Тогда он спросил меня, знаю ли я некоего веронца, находящегося в Парме, наделенного пророческим даром и пишущего о будущем. И я сказал: «Знаю, и хорошо знаю, и писания его видел». И он сказал: «Мне очень хотелось бы иметь его сочинения; достань их мне, пожалуйста, если можешь». И я сказал: «Он охотно их раздает и очень радуется, когда кто-нибудь хочет их иметь. Он написал много гомилий, которые я видел; он оставил ремесло ткача, которым жил в Парме, и удалился в монастырь цистерцианцев Фонтевиво, и целыми днями пишет, сидя в мирской одежде в келье, выделенной ему братьями, предсказывает будущее и питается от монастыря. И ты можешь пойти к нему, потому что монастырь находится в стороне от дороги всего милях в двух». И он сказал: «Мои товарищи, наверное, не захотят сворачивать с дороги; поэтому я и прошу тебя пойти туда и достать мне его сочинения, и я буду тебе признателен». И после этого он пошел своей дорогой, и больше я его не видел.

Я же, когда у меня появилось время, отправился в этот монастырь и встретил там одного моего друга, брата Альберта Кремонеллу. Он вместе со мной вступил в орден братьев-ми/f. 400c/норитов в лето Господне 1238, в один и тот же день[2181], и он был принят братом Илией, генеральным министром, в городе Парме, но еще во время послушничества вышел из ордена, жил в миру и выучился врачеванию, а потом вступил в орден цистерцианцев и в монастырь Фонтевиво, и там его ценили весьма высоко. И когда он меня увидел, ему, как он сказал, показалось, что он увидел ангела Господня. Ибо он любил меня от всего сердца. Тогда я сказал ему, что он оказал бы мне величайшую услугу, если бы предоставил все писания этого веронца. И он сказал мне: «Вы знаете, брат Салимбене, что в этом доме я высоко ценим и влиятелен, и братья по своей доброте и из-за моего врачебного искусства почитают меня; и я могу предоставить вам все книги блаженного Бернарда, если хотите. А этот человек, о котором вы говорите, умер, и из его сочинений в мире не осталось ни одной буквы, ибо я своей рукой выскоблил все его книги. И я скажу вам, как и почему это случилось. Был в этом монастыре один брат, умевший наилучшим образом выскабливать листы пергаменов[2182], и он сказал аббату: “Отче, блаженный Иов, беседуя с Богом, говорит, 30, 23: ‘Я знаю, что Ты приведешь меня к смерти и в дом собрания всех живущих’. И Екклесиаст говорит, 9, 4: ‘Нет никого, кто жил бы вечно и уповал бы на это’[2183]. И апостол, Евр. 9, 27: ‘Человекам положено однажды умереть’. И вот, так как неизбежность смерти для меня яснее ясного, ‘ибо я не лучше отцов моих’ (3 Цар. 19, 4), прошу вас, отче, предоставить мне, если вам угодно, каких-нибудь учеников, которые хотели бы научиться выскабливать пергамены, ибо после моей смерти они смогут быть полезными этому монастырю”. И так как никого не нашли, кто хотел бы этому научиться, кроме меня, то после смер/f. 400d/ти моего учителя и этого веронца я так выскоблил все его книги, что в них не осталось ни одной буквы. И сделал я это как для того, чтобы иметь материал, на котором я мог бы научиться выскабливать, так и потому, что из-за этих пророчеств был у нас весьма большой соблазн». И когда я узнал все это, я сказал в сердце своем: «И Книга пророка Иеремии была сожжена когда-то, и тот, кто приказал ее сжечь, не остался безнаказанным, как сказано у Иеремии, 36. И закон Моисеев был сожжен халдеями, но восстановил его Ездра Духом Святым»[2184]. Так в Парме восстал некий простой человек[2185] с разумом, просветленным для предсказания будущего, ибо «с простыми общение» у Господа, Притч. 3, 32[2186].