– Как тебе Лили? – спросила Ада. Она позвонила как раз посреди завтрака, так вышло. Проснувшись среди ночи от упорного стука дождевых капель по мертвым листьям под окном, Майка выключил радиобудильник и позволил себе поспать подольше и пропустить утреннюю пробежку. Теперь ему пришлось отложить кусок бекона и вытереть пальцы, прежде чем он смог взять трубку.

– Мне кажется, она довольно приятная, – сказал он. – Но замуж ей, как по мне, малость рановато.

– Ей двадцать один, – сказала Ада. – Я была моложе, когда выходила замуж. Но я понимаю, о чем ты. Она немножко… наивная или что-то в этом роде. И как Джой собирается содержать семью? Сейчас-то у нее есть работа, но на днях она рассказывала свой сон: она пыталась запихать близнецов в автокресло для одного младенца, а всем известно: если тебе снятся младенцы, значит, ты хочешь своего.

– Если снится младенец, значит, ты хочешь своего?

– Сигнал от подсознания: ты готов к новому этапу жизни.

– Ладно, – сказал Майка, подумав. – Но ты уже сколько лет твердишь, мол, пора бы Джою вести себя в соответствии со своим возрастом. Может быть, это послужит для него стимулом.

– Может быть. – В голосе Ады прозвучало сомнение. Потом она добавила: – Церемонию проведет преподобный Лоури, я тебе говорила? Наш пастор из «Столпа баптистов». Семья Лили не воцерковлена, а он сказал, что будет счастлив обвенчать молодых. Вчера вечером он заезжал к нам, обсуждали обеты. – Она засмеялась. – Он спросил Джоя: «Ты ее любишь?» Джой подумал и ответил: «Да, иногда».

– Иногда! – эхом откликнулся Майка.

– Ох, – выдохнула Ада, – в общем, думаю, это лучшее, на что может надеяться большинство супругов. Кстати, тебе помощник не нужен по технической части – наверное, нет?

– Да я и сам-то почти не нужен, – сказал Майка. – Ты о ком?

– Ну, я думала про Джоя.

На такое, по мнению Майки, не стоило даже отвечать.

– Кстати говоря, мне как раз пора заняться делом, – сообщил он, и Ада ответила:

– Да, конечно, не стану тебя задерживать.

Он положил телефон и взял еще кусок бекона.

* * *

В половине одиннадцатого он вышел открыть дверь плотнику – некоему Генри Беллу, который специализировался на забивании всех отверстий, в какие могли пролезть грызуны. Это был долговязый рыжебородый парень, на вид ровесник Майки. Он приходил и раньше (мыши стали на редкость изобретательны) и поприветствовал Майку застенчивой улыбкой и вопросом:

– Как дела, приятель?

– Нормалек дела, – ответил Майка, проводя его внутрь.

Дождь стих, но Генри тщательно вытер рабочие ботинки о коврик у входной двери.

– Неужто маленькие негодники снова пробрались в бойлерную? – спросил он.

– Нет, там пока все в порядке, насколько могу судить. Теперь квартира 1В. Квартиросъемщица утверждает, что они в кухне.

– Дератизатора вызывали?

– Был человек. Велел передать вам, что нашел помет за холодильником.

Генри прошел следом за Майкой через холл, инструменты позвякивали у него в чемоданчике. Майка позвонил в дверь Йоланды.

Она открыла в купальном халате, или как это называется – цветное одеяние до пола, с длинной молнией спереди.

– Доброе утро, – сказала она Генри. – Вы мышеборец!

– Именно так, – ответил Генри.

– Не ожидала, что вы такой высокий.

Генри обернулся к Майке, бросил на него бесстрастный взгляд.

– Он проверит за холодильником, – сказал Майка Йоланде. – Предположительно, там находится штаб вражеских сил.

– И плиту, – добавил Генри. – У вас плита газовая или электрическая? – спросил он Йоланду.

– Газовая, вообще-то, – сказала она, убирая выбившуюся прядь волос за ухо.

