там с заранее приготовленными «мечами и кольями» (Мф. 26, 47, 55). Ибо он был их товарищем и другом; а кроме того, они видели чудо, столь явное и поразительное. Когда же он рассказал всем, что убийство он совершил не преднамеренно, а защищая себя и честь Магдалины, и что Магдалина обещала ему в тюрьме освободить его, как скоро будет иметь благоприятное время, они получили /f. 427b/ удостоверение[2469] и восславили Бога и блаженную Марию Магдалину, его освободительницу. А граф Прованса[2470], узнав обо всем этом, пожелал увидеть этого человека и услышать все от него самого и держать его при своем дворе до конца его жизни. Но тот ему ответил, что даже если бы кто-нибудь даровал ему власть над всем миром, то и тогда он закончил бы дни свои не иначе, как на службе у Магдалины, в замке Святого Максимина, где были обретены ее мощи в лето Господне 1283. Так и произошло.

И в том же году, в июне месяце, должно было произойти сражение между королем Карлом и Педро, королем Арагона.

Рассказ о деяниях короля Карла, и о лживости Педро, короля Арагона, и о том, как он уклонился от сражения О назначенном сражении между королем Карлом и Педро, королем Арагона; о совете мудрых относительно королевства Сицилии

Деяния Карла, короля Иерусалима и Сицилии, герцога Апулии, князя Капуи; он же сенатор вечного Города, князь Ахайи, граф Анжу, Прованса, Форкалькье и Тоннерра[2471]:

«Когда Педро, король Арагона, направил вышеупомянутого марсельца[2472] со своими верительными грамотами к вышеназванному королю Карлу для заключения брачного союза между одним из сыновей названного Педро и одной из дочерей сына вышеназванного короля Карла, то спустя немного времени после обсуждения этого брачного союза, о котором сам Педро говорил, что он весьма его желает, по словам вышеупомянутого посланца, и о чем говорилось также в его грамоте, и после того как много других дружественных слов было передано со стороны этого Педро через названного посланца лично господину королю Карлу, сам Педро под видом мира и предстоящих родственных связей между ним /f. 427c/ и королем Карлом обманом отнял королевство Сицилии. И когда этот Педро Арагонский приготовил корабли и военное снаряжение для плавания через море, король Франции отправил к нему официальных посланцев и особых вестников сказать ему, что сам Педро никоим образом не должен идти ни против короля Карла, ни против его сына и не вторгаться в его королевство, потому что если он причинит какую-либо обиду самому королю Карлу или его наследнику, то пусть он поразмыслит о собственной безопасности. Каковой Педро вышеназванным посланцам учтиво и благосклонно ответил, что он совершенно не желает причинять какую бы то ни было обиду господину королю Карлу или его наследнику, а намеревается идти за море против вероломных сарацин, и всю землю, которую он сможет приобрести и захватить, он передаст и подарит своему сыну, который собирается вступить в брак с вышеупомянутой дочерью сына короля Карла. Сверх того, он изъял у верховного понтифика церковные десятины своей страны для подтверждения своего похода за море, который он желал совершить против сарацин во имя возвеличения христианской веры и во славу ее. И он попросил самого верховного понтифика, чтобы тот принял его собственную страну под свою защиту и покровительство. А король Карл, услышав, что этот самый Педро с помощью такого обмана вторгся в королевство Сицилии, передал этому Педро через особых посланцев письмо, в котором требовал, чтобы тот ушел из его страны и никоим образом не вмешивался в ее дела. А этот Педро, понадеявшись на свою храбрость и на сицилийцев, ответил, что он ни за что не уйдет из названного королевства Сицилии, пока сможет удерживать названную страну под своей властью. Услышав об этом, король Карл, находившийся в то время в Апулии, собрал несметное множество людей, как конных, так и пеших, и решил отправиться /f. 427d/ против него по морю с огромным флотом.

