В то время, до того как Фаэнца была передана в руки жителей Форли[2005], я жил там, и, когда я в один из дней ходил по саду, размышляя о Господе, меня окликнул один мирянин из Феррары, которого звали Матулино, и был он большой краснобай и сочинитель песнопений и сервентезиев, и почитатель и одновременно хулитель монахов; он сидел с двумя братьями под какой-то смоковницей, задавая им вопросы; и он сказал /f. 387a/ мне: «Господин брат, подойдите сюда и сядьте с нами!» И когда я сел, он сказал мне: «Я задавал свои вопросы этим братьям, но они отказываются отвечать и говорят, чтобы я с моими словами обратился к вам, так как вы готовы ответить на любые вопросы. Вот почему я прошу вас проявить снисходительность и удовлетворить мою просьбу». Я сказал ему: «Говорите смело, что хотите». И он сказал: «Знайте, что вы, братья-минориты и проповедники, вызываете ненависть и соблазн светских клириков и священников. В один из дней я обедал с епископом Форли[2006], и там было много клириков и священников, также обедавших с ним; и они говорили много плохого о вас; я внимательно выслушал все, чтобы суметь передать вам, дабы узнать, можете ли вы оправдаться или нет от приписываемых вам несправедливостей. Первое, на что они жалуются, – вы не проповедуете, чтобы им давали десятины. Второе – вы совершаете похороны, то есть хороните умерших. Третье – против их воли вы исповедуете их прихожан. Четвертое – вы так присвоили себе обязанность проповедовать, что они не могут найти места для проповедей, так как народ не хочет их слушать. Пятое – вы с вашими монастырскими мессами мешаете им в праздничные дни, так что они не могут получать приношения. Шестое – вы большие женолюбы, то есть охотно разговариваете с женщинами и заглядываетесь на них, что против Писания». Тогда я сказал ему в ответ: «Вы хотите что-нибудь еще сказать?» И он ответил: «Вполне достаточно и этого».