– Значит, могут проникнуть там, где газовая труба проходит через стену, – сказал Генри и направился в кухню, а они последовали за ним по пятам.

Генри поставил чемодан с инструментами на пороге кухни и, наклонившись, вытащил из него длинный тяжелый фонарь. Майка и Йоланда, которым он не позволил пройти, остались в коридоре, откуда наблюдали, как Генри совершает обход по периметру кухни, подсвечивая фонариком плинтус.

– Вчера вечером я смотрела телевизор и передо мной пробежала мышь, – сказала Йоланда. – Я не из тех, кто визжит и запрыгивает на стул, но напугалась изрядно, можете мне поверить. Знаете, как что-то вдруг внезапно начинает двигаться, а ты вовсе этого не ожидаешь? Когда лишь краешком глаза видишь, как оно промелькнуло. Ты такая: «Ой», и сердце стучит, и волосы на затылке встают дыбом.

– Это атавизм, – кинул через плечо Генри.

– То есть?

– Рефлекс, оставшийся от тех времен, когда мы жили в пещерах.

Генри закончил обход кухни и вернулся к двери. Они оба отступили, пропуская его в коридор. Генри двинулся дальше, светя фонариком.

– Не знаете, он женат? – шепнула Йоланда Майке.

– Понятия не имею.

– Хм, – сказала она. И задумчиво посмотрела вслед Генри.

– Йоланда, – заговорил Майка, – можно задать личный вопрос?

Она просияла и обернулась к нему.

– Наконец-то! – сказала она. – Я думала, до этого никогда не дойдет.

– Все эти свидания в интернете и тому подобное. Ужины с незнакомыми людьми. Вас не тянет махнуть на все это рукой? В смысле, вам не надоело? Почему вы продолжаете кого-то искать?

Она не обиделась, хотя вполне могла бы.

– Наверное, я плохо усваиваю уроки, – сказала она с легким смешком, а потом более серьезно добавила: – Думаю, я делаю это ради предварительного этапа.

– Предварительного?

– Ради того момента, когда я планирую, что надеть, и наношу макияж, надеясь, что в этот раз у нас, может, что-то да получится. А когда опять ничего не получается, я говорю себе: по крайней мере, эта часть доставила мне удовольствие. Эта часть имела какой-то смысл. Нужно собраться и двигаться дальше, вот что я себе говорю.

– Да, но как насчет того, чтобы учиться на собственном опыте? Не попадать всякий раз в одну и ту же ситуацию?

– Сдаться и притвориться мертвой, вот вы что предлагаете, – парировала она.

Он понял, что в этом споре никто из них не победит.

Генри, очевидно, закончил осмотр. Он вернулся из коридора и наклонился, укладывая фонарь в чемодан.

– Похоже, вход у них действительно за плитой, – сообщил он, выпрямляясь. – Я набью металлические листы за… Кстати, я видел, ваш дератизатор поставил ловушки с арахисовым маслом.

– Это неправильно? – спросила Йоланда, с энтузиазмом заглядывая ему в лицо.

– Ну, лично я предпочитаю тахини.

– Тахини!

– И чуть присыпать сверху кунжутным семенем.

– Кунжутным семенем! Я думала, что тахини и есть кунжут.

– Это мое личное мнение.

– Да, конечно. И это так разумно! – Йоланда уже почти пела.

Генри глянул на нее благосклонно.

– Другие жильцы не жалуются? – спросил он Майку.

– Пока нет, – сказал Майка. – Разумеется, жалобы посыплются, как только вы тут закончите и уйдете.

Генри философски кивнул.

– Ладно, оставлю вас делать свое дело, – сказал Майка. – Счет, как обычно, на мое имя.

– Непременно, – сказал Генри и склонился над чемоданчиком с инструментами.

Майке пришлось самому закрывать за собой дверь. Йоланда, кажется, не заметила его ухода.

