О Фридрихе, кроме того, надо знать, что он по разрушении Виттории вернулся в Апулию и предпринял все то, что я изложил в другой хронике[1062]; для него было бы лучше, если бы он оттуда не выступал и не начинал бы войны с ломбардцами. Однако на нем исполнились слова Писания, Дан. 11, 18–20: «Некий вождь прекратит нанесенный им позор и даже свой позор обратит на него. Затем он обратит лице свое на крепости своей земли; но споткнется, падет и не станет его. На место его восстанет ничтожнейший и не достойный царского убранства; но и он после немногих дней погибнет, и не от возмущения и не в сражении»[1063]. Эти слова можно отнести к Конраду[1064], сыну Фридриха, который ненамного пережил отца и умер от яда, введенного ему с помощью клистира. А следующий стих: «И восстанет на место его презренный» (11, 21), – можно отнести к Манфреду[1065], незаконнорожденному сыну императора и дочери сестры маркиза Ланца, хотя, умирая, император и обвенчался с ней. Что же касается продолжения стиха: /f. 295d/ «и не воздадут ему царских почестей», – это исполнилось, когда король Карл[1066] убил Манфреда в сражении. Слова же, сказанные выше о Фридрихе; а именно Дан. 11: «Некий вождь прекратит нанесенный им позор», – можно отнести к папе Иннокентию, который, боясь Фридриха, бежал из пределов римских в Лион. Воистину папа Иннокентий явился вождем, прекратившим нанесенный ему позор, ибо он низложил Фридриха на Лионском вселенском соборе. А следующие слова стиха: «И даже свой позор обратит на него», – сбылись, как мы видели своими глазами. Посему Писание гласит: «Злоба его обратится на его голову, и злодейство его упадет на его темя» (Пс. 7, 17).

Я помню о событиях, которые в хронике предшествующего года я обошел молчанием, ибо душа моя была поглощена описанием дел, связанных с Фридрихом. И поскольку и эти события достойны рассказа, и мне выпало писать о них, ибо многие просили меня об этом, то нехорошо, если по причине моего умолчания эти события останутся неизвестными, но «напишется о сем для рода последующего, и поколение грядущее восхвалит Господа» (Пс. 101, 19).

Итак, в лето Господне 1247, когда Фридрих, бывший император, осаждал мой город Парму, я вышел из него и прибыл в Лион, и доверительно беседовал с господином нашим папой Иннокентием IV в его покоях. А после Дня Всех Святых я отправился оттуда, держа путь во Францию[1067].