Покойный император Фридрих II, хотя был великим, богатым и могущественным императором, однако пережил много несчастий; о некоторых из них надо упомянуть. Это следующие.

Первым его несчастьем было то, что его первенец Генрих, который должен был править после него, вопреки его воле примкнул к ломбардцам[1648]; поэтому он его схватил, заковал и поместил в темницу, где тот в конце концов умер мучительной смертью[1649]. Поэтому император мог сказать словами Иова, 19, 19: «И те, которых я любил, обратились против меня».

Вторым его несчастьем было то, что он хотел обездолить Церковь, чтобы как папа, так и кардиналы, и прочие прелаты были бедны и ходили пешком; и он стремился к этому не по божественному рвению, а /f. 352b/ потому что не был истинным католиком; и поскольку он был очень жадным и алчным, он хотел иметь богатства и сокровища Церкви для себя и своих детей; и также он хотел ослабить могущество духовенства, чтобы оно не могло замыслить чего-нибудь против него. И он говорил об этом некоторым своим доверенным людям, от которых впоследствии это и стало известно. О подобном говорится в Сир. 19, 8: «Ни другу ни недругу не рассказывай и, если это тебе не грех, не открывай». Но не позволил ему Бог совершить такое по отношению к служителям Его, как Он Сам говорит, Зах. 2, 8: «Ибо касающийся вас, касается зеницы ока Моего»[1650].

Третьим его несчастьем было то, что он хотел подчинить ломбардцев и не смог, так как, когда он побеждал их в одном, проигрывал в другом. Ибо они очень изворотливые и скользкие; говорят одно, а делают другое – как если бы ты хотел удержать в руках угря или маленькую мурену: чем больше ты их сжимаешь, тем быстрее они выскальзывают[1651].

Четвертым его несчастьем было то, что папа Иннокентий IV отстранил его от власти на Лионском вселенском соборе[1652] и раскрыл там всю его злобу и коварство. Недаром говорится в Притч. 26, 26: «Если ненависть прикрывается наедине, то откроется злоба его в народном собрании». Тогда исполнились следующие слова Господа, Ис. 22, 19: «И столкну тебя с места твоего, и свергну тебя со степени твоей».

Пятым его несчастьем было, что еще при его жизни власть его была передана другому, а именно ландграфу Тюрингии[1653]; и хотя последнего смерть вскоре взяла к себе[1654], однако Фридрих испытал боль, когда увидел, как его власть передается другому. Об этом в 1 Цар. 2, 32–33: «И не будет в доме твоем старца во все дни. Я не отрешу у тебя всех от жертвенника Моего, чтобы томить глаза твои и мучить душу твою». Тогда также исполнилось то, что сказал Господь, Ис. 22, 20–21: «И будет в тот день, призову раба Моего Елиакима, сына Хелкиина, и одену его в одежду твою, и поясом твоим опояшу /f. 352c/ его, и власть твою передам в руки его». Правда, считали и говорили, что якобы это Фридрих велел убить его; и он вполне мог это сделать, потому что был коварный человек. И так исполнилось то, о чем говорится в Дан. 11, 18–21: «Но некий вождь прекратит нанесенный им позор и даже свой позор обратит на него. Затем он обратит лице свое на крепости своей земли; но споткнется, падет и не станет его. На место его восстанет некий, который пошлет сборщика податей, пройти по царству славы; но и он после немногих дней погибнет, и не от возмущения и не в сражении. И восстанет на место его презренный, и не воздадут ему царских почестей». Пусть каждый толкует и понимает вышеприведенные слова Даниила, как хочет, ибо апостол говорит: «Всякий поступай по удостоверению своего ума», Рим. 14, 5.

Шестым его несчастьем было, когда Парма восстала против него и вся полностью перешла на сторону Церкви[1655], что явилось причиной его окончательного падения.

Седьмым его несчастьем было, когда пармцы захватили его город Витторию[1656], который он построил рядом с Пармой, и сожгли, и разрушили, и уничтожили, и сравняли рвы, так что не осталось никакого следа, в соответствии со словами, Апок. 17, 11: город, «который был и которого нет». К тому же его самого обратили в постыдное бегство вместе с его войском и многих из них убили, а многих взяли в плен и отвели в свой город Парму, по слову Писания, Ис. 14, 2: «И возьмет в плен пленивших его, и будет господствовать над угнетателями своими». Также они ограбили его и завладели всеми его сокровищами. Тогда исполнилось пророчество Аввакума, 2, 7–8: «Не восстанут ли внезапно те, которые будут терзать тебя, и не поднимутся ли против тебя грабители, и ты достанешься им на расхищение? Так как ты ограбил многие народы, то и тебя ограбят все остальные народы /f. 352d/ за пролитие крови человеческой, за разорение страны, города и всех живущих в нем». А также Ис. 33, 1: «Горе тебе, опустошитель, который не был опустошаем, и грабитель, которого не грабили! Когда кончишь опустошение, будешь опустошен и ты; когда прекратишь грабительства, разграбят и тебя». Также Фридрих мог сказать о себе и словами из Книги Иова, 19, 9: «Совлек с меня славу мою и снял венец с головы моей». Это может быть отнесено к папе Иннокентию IV, который отстранил его от власти, или к городу Парме, который в буквальном смысле совлек с него доспехи и снял с головы его корону, которую нашел некий житель Пармы в городе Виттория во время его разрушения и открыто нес ее в руке, и пармцы забрали ее себе, в соответствии со словами, написанными Григорием: «Желает быть ограбленным тот, кто открыто несет сокровище по дороге»[1657]. Я видел этого человека и познакомился с ним, а также видел и корону, и даже держал в руках, и она имела большой вес и большую ценность. А пармцы дали ему за эту корону двести имперских либр и дом около церкви Святой Христины, в котором раньше мыли и поили лошадей. Этого человека прозвали Коротышкой, потому что он был маленького роста. И есть в Книге Иова слова, которые могли бы прозвучать в личной жалобе Фридриха Богу или папе Иннокентию IV или городу Парме: «Кругом разорил меня, и я отхожу; и, как дерево, Он исторг надежду мою. Воспылал на меня гневом Своим и считает меня между врагами Своими. Полки Его пришли вместе и направили /f. 353a/ путь свой ко мне и расположились вокруг шатра моего» (Иов 19, 10–12).

Восьмым его несчастьем было, когда его князья и бароны восстали против него, как, например, Тебальдо Франческо, который заперся в Капаччо[1658] и впоследствии имел тяжелую кончину, будучи ослеплен и подвергнут различным пыткам, и убит им[1659]; и Пьер делла Винья[1660], и многие другие, перечисление которых заняло бы много времени. О них император мог сказать словами Иова, 19, 19: «Гнушаются мною все наперсники мои, и те, которых я любил, обратились против меня». Тем, кого он больше всех любил, был Пьер делла Винья, которого он вознес из ничего, так что мог ему сказать словами из 3 Цар. 16, 2: «Я поднял тебя из праха». Прежде тот был бедным человеком, а император, желая его возвысить, сделал его своим секретарем и присвоил звание логофета.