* * *

На ланч он порубил остатки курицы гриль, нарезал сельдерей, добавил майонез и каперсы (он считал нужным раз в неделю, ближе к выходным, разгружать холодильник). Выкладывая каперсы, припомнил историю, которую ему однажды рассказала Кэсс. Она принесла на пикник с четвертым классом тунцовый салат с каперсами. «Мисс, – сказал ей один мальчик, – мне очень нравятся капризики». Изображая этого мальчонку, Кэсс заговорила детским голосом, звонче и тоньше обычного. Майка всегда считал, что люди выглядят глупо, когда подражают чужим голосам. По правде говоря, он и сейчас так считал, но ему хотелось бы снова пережить тот момент. На этот раз он бы просто порадовался тому, как Кэсс морщит нос, говоря о чем-то, что ее смешит. И как ее глаза превращаются в треугольники, оттого что щеки высоко приподнимаются, когда она смеется.

Капризики! Отличное слово.

Посреди ланча поступил звонок от клиента.

– «Технарь-отшельник», – сказал он, и женщина ответила:

– Привет!

Бодрая, оптимистичная – похоже, немного за двадцать.

– Привет, – откликнулся он.

– Я Розали Хейс, – сказала она. – А вы и есть Отшельник?

– Да.

– У меня тут такая странная история. Я живу в доме моей бабушки, понимаете?

– Окей.

– То есть теперь это мой дом, она мне его завещала, но я только недавно переехала. Бабушка умерла в сентябре от инсульта.

– Сочувствую, – сказал Майка и отправил в рот ложку куриного салата.

– И она была здорово оснащена – в смысле, всякой техникой. Компьютер, принтер, мобильный, даже айпод. Настоящий «Айпод классик»!

– Вам повезло, – сказал Майка.

– Но нет паролей.

– Нет паролей?

– Ну, я имею в виду, что не знаю ее паролей. Я надеялась найти где-нибудь список, но ничего не нашла. Есть только пароль от интернета, на клейком листочке под модемом. Но нигде не видно пароля от компьютера. А компьютер хороший, практически новый, я могла бы им еще долго пользоваться. Я обращалась к производителю, но они сказали, что ничем не сумеют мне помочь.

– Ну да, не сумеют, – согласился Майка.

– Вот я и подумала, может быть, вы приедете сюда и попробуете что-нибудь сделать?

– Я?

– Наверняка же у вас есть какая-нибудь хитрость на такой случай.

– Боюсь, никакой хитрости нет, – сказал Майка.

– Совсем? Вы ничего не сможете сделать?

– Ничего.

– Ох, черт.

– Какой у нее пароль от интернета?

– Что?

– Вы сказали, что нашли пароль от интернета. Какой?

– Милдред63, – ответила девушка. – Милдред – ее имя, а в 1963-м, насколько я помню, она вышла замуж за дедушку.

– Попробуйте этот же пароль на компьютере, – посоветовал он.

– Уже пробовала, – сказала она. – И всякие варианты. Не сработало. Но вот видите? Все-таки вы знаете кое-какие хитрости.

– Те же, что и вы, – сказал он. – И вы уже попробовали.

– Айпод не запаролен, – сказала она, и в голосе ее появилась таинственная нотка, словно девушка собиралась что-то ему посулить. – Айподом я могу пользоваться сколько угодно!

– Уже хорошо.

– Но я не могу записать на него новые песни. Потому что айпод синхронизирован с компьютером. А ее песенки – такой легкий музон.

– О господи, – вздохнул он.

– Понимаете? Музычка для эскалаторов. Для приемной дантиста.

– Сочувствую всей душой, – сказал Майка.

– Давайте вы все-таки приедете и посмотрите, что можно сделать? Я понимаю, у вас есть минимальная ставка, которую мне следует заплатить, даже если вы не вычислите ее пароли.

– Можете быть уверены: вычислить пароли я не смогу, – сказал он. Потом спросил: – А коврик для мыши?

– А?

– Поискали наклейку под ковриком для мыши?

– Да, смотрела, – сказала она.

– Под принтером? Под ящиком стола? Под бумагой в лотке принтера?

– Все перерыла.

– Значит, она использовала пароль приложения. Не повезло вам.