Но мудрые рыцари с обеих сторон, то есть короля Карла и Педро Арагонского, не желая, чтобы погибло столь великое множество людей, решили провести сражение таким образом, а именно: было выбрано с той и с другой стороны по шесть безупречных и достойных доверия рыцарей, которые определили бы и установили, где, каким образом, в каком виде, когда и как должно произойти это сражение. Все они в полном согласии установили и сочли за лучшее, чтобы это сражение произошло в городе Бордо, находящемся в Гаскони под властью и господством короля Англии. И названные рыцари нерушимо постановили, чтобы оба короля, Карл и Педро Арагонский, выбрали каждый из своих рыцарей по сто лучших, кого они захотят, и чтобы эти короли обязались явиться лично с вышеназванными двумястами рыцарями в вышеназванное место в первый день июня 1283 года, в XI индикцион. И в этом самом месте и городе должно быть найдено какое-нибудь поле, закрытое со всех сторон, чтобы никто не имел возможности ни войти туда, ни выйти, и господин король Англии, дружественный обеим сторонам, должен тщательно следить, чтобы никто, кроме названных королей и рыцарей, ни конный, ни пеший, не мог туда проникнуть. И названные короли, Карл и Педро, поклялись на святом Евангелии Господнем все это твердо соблюдать и в назначенный срок явиться точно, если только плоть не будет помехой, в вьппеназначенное место с вышеназванными двумястами рыцарями и лично сразиться друг с другом. Также они поклялись на святом Евангелии Господнем, что тот, кто не будет в вышеназванном месте в установленный выше срок, то все /f. 428a/ оставшееся время его жизни он должен будет называться не королем, а лживым и вероломным предателем, и никогда впредь в этом мире он не должен будет ни получать, ни иметь никаких почестей, но должен называться клятвопреступником, предателем и вероломным; и если кто-нибудь его об этом спросит, то пусть он ни перед кем не отрицает этого, а везде открыто признаётся всем и каждому. Но в назначенный срок перед господином Иоанном Грили, рыцарем и сенешалом славного короля Англии, и перед великим множеством других судейских и должностных лиц названного короля, выступавших от его имени в Гаскони и, в частности, в городе Бордо, предстал в названном городе, следуя вышеизложенным соглашениям и договорам, только светлейший король Карл, прославленный оплот и покровитель священной матери нашей Римской церкви и христианской веры, и с ним сотня его рыцарей, чтобы провести вышеназванное сражение, и весь этот день и установленный срок, с утра до вечера, они провели в ожидании оного Педро. Педро же, хотя многие достойные доверия люди видели его перед названным первым днем июня в добром здравии и хотя он находился так близко к вышеназванному городу, что, если бы захотел, мог бы предстать в городе Бордо в указанный день, тем не менее не пришел и не появился, и ни он сам, ни кто-либо другой вместо него не привел никаких оправданий.

И так как названный Педро Арагонский на законных основаниях, представленных выше, должен был лишиться королевского достоинства, стать частным лицом и остаток дней своих провести в бесчестии, то господин легат[2473] по поручению верховного понтифика отдал королевство Арагон славному королю Франции для его сына[2474]; и оный король Франции принял его и послал своих людей для вторжения в вышеназванное королевство со стороны Наварры. И он решил немедленно создать в Каталонии /f. 428b/ общее войско. Господин король Карл отправляется во Францию и должен присутствовать на переговорах с господином королем Германии[2475]. Король Франции и король Англии посылают своих людей для поддержки короля Кастилии[2476] против его сыновей[2477]. И король Марокко Бойзес[2478] пришел ему на помощь с десятью тысячами всадников и отвоевал уже много земель. И было заключено соглашение, по которому внуки короля Франции должны были получить королевскую власть после смерти оного короля Кастилии. Король Португалии и Альгарвии[2479] написал королю Франции и королю Англии и послал особых гонцов, заявляя, что он скорбит по поводу глупости своего родственника господина Педро и что он готов сделать все, чего они желают. Король Англии разорвал договор, по которому он должен был выдать замуж свою дочь[2480] за сына вышеназванного господина Педро. И король Майорки[2481] отправил официальных посланников с письмом, где говорилось, что он не желает вмешиваться в дела своего брата. И за верное передают, что между ним и королем Франции были заключены тайные соглашения. Дано в Муассаке 27‑го дня июня месяца, в XI индикцион».

И заметь, что в эти дни, когда оные два короля договаривались об этом сражении, папа Мартин IV, насколько было возможно, противился этому и, по совету и с одобрения братьев своих кардиналов, запретил это делать, но его запрет не возымел силы в том, что Карл твердо решил совершить, если бы этого захотел Педро Арагонский. Тем не менее некоторые оправдывают Педро, короля Арагона, в том, что он устранился от условленного сражения, говоря, что он сделал это потому, что король Франции со своими рыцарями находился неподалеку от места будущего сражения, готовый в случае необходимости поддержать своего дядю, короля Карла. Некоторые же говорили, что Педро, ради соблюдения клятвы, пришел под видом торговца туда, где должно было произойти сражение, и поэтому он выполнил условия, а устранился от сражения потому, что боялся, что король Франции явится на помощь Карлу.