Прыжок прошёл успешно. Расчёты оказались верны: они смогли вновь укрыться возмущениями Реликта от возможного сканирования системы. Разведывательные дроны, выпущенные ещё крейсером «Возмездие», докладывали об обнаружении следов арианцев в близости от системы Альфы Центавра, но в саму систему они не наведывались. Этот феномен Зару интересовал так же, как и сам Реликт: почему враг стоит на пороге, но не заходит?

Сразу после прыжка началась долгая процедура расконсервации систем станции наблюдения. Впрочем, всё ключевое оборудование для первичного анализа было доставлено ещё прошлым, вернувшимся конвоем, который Фрэнк успешно сопроводил. Поэтому научному персоналу оставалось лишь завершить активацию, провести калибровку внешних и внутренних сенсоров и взять на себя полный контроль над станцией. Работа была рутинной, но критически ответственной — именно эти первые часы решали, насколько быстро они смогут начать изучение Реликта.

Теперь же Зара стояла в главной исследовательской лаборатории станции. Это было просторное, но функциональное помещение, облицованное матовым серым композитом, рассчитанным на жёсткие условия космоса. Вместо традиционных окон целая стена была заполнена десятками мониторов и прозрачных панелей, обеспечивающих плотный поток диагностических данных со всех сенсоров. Над центральным пультом, где стояла Зара, висела голографическая проекция: динамическая модель Реликта, мерцающая непредсказуемыми цветовыми возмущениями, которые соответствовали текущим гравитационным и визуальным показателям Реликта.

В самом центре зала, защищённый толстым прозрачным барьером, располагался пусковой отсек — массивный цилиндр, готовый принять разведывательный зонд. Вокруг царила упорядоченная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом стабилизаторов и синтетическими голосами компьютеров, докладывающих о готовности систем. Всё было настроено на второй, куда более рискованный эксперимент: отправить зонд прямо через центр Реликта для инициализации очередного прыжка.

Первый эксперимент завершился ошеломительным успехом. Зонд стал подавать сигналы из системы, удалённой на сотни тысяч световых лет. Самым невероятным было то, что сигнал пришёл почти мгновенно — с учётом лишь минимальной временной задержки, требуемой для передачи данных через гиперсвязь. Эта мгновенная коммуникация на столь колоссальных расстояниях была прямым доказательством того, что Реликт не просто перемещал материю, а радикально сокращал пространственную дистанцию между двумя точками.

Внутри себя она ощущала торжество своего разума. Ведь именно её доработанные расчёты позволили кораблям оказываться в этой системе незамеченными для противника. Но больше всего её радовало то, что она смогла убедить Совет Федерации в разумности личного присутствия на станции наблюдения за Реликтом. Пусть ей и пришлось пойти на некоторые уступки, как Анжеле, так и Андрею. Андрей был ещё одним феноменом, который будоражил её научный ум. Точнее, он и Дрея. Хотя последняя и вовсе вводила Зару в научный экстаз. Представитель другой цивилизации с ДНК, имеющим невероятное сходство с человеческой ДНК, — это было почти нереально. Нет, почти невозможно в реалиях известной Вселенной.

Но не это заводило размышления Зары в тупик, а необычная история их пробуждения. Оба оказались вне системы, расчёты которой говорили о полной невозможности их пробуждения через такой период времени. Ни одно оборудование, использованное для поддержания их жизни, неспособно на такую долгую работу. Зара изучила и скафандр Андрея, в котором он был найден «Перуном», и капсулу Дреи, в которой она проспала больше тысячи лет. И в обоих случаях износ механизмов не превышал обычного эксплуатационного износа. И это было невероятно. Они как будто оказались вне времени. Теоретически это было невозможно, разве что сам Реликт был источником этого парадокса.

Но эту теорию пришлось отвергнуть почти сразу, потому что Реликт и возможные его копии, которые были в других системах на картах, найденных в базах наблюдательной станции, находились на огромном отдалении от тех точек пространства, где были обнаружены Андрей и Дрея. Зара не могла просто отмахнуться от фактов. Если механизмы не изношены, значит, для них время текло с критически малой скоростью, практически останавливалось, в то время как во внешнем мире прошло некоторое время. Такое экстремальное замедление требовало колоссального локального искривления самой ткани пространства-времени. Вопрос не в том, что произошло, а в том, что стало причиной этого.

Она проверила все известные источники гравитационных аномалий в тех секторах — пусто. Но Зара знала, что пространство-время — это не просто пустой фон. Если некий артефакт, пока не обнаруженный, или естественный феномен способен проецировать энергетическое или гравитационное поле на тысячи световых лет, то это поле могло создать изолированные «пузыри стазиса» или «вневременные карманы» в космическом пространстве. Существование Реликта объекта, который, как они знают, создаёт необычные гравитационные поля, способные искажать свет и странно воздействовать на окружение, лишь укрепляло эту гипотезу. Она подозревала, что и Андрей, и Дрея были жертвами или объектами воздействия неизвестного космического поля, чья природа схожа с эффектом Реликта.