– Но ей же нужен был пароль от компьютера, чтобы попасть в приложение, – сказала Розали. – Разве не так?

– Нет, если она полагалась на свою память.

– Вы смеетесь? Она была старенькая. Записывала адрес у себя на руке, если собиралась куда-то ехать.

– А! – сказал Майка.

– Ну а теперь вы приедете? Пожалуйста? Сколько вы берете за вызов? – Она вновь пустила в ход жалобный тон.

– Восемьдесят баксов, – сказал он.

– Восемьдесят, – повторила она. – Это я осилю.

– Восемьдесят баксов только за то, что я переступлю порог вашего дома, – и никакой гарантии успеха. На самом деле практически гарантирована неудача.

– Не проблема, – сказала она. – Я менеджер по займам.

– Менеджер по займам?

– Да, в Первом объединенном банке. В моем распоряжении куча денег.

– Вот оно как.

– В крайнем случае могу запустить руку в казну.

Это заставило его наконец рассмеяться.

– Далеко вы живете? – спросил он.

– В Гилфорде.

– Ладно, – сказал он. – Но не говорите, что я вас не предупреждал.

– Знаю, знаю! Я должным образом предупреждена. Вы потерпите жалкое поражение, и я скрою свое разочарование и вручу вам восемьдесят баксов наличными.

Он снова засмеялся и сказал:

– Значит, договорились. Сами приняли решение.

* * *

Она жила в кирпичном здании колониального стиля, с бордовыми бархатными шторами на окнах первого этажа – типичный стариковский дом, – но сама была юной стройной блондинкой в джинсах и шерстяной водолазке. На голове у нее торчал вертикально вверх конский хвост – в точности шип ананаса, подумал Майка, – и уголки рта сами собой изгибались, словно она так и родилась с улыбкой на губах.

– Отшельник! – весело приветствовала она Майку.

– Майка Мортимер, – представился он.

– Привет, Майка. Я Розали. Пойдем, покажу вам, где наше чудовище.

Он сбросил прорезиненную куртку – дождь все еще шел, – сложил ее мокрой стороной внутрь и пошел следом за хозяйкой по коридору. Персидский ковер, бордовые набивные обои, солидные напольные часы отбивали время, тик-пауза-так. Они поднялись по широкой лестнице (еще один персидский ковер, прижатый к ступенькам медными прутьями). На площадке свернули влево, прошли мимо комнаты, похожей на главную спальню. За ней, в конце застекленной веранды, на массивном столе красовался гигантский компьютер.

– Да, она и правда была хорошо оснащена, – пробормотал Майка.

– Бабушка признавала только лучшее, – сказала Розали.

Она подошла к компьютеру, явно ожидая, что мастер последует за ней, но Майка направился к столу поменьше на другом конце веранды. Накрытый зеленой накладкой с кожаным обрамлением, с множеством ящичков, этот стол больше подходил даме. Майка положил куртку и сумку с инструментами на стул и приподнял накладку – под ней лежали разные бумажки.

– Знаю, – сказала Розали, подойдя к нему. – Выглядит многообещающе, да? Но это все визитки, чьи-то телефонные номера… – Она взяла в руки бледно-зеленую квитанцию, всмотрелась: – Наверное, надо при случае забрать ее вещи из химчистки.

– Вы знали, что вам предстоит все это унаследовать? – спросил Майка.

– Понятия не имела. Конечно, я единственная внучка, но я думала, она завещает все моему отцу. И вдруг: «Вот тебе, Розали, дом и вся обстановка и сорок фунтов столового серебра. В кухне плошки-поварешки, в буфете фарфоровый сервиз». А я снимала убогую квартирку. Все имущество из грошовых магазинов. А теперь у меня электрическое фондю с разноцветными вилками.

– Вроде нейтронной бомбы, – пробормотал Майка себе под нос.

– Что-что?

