Также однажды некие рыцари из Анконской марки покинули войско императора и, бежав, вошли в Парму и заявили, что они желают быть на стороне Церкви. Их приняли охотно и с радостью. Беглецы же поступили так потому, что император в начале мятежа в Парме, боясь потерять Анконскую марку, приказал многих рыцарей из нее содержать под стражей в городе Кремоне: некоторых – в государственной тюрьме, некоторых же – в домашнем заточении. И тех, кого содержали /f. 292d/ без оков в домашнем заточении, ожидала худшая участь, хотя об этом они и не знали. Ибо к пятерым рыцарям из марки, содержащимся в Кремоне в каком-то доме, в то самое время, когда они мыли руки, собираясь ужинать, явился посланец из числа сторонников императора и велел им тотчас же, без промедления садиться на коней и вместе с ним ехать к императору. И когда они доехали до одного поля за пределами города Кремоны, называемого Мозой, он подвел их к виселице, где их и повесили. При этом палачи приговаривали, что «так поступить с вами приказал император, потому что вы – предатели». А ведь они явились помогать ему! На следующий день пришли братья-минориты, сняли их с виселицы и похоронили; и монахи с трудом смогли отогнать волков, чтобы они не пожрали висевших на виселице. Все это я видел, ибо в то время жил в Кремоне, а также и в Парме.