В свою очередь, Маркезополо, после того как он выдал замуж Мабилию, свою дочь, переселился в Романию, к грекам, которых он, живя там, преследовал, и атаковал, и брал в плен, и убивал, как Давид филистимлян, о котором мы читаем, 1 Цар. 27, 11: «И не оставлял Давид в живых ни мужчины, ни женщины, и не приводил в Геф, говоря: они могут донести на нас и сказать: “так поступил Давид, и таков образ действий его во все время пребывания в стране Филистимской”». Подобным образом Маркезополо поступал с греками. Поэтому он был коварно, злокозненно убит греками в своем доме. Ведь «за все отвечает серебро» (Еккл. 10, 19). Здесь, в Романии, он выдал замуж вторую дочь, госпожу Изабеллу, за человека богатого, знатного и могущественного; это была красивая и разумная госпожа, только, к сожалению, хромая и неплодная. И после смерти мужа ей остался замок, называвшийся Будуница, который она мужественно и мудро, и с предосторожностями охраняла и защищала от греков. Причина же, по которой Маркезополо оставил Парму, как говорят, заключается в следующем. Поскольку он был знатного происхождения и «надменного сердца»[1832], он с презрением и болезненно воспринимал, когда какой-нибудь простолюдин, городской или сельский, послав гонца с красной повязкой, вызывал его во дворец коммуны /f. 367b/, где мог с ним судиться.

Далее. Господин Рубино, его брат, жил в Соранье; женой его была госпожа Эмменгарда де Палуде, сестра господина Гвидотто де Канини. Это была красивая госпожа, но распущенная, к которой, как кажется, прекрасно подходят следующие слова Соломона, Притч. 11, 22: «Что золотое кольцо в носу у свиньи, то женщина красивая и – безрассудная». Она имела пять сыновей и столько же дочерей, из которых первую, по имени Мабилия, очень красивую, которая однажды у меня исповедовалась, взял в жены господин Уберто Паллавичини в Понтремоли, надеясь таким образом получить эту землю в свое владение. Господин Рубино был старик, исполненный дней, и он послал за мной в тот год, когда был величайший мор и когда Эццелино да Романо был пленен в сражении, то есть в 1259-м[1833]; и он исповедался мне и успокоил душу свою, и умер в доброй старости, перейдя «от мира сего к Отцу» (Ин. 13, 1). Жена же его вторично вышла замуж, мужем ее был Эджидио Скорца, и впоследствии она упала с балкона и умерла, и была погребена.

Другие Паллавичини жили также в Пармском епископстве, в красивой местности, которая называется Варано деи Маркези и расположена между Медесано, Мьяно, Костамеццаной и Борго Сан-Доннино; и их там много, и это мужи богатые и могущественные, и учтивые, и миролюбивые, и они всегда находятся в мирных отношениях с пармцами, потому что являются гражданами Пармы. Оттуда был господин Дальфино Паллавичини, который в 1238 году был подеста Реджо и велел удлинить городскую стену на двести локтей, как ежегодно был обязан делать каждый подеста. Пожалуй, сказанного о Паллавичини достаточно /f. 367c/.

В Вероне, как мы уже говорили выше[1834], после смерти Эццелино да Романо правил господин Мастино, которого убили какие-то веронцы, сильные и с крепкими кулаками[1835], надеявшиеся после него захватить власть в Вероне. Но они обманулись, потому что ему наследовал в правлении его родной брат, господин Альберто делла Скала, который наилучшим образом отомстил за своего брата, убив злодеев. Он по-прежнему здравствует и имеет власть, и веронцы его очень любят, потому что он ведет себя достойно. Ведь он служит обществу, справедлив и почитает бедных, как делал и его брат; и тем не менее подеста там другой человек.

В Имоле сторонники Церкви звались Бриччи; сторонники Империи – Мендули. Но императорская партия в Имоле была полностью разбита[1836]. А сторонники Церкви там из-за какого-то соперничества или тщеславия разделяются на две группировки, потому что хотят править Алидучи, а прежде правили некие Нурдули. Это проклятие уже перекидывается на жителей Модены и обнаруживается в Реджо. Да не допустит Бог, чтобы подобное случилось в Парме, где тоже есть опасность возникновения чего-либо похожего[1837]. Об этом Господь сказал, Лк. 11, 17: «Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет, и дом, разделившийся сам в себе, падет». Также Суд. 5, 15–16: «В племенах Рувимовых большое разногласие». Поэтому хорошо быть на небе, где нет партий, разделений, тщеславия, но все там находится в общем владении и общем пользовании, по слову Писания, Пс. 121, 3: «Иерусалим, устроенный как город, слитый в одно». Также 1 Мак. 8, 16: «Все слушают одного, и не бывает ни зависти, ни ревности между ними».