– Бомбы, которая убивает все живое, а дома остаются. Я иногда задумываюсь об этом. Входишь в дом и говоришь: «Смотри, тебе оставили дорогую стереосистему. Коллекцию старых пластинок. Плазменный телевизор». Или еще не знаю уж что. Поначалу радуешься, но потом постепенно доходит, что ты остался один и не с кем все это разделить. Ты один, совсем один, и это не так уж приятно.

– Я тут не одна, – возразила Розали. – С десяток старых дам в округе носят мне пироги и печенье.

Майка переложил свои вещи на пол, сел на стул и выдвинул ящик стола. Запоздало спохватился:

– Можно, посмотрю?

– Сколько угодно, – махнула рукой она.

В ящике лежали марки, степлер и целлофановый пакет с резинками. Он выдвинул следующий ящик.

– Я думала, вы сможете как-то влезть внутрь компьютера, – сказала Розали. – Нажать тайную кнопку, повернуть скрытую шестеренку.

– Я вас предупреждал, – напомнил Майка. Он просматривал календарик – сувенир из музея искусств, на левой странице картинка, на правой – расчерченный на квадратики дней месяц. Все квадратики были пусты.

– Поразительно, но как компьютерные компании могут полагаться на простого пользователя? – сказала Розали. – Неужели не понимают, что люди вечно все забывают? Теряют, не записывают вовремя. Как можно сказать: «Вот вам, ребята, компьютер за тысячу долларов, но он будет совершенно и навсегда бесполезен, если забудете пароль».

– Скорее за пять тысяч долларов, – рассеянно откликнулся Майка. Он рылся в коробке с рождественскими открытками в стиле «Каррье и Айвз»[4]. Вытащил миниатюрную записную книжку – на обложке снеговик в цилиндре и тисненная золотом надпись: «Рождественские открытки, полученные и отправленные». Для каждой буквы алфавита свои страницы. Майка открыл книжку наугад.

– «Джордж и Лора, интернет», – прочел он вслух. – Mildred63.

– Ой! Ой! – воскликнула Розали.

Майка перелистнул на букву «К».

– Компьютер Джуди, 1963mch.

– Вы гений!

Он вручил ей записную книжку.

– Простой фокус, которому учат на компьютерных курсах, – сказал он.

– Правда?

– Шучу. – Он наклонился, раскрыл сумку и достал книжечку квитанций.

Розали увлеченно листала страницу за страницей.

– «Джин и Джин, стенной сейф, – прочла она. – Три раза влево до 44, два раза вправо до…» Я даже не знала, что у нее есть стенной сейф. Интересно, где он.

– Думаю, вас ждут еще многие месяцы таких открытий, – сказал Майка, выписывая счет. – Каждый день – Рождество.

– Ох, Майка, я вам так благодарна. Поверить не могу, как здорово у вас получилось!

Он вырвал копию квитанции и вручил ее Розали. Застегнул сумку и выпрямился.

– Ну, – сказал он, – приятного владения компьютером Джуди!

– Жду не дождусь! – откликнулась Розали. Следом за Майкой она вышла с веранды, и они прошли через спальню. Спальня явно предназначалась не для молодой особы: кровать на четырех ножках, почти белое покрывало, то ли кружево, то ли плетение на коклюшках или еще как-то, на стене потемневшая картина – дитя, преклонившее колени в молитве.

– Теоретически, – сказал Майка, осмотревшись по сторонам, – вам больше ничего не придется покупать, кроме продуктов. Даже одежда вся новая. Замерзнете – пошарьте в шкафу и найдете свитер.

– Теоретически – да, – кивнула Розали, засмеялась и выдвинула ящик комода. Она извлекла оттуда гигантский бюстгальтер, серовато-розовый, с огромными, расшитыми по кругу чашками, – больше похоже на доспехи, чем на нижнее белье. Девушка приподняла этот предмет за обе бретельки. Даже в своей мешковатой водолазке она казалась до смешного маленькой на таком фоне.

– Та-дам! – сказала она и изобразила танец эльфов на ковре. Майка невольно улыбнулся.

Внизу, в коридоре, она нырнула в кладовку и вернулась с кошельком.

