Итак, Джованни Барисселло был «мудрый бедняк», который «нашелся» в Парме и «спас своею мудростью этот город» (Еккл. 9, 15). Пармцы, узнав об этом благодеянии, не остались ему неблагодарными, поскольку апостол говорит: «Будьте дружелюбны» (Кол. 3, 15); наоборот, они воздали ему многими благодеяниями. Во-первых, они сделали его богатым, а до этого он был беден[1814]. Во-вторых, они дали ему жену из знатного рода, а именно из рода Корнаццано. В-третьих, он без всяких выборов всегда участвовал в Совете. Ибо он имел природный ум и дар красноречия. В-четвертых, он мог собирать и вести за собой сообщество людей, которое именовалось его именем, но только при условии, чтобы это делалось всегда к чести и пользе города и коммуны Пармы. Это сообщество существовало много лет. Его хотел уничтожить некий выходец из Модены, который был пармским подеста, а именно господин Манфредино делла Роза[1815], который именовался также да Сассуоло, как его отец; как будто ревнуя пармцев, он не желал, чтобы они назывались именем такого человека. Ведь моденцы и пармцы любят друг друга искренней, большой и горячей любовью. Итак, господин Манфредино велел, чтобы Джованни Барисселло занимался своими делами и своим домом и распустил это сообщество и свиту, которую, как известно, он набрал, ибо Манфредино, будучи пармским подеста, хотел править Пармой по своему усмотрению. Тот смиренно подчинился и в тот же день, отправившись к своему дому, взял иглу и нитки и на глазах пармцев начал шить одежду, как будто говорил известные слова Иакова, Быт. 30, 30: «Когда же я буду работать для своего дома?» И Сир. 18, 6: «Когда /f. 366d/ человек окончил бы, тогда он только начинает, и когда перестанет, придет в изумление». Отец вышеупомянутого подеста был моим знакомым, а мать – моей духовной дочерью, как и жена его. Пармцы всегда любили Джованни Барисселло, а он сам всегда имел пристанище и пользовался уважением в Парме[1816].