Теперь мы возвратимся к ходу нашей истории, дабы рассказать о короле Франции. Итак, в лето Господне 1248, перед праздником Пятидесятницы или позже, я отправился из Альтисиодора в сансский монастырь, где должен был состояться провинциальный капитул Французской провинции ордена братьев-миноритов, и туда собирался прибыть господин Людовик, король Франции. /f. 302a/ И вот, когда собрался капитул, к брату Иоанну Пармскому, генеральному министру, находившемуся в той же обители, пришел французский министр ордена с дефиниторами и сказал ему: «Отче, мы проэкзаменовали и одобрили 40 братьев, прибывших на капитул, чтобы получить право проповедовать, и мы дали им это право и отпустили их, дабы они возвратились в свои обители и не обременяли своей многочисленностью обитель капитула». Генеральный министр ответил им, что они поступили неразумно и плохо, ибо сие разрешается провинциальным министрам и дефиниторам только в отсутствие генерала ордена. И добавил: «Экзамен, который вы им учинили, я одобряю, но желаю, чтобы все они вернулись и получили право проповеди от меня, согласно уставу». Так и было сделано. И они потом пребывали в обители капитула до его окончания.

И поскольку король Франции выехал из Парижа[1130] и направлялся на капитул, то при его приближении к обители все братья вышли ему навстречу, дабы принять его с почетом. И брат Ригальд из ордена миноритов, кафедральный магистр в Париже и архиепископ Руанский, в епископском облачении вышел из обители и поспешно направился в сторону короля, вопрошая: «Где король? Где король?» И я следовал за ним. Ибо он шел один, растерянный, с митрой на голове и с пастырским посохом в руке. Ведь он задержался со сборами, так что другие братья уже вышли и стояли там и сям по дороге, обратив лица в сторону [короля], желая увидеть его приближение. И подивился я немало, говоря себе: «Читал ведь я “не раз и не два” (4 Цар. 6, 10), что галлы-сеноны до того были могущественны, что взяли под предводительством /f. 302b/ Бренна[1131] Рим. Теперь же жены их по большей части похожи на служанок». Ведь если бы король Франции совершал свой путь через Пизу или через Болонью, то весь цвет знатных дам из названных городов вышел бы ему навстречу. Тут я вспомнил, что таков уж обычай у французов. Ибо во Франции только горожане [burgenses][1132] живут в городах, рыцари же и благородные дамы обитают в своих усадьбах и имениях.