– А кошелек откуда? – спросил он, пряча полученные купюры.

– В смысле – откуда?

– Ваш собственный или бабушкин?

– А, – сказала она. – Мой.

Майка и так уже догадался. Кошелек был маленький, изящный, сшитый из ярких кусочков искусственной кожи.

– Теперь вы знаете мой адрес, – сказала она ему, когда они вышли на крыльцо.

Он глянул на номер дома, недоумевая.

– И у вас есть мой телефон, – продолжала Розали. – Если вдруг захотите пообщаться.

– А, само собой, – сказал он. – Увидимся.

Он накинул куртку и пошел по подъездной дорожке к машине.

Дождь то прекращался, то снова моросил, приходилось включать дворники, машины ползли медленно. Майка добирался до дома вдвое дольше обычного. Доехав наконец, вышел из машины и снял с крыши магнитный знак. Кто бы теперь ни позвонил, пусть ждет до понедельника.

В кухне он поставил знак и сумку на пол, куртку повесил на дверную ручку. Открыл холодильник, мгновение смотрел внутрь, снова закрыл. Для пива еще рано. Для еще одной кружки кофе поздно. Да ничего и не хотелось, ему скорее хотелось что-нибудь захотеть. По правде говоря, он сам не знал, почему так торопился домой.

Майка прошел в спальню, бросил бумажник и ключи в плошку на комоде. Просто так, не специально, выдвинул правый верхний ящик и заглянул в него. Ночная рубашка, щетка для волос…

Он задвинул ящик и с минуту подумал. Потом вынул из кармана мобильник и нажал на «КЭССИЯ СЛЕЙД» в списке любимых номеров.

– Алло? – сказала она.

Вопросительный тон – плохой признак, она же узнала номер, с которого ей звонят.

– Привет, – осторожно произнес он.

– О, привет, – откликнулась она.

Почувствовав облегчение, он как идиот повторил:

– Привет.

– Как дела? – спросила она.

– В порядке. – Он откашлялся и добавил: – Я подумал, может, завезти тебе твои вещи? Которые у меня в комоде лежат.

– А, – сказала она.

– Момент неподходящий? – спросил он.

– Да нет.

– В смысле, я могу отправить их по почте, если предпочитаешь.

– Нет, пожалуйста, привези.

– Хорошо, – сказал он. Секундная пауза. – Сейчас? – уточнил он.

– Можно и сейчас.

– Или ты бы предпочла, чтобы я заранее предупредил?

– Сейчас в самый раз, – сказала она, и ему послышалась легкая нота раздражения в ее голосе.

– Хорошо, – поспешно ответил он. – Буду у тебя через несколько минут.

– Ладно, – сказала она.

Он повесил трубку и уставился на собственное отражение в зеркале над комодом. Провел рукой по лицу, помял его так и сяк. Затем взял бумажник и ключи из плошки и направился в кухню за бумажным пакетом.

* * *

Улица, где живет Кэсс, была сплошь заставлена припаркованными у тротуара машинами. Люди проводят выходные дома, никому неохота высовываться под дождь. Но Майке удалось найти свободное место в том же квартале, не слишком далеко. Он сложил очки, поднял капюшон парки, потом забрал с заднего сиденья пакет и направился к ее дому. Шагал быстро, сложив губы трубочкой, словно насвистывая, но на самом деле нет (почем знать, вдруг она следит за ним в окно).

В холле, как всегда, затхлый запах сухих цветов на боковом столике. Скрип ступенек под ногами напомнил Майке, сколько раз он спускался по ним на цыпочках, чтобы не угодить в объятия миссис Рао из нижней квартиры, – она обожала вовлекать случайных людей в беседу. Он поднялся на лестничную площадку и перекинул пакет в левую руку, чтобы правой постучать в дверь Кэсс.

Кэсс открыла с лейкой в руках. Одета в вельветовые брюки и белую мужскую рубашку, обычный ее наряд в выходные. И сразу все эти выходные вспыхнули в памяти: вот они вдвоем валяются на диване среди кучи газет, или вместе готовят какое-то блюдо, или смотрят сериал на «Нетфликсе». Вот только лицо у Кэсс было не очень-то приветливое. Казалось, ей не терпится покончить с этим.

Майка сказал:

– Привет.

А она все молчала.

– Вот, держи. – И он пихнул ей пакет.

Она взяла пакет и сказала:

– Спасибо. Необязательно было самому привозить.

– Да я сам так решил, – сказал он. – То есть…

– Правильно. Ящик надо освободить, пригодится. – Она заглянула в пакет. – Надо было мне сообразить и забрать все с собой, уходя.

– Как ты могла тогда сообразить? – удивился он.

– Почему нет?

– В смысле, ты же не знала, когда уходила, что больше не придешь? Или… погоди… или ты знала?

– Что? Разумеется, нет.

– Потому что мне-то казалось, у нас был идеальный вечер, – сказал он.

На лестничной площадке его голос отдавался эхом. Майка боялся, что миссис Рао услышит, и ему хотелось, чтобы Кэсс впустила его в дом. Но она так и стояла на пороге с пакетом одежды и лейкой.

– Напомни мне, пожалуйста, – сказала она. – Речь о том самом вечере, когда ты посоветовал мне купить машину и жить в ней?

Майка почувствовал, как вспыхнули щеки.

– Это была шутка, – разъяснил он. – Глупая шутка, согласен. Мне следует извиниться. Понимаю, ты была в стрессе из-за квартиры. Не надо было тебя дразнить.

Майке всегда с трудом давались извинения, и Кэсс прекрасно это знала. Он затаил дыхание в надежде, что выражение ее лица хоть немного смягчится.

Но этого не произошло. Вместо этого Кэсс сказала:

– Нет, Майка, ты был полностью прав. Наверное, я и в самом деле, как ты выразился, пыталась поменять правила. И совершенно напрасно.

– Не беда, – сказал он.

И тут выражение ее лица действительно изменилось. Майка не сумел бы объяснить, как именно, только почувствовал, как что-то сдвинулось в самой атмосфере на той лестничной площадке. Кэсс сказала:

– Еще раз спасибо, что привез мои вещи. Пока.

И она отступила внутрь квартиры и закрыла дверь у него перед носом.

Целую минуту Майка стоял неподвижно, пока не сумел взять себя в руки. Наконец повернулся и побрел вниз по лестнице.

Прежде чем выйти из дома, он снял с кольца и оставил на столике ключ. Больше не придется им пользоваться.

* * *

На Норзерн-парквей правая полоса была закрыта, на средней стояло несколько грузовиков дорожных рабочих, так что на единственной остававшейся свободной полосе образовалась пробка. Майка сидел в ожидании момента, глядя прямо перед собой между двигавшимися туда-сюда дворниками. Ждать пришлось так долго, что когда он услышал сигнал входящей эсэмэски, то решил посмотреть. Почем знать, вдруг это Кэсс? («Вернись! – могла бы она написать. – Не знаю, что на меня нашло».) Не сводя глаз с ветрового стекла, он вытащил из кармана телефон, нажал большим пальцем на кнопку меню, затем быстро глянул на экран.

Всего лишь Розали. «Угадайте что я нашла в сейфе 3 часов и самая жуткая брошь какую я видела в жизни павлин с изумрудами. Вот СМЕХ!»

Он снова уставился в ветровое стекло.

«Мама когда-нибудь брала тебя в детстве с собой в магазин? – вот что ему хотелось спросить (спросить Розали? Спросить Кэсс?). – Тебе случалось идти за ней сквозь толпу в отделе, когда ты была так мала, что цеплялась за подол ее юбки и наступала на задники ее туфель? А потом – как такое могло случиться? – ты поднимала глаза и с ужасом видела, что это не твоя мама, а какая-то другая женщина, и волосы у нее другого цвета. Совсем не та, с кем ты хотела быть!»

Вот почему, когда наконец удалось тронуться с места, он сунул телефон обратно в карман, не ответив Розали.