Десятым недостатком брата Илии было то, что после отрешения его от должности генерального министра он повел себя не со смирением и терпением, но полностью присоединился к императору Фридриху, отлученному от Церкви папой Григорием IX[909]. С ним он ездил верхом и с ним проводил время, облачившись в одеяние ордена, с некими братьями из своей челяди; это вызывало возмущение папы, /f. 277b/ Церкви и ордена его, и особенно потому, что император уже был отлучен и осаждал в те дни Фаэнцу и Равенну[910]; а этот презренный Илия неотлучно находился при войске императора, давая императору советы и оказывая ему внимание. Этим он подал такой дурной пример невежественным людям и другим мирянам, что, казалось, исполнились слова сына Сирахова, 19, 3: «Гниль и черви наследуют его, и дерзкая душа истребится». В самом деле, невежды и отроки и отроковицы при встрече с братьями-миноритами на дорогах Тосканы распевали, как я слышал раз сто:

И огорчались добрые братья, и истинно гневались до смерти, когда слышали такое. Ведь они видели, что исполнилось слово Господне, Мф. 5, 13: «Вы – соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям». Вот почему папа Григорий вынужден был отлучить Илию от Церкви.

Одиннадцатым недостатком брата Илии было то, что он пробавлялся алхимией и тем опозорил себя. И в самом деле, где бы он ни услышал, что в ордене есть какие-нибудь братья, которые, будучи мирянами, знали что-нибудь об этом предмете, или об этом искусстве, он посылал за ними и удерживал их при себе в григорианском дворце. Ибо папа Григорий IX распорядился построить большой дворец в обители братьев-миноритов в Ассизи, как из-за почитания блаженного Франциска, так и для того, чтобы там останавливаться во время приездов в Ассизи. В этом дворце было много покоев и укромных мест, в которых Илия удерживал упомянутых братьев, да и многих других; это было нечто вроде «совета прорицательницы». Вменится ему это в вину, сам увидит! /f. 277c/