Вот поэтому всё упиралось в изучение этого странного и необычного объекта. Понимание его работы могло дать ответы на многие вопросы, а затем предоставить огромные преимущества перед любым предполагаемым противником.

— Мы готовы начать эксперимент «Прыжок-2», — от мыслей Зару отвлекли её подчинённые, которые завершали подготовку.

— Хорошо, выпускаем разведывательный зонд в направлении объекта, — тут же скомандовала Зара, с нетерпением наблюдая за происходящим на мониторах.

Инженер кивнул, и его пальцы забегали по панели, вводя все необходимые данные для зонда. Все в помещении замерли, только гул систем и работа компьютеров нарушали эту тишину.

— Зонд готов. Начинаем запуск, — доложил инженер.

Зара, не отрывая взгляда от голографической проекции Реликта, которая пульсировала над пультом, подняла руку, готовая дать отмашку.

— Запуск. Вся запись всех спектров излучений, вообще записывайте всё, что только возможно, — скомандовала глава научной администрации.

Техник нажал кнопку. В центральном отсеке раздался глухой удар — зонд был вытолкнут. Серая сфера, покрытая датчиками, мгновенно пересекла границу защитного барьера и устремилась к Реликту. На главном обзорном экране, куда проецировалось изображение, исчезли все цвета, кроме чистого, ослепительного белого.

— Реликт реагирует. Зонд достиг контрольной точки. Начинается прыжок, — проговорил один из лаборантов. — Прыжок состоялся. Начинается пеленг зонда.

Время шло, но гиперсигнала от зонда не было. Зара предположила, что его могло закинуть в другую часть Вселенной, и сигналу потребуется некоторое время, чтобы достичь станции наблюдения. К тому же сигнал зондов был коротким и повторялся в случайном временном промежутке, чтобы избежать перехвата и отслеживания точки приёма. Всё же привлекать этим арианцев не хотелось. Был шанс просто пропустить первый сигнал.

— Где он? Есть какие-то данные? — нетерпеливо спросила Зара.

— Нет, пока не фиксируем… Стоп, есть сигнал! — воскликнул лаборант с горящими глазами, начиная выводить на экран данные.

— Какого…? Сигнал идёт из этой системы, от Реликта. Прыжка не было? — Зара с досадой и недоумением посмотрела на экран.

— Проверяю, — отозвалась её помощница, сидевшая недалеко. — Прыжок был совершён, объект покинул систему, но почти сразу же вернулся. Некоторое время зонд был неактивен, поэтому мы не видели сигналов. Заработали его запасные источники энергии. Но есть аномалия: встроенный хронометр показывает разницу с нашими часами в восемнадцать часов.

Зара прищурилась, глядя на экран. Зонд прошёл через Реликт, но вернулся в ту же точку пространства, при этом пережив восемнадцатичасовой сдвиг во времени. Её гипотеза об экстремальной манипуляции временем получила шокирующее подтверждение.

— Невероятно! Все данные записать, выслать на личный планшет.

* * *

— То есть ты хочешь сказать, что Реликт способен управлять временем? — Андрей сидел за столом в кают-компании. Здесь же были и Зара с Дреей.

Они проводили небольшое, строго конфиденциальное совещание относительно их… небольшой тайны. Никто в Федерации не знал о том, что в истории Андрея и Дреи были промежутки времени, которые просто не было возможности объяснить логически. Никто, кроме Зары, которая, пожалуй, единственная была способна разгадать эту тайну и не сойти при этом с ума.

— Не совсем управлять, Андрей, — поправила Зара, делая глоток бодрящего, крепкого чая. — Скорее он способен радикально изменять скорость течения времени в локализованных зонах. Заставлять время течь иначе. Зонд вернулся в ту же точку пространства, но переместился на восемнадцать часов в будущее. Это подтверждает мою гипотезу о внесистемном стазисе, который не даёт объектам распадаться.

Она поставила чашку.

— Только вот повторить этот эксперимент не удалось. Все дальнейшие зонды совершали абсолютно стандартные прыжки. Аномалия была единичной. И это — самая большая проблема

Дрея сидела напротив, молча слушая. Она положила руку на стол, уперев голову в кулак, и задумчиво смотрела на Зару.

— А вообще, такое возможно, чтобы объект совершил прыжок вперёд и потом назад во времени? — задумчиво спросил Андрей. — Разве теория относительности не опровергает подобное?

Зара медленно улыбнулась, оценив точность его вопроса.

— Наш зонд не прыгал назад во времени, Андрей. Если бы он вернулся в прошлое, мы бы не увидели его сейчас, — разъяснила Зара. — Он совершил скачок вперёд на восемнадцать часов, но одновременно вернулся в ту же пространственную точку, откуда стартовал. Это замкнутая временеподобная траектория в пространственном смысле, но только вперёд во временном. И да, Общая Теория Относительности не отрицает возможности существования таких аномалий, хотя и считает их крайне неустойчивыми и редкими.

Она посмотрела на Андрея, а затем на Дрею.

— То, что произошло с зондом, — по сути, пузырь стазиса, который внезапно схлопнулся, переместив объект в будущее. Это не просто «замедление»: это перезапись траектории. И именно это делает ваше с Дреей пробуждение единственным реальным доказательством этой теории, существовавшей до нас.

Андрей откинулся назад, на мягкий диван кают-компании, и провёл двумя пальцами по переносице. Голова пухла от попыток понять, что именно говорит Зара, а ещё больше — от попыток разобраться в этом непонятном для него временном парадоксе. Дрея, по всей видимости, тоже не особо понимала слова учёной, хотя как медик была явно ближе к науке, чем туполобый капитан.

Он тяжело вздохнул:

— Зара, верь или не верь, но я не понял ни черта. Говори проще. Ты сказала, что зонд вернулся в ту же точку пространства, но за восемнадцать часов. Что это значит для нас?

Зара отложила чашку и подалась вперёд, её лицо приняло выражение, которое Андрей называл «миссионерским»: она собиралась просвещать.

— Хорошо, капитан. Представьте себе лист бумаги — это наше пространство. Когда мы совершаем обычный прыжок, мы протыкаем его и выходим в другой точке. Это пространственное перемещение.

Она подняла палец, словно учитель, привлекающий внимание детей.

— А теперь представьте, что этот лист не только свёрнут, но и сделан из тягучего геля. Зонд попал в аномальный карман внутри Реликта, где время для него ускорилось, — те самые восемнадцать часов. А потом, не переместившись в пространстве, он вытолкнулся обратно, как будто вышел из временной петли.

Зара торжествующе посмотрела на Андрея.

— Для вас и Дреи это значит одно: ваш стазис, ваше идеальное сохранение, — это не чудо, а побочный эффект от попадания в такой же внесистемный временной карман. Вы не должны были выжить, но физика Реликта или чего-то очень похожего на него позаботилась о вас.

— То есть ты хочешь сказать, что похожий эффект мог повлиять на нас с Андреем? Только на разный временной промежуток? — спросила Дрея, взяв рядом стоящую чашку и сделав глоток. Она сформулировала суть проблемы гораздо чётче и лаконичнее, чем Андрей.

Зара торжествующе кивнула, глядя на Дрею с искренним научным восхищением.

— Именно! Вы живое доказательство, — торжествующе кивнула Зара, глядя на Дрею с искренним научным восхищением. Её глаза горели, отражая свет голографических дисплеев. — Не исключено, что вы с Андреем попали в разные или взаимосвязанные временные карманы, которые существовали в пространстве как побочный эффект какой-то огромной неизвестной аномалии. Эффект один и тот же — остановка энтропии и сохранение жизни. А вот продолжительность вашей разницы с внешним миром могла зависеть от интенсивности поля или дистанции от его источника.

Она плавно поставила чашку обратно на стол после очередного глотка, проследив за тем, чтобы не пролить ни капли, и наклонилась вперёд, опираясь локтями о столешницу. В этот момент она выглядела не как исследователь, стоящий на пороге величайшего открытия.

— Капитан, Дрея, вы должны понять: Реликт не просто перемещает нас в пространстве. Он даёт нам инструмент для изучения того, что произошло с вами. И теперь, когда я знаю, что он может изменять течение времени, наша миссия становится самой важной во всей Федерации. Это не просто спасение. Это ключ к абсолютной власти над физическими законами.

Андрей, который только что тяжело выдохнул, расслабляясь на диване, мгновенно напрягся. Он выпрямил спину, его плечи заняли привычное боевое положение. Он перевёл взгляд с Зары на Дрею, пытаясь понять, как далеко эта научная одержимость может завести их всех.

— Абсолютная власть? — пробормотал он, чувствуя, как внутри зарождается дискомфорт. Власть всегда приносила только проблемы. — Что ты хочешь делать теперь, Зара?

— Пока изучать. Всё это больше теория без точных знаний и данных, мы имеем лишь поверхностные данные всей этой аномалии, — ответила Зара, возвращаясь в прежнее положение и скрещивая руки на