Теперь вернемся к Герардину Сегарелли, первому из тех, «которые говорят о себе, что они» апостолы, «а они не таковы, но сборище» глупцов и /f. 320c/ дерзких мошенников, которые хотят жить трудом и потом других, а сами не приносят никакой пользы тем, кто подает им милостыню. Ведь они собрались из разных мест, чтобы увидеть брата Герардина Сегарелли[1284], потому что он был первым из них, и так вознесли его в похвалах, что даже он сам очень удивился такому восхвалению. И они не говорили ничего другого, а лишь, собравшись вокруг него в каком-то доме, восклицали сотни раз громким голосом: «Отче, отче, отче!» И после короткого перерыва принимались опять за то же, распевая: «Отче, отче, отче!» – так, как это обычно делают дети, которые обучаются в школах учителей-грамматиков и которые во время перерывов громко повторяют сказанное учителем. Он же за эти почести воздал им таким благодеянием: разделся сам и заставил раздеться донага всех остальных, так что даже оказались обнаженными детородные члены, без прикрытия панталон или какой другой одежды, и стояли они, сгрудившись и прислонясь к стене, а не в правильном, честном и достойном строю[1285]. Ибо он хотел лишить их собственности, чтобы они впредь обнаженными следовали за обнаженным Христом. Ведь каждый из них по наставлению учителя положил посреди дома свою одежду, связанную в отдельный узел. Затем по наставлению учителя, когда они стояли в этом непристойном виде, была введена «женщина – источник греха, орудие диавола, изгнание из рая, мать преступления, порча древнего закона»[1286]. Герардин Сегарелли, их учитель, велел ей, чтобы она раздала одежду, какую хочет, беднягам, лишенным таким образом собственности и обнаженным. Они же, после того как вновь оделись, вскричали: «Отче, отче, отче!» Таково было возмещение и воздаяние почести тому, кто сам глупо поступил в их присутствии и их заставил /f. 320d/ делать глупости. Как говорит мудрец в Притчах, 26, 8: «Что влагающий драгоценный камень в пращу, то воздающий глупому честь». Также Сир. 29, 9: «Вместо почтения воздаст бесчестием». А также Ос. 9, 13: «Ефрем выведет детей своих к убийце».

После этого он послал их, чтобы они показали себя миру. И пошли одни из них в римскую курию, другие – в Сантьяго-де-Компостела, третьи – в Монте-Сант-Анджело, а некоторые – в заморские земли. Сам же он остался в Парме, откуда был родом, и натворил там много глупостей. Ведь он снял с себя и выбросил свой плащ, который носил, и велел сшить себе белый опитогий[1287] из плотной ворсистой ткани, без рукавов, в котором он казался скорее шутом, нежели монахом. Кроме того, он носил на ногах туфли, а на руках перчатки. Речь его была шутовской, постыдной, тщеславной и бесчестной, а также праздной и достойной осмеяния более из-за глупости и тупости, нежели из-за порочности. Ибо говорит мудрец, Еккл. 10, 12–13: «Уста глупого губят его же: начало слов из уст его – глупость, а конец речи из уст его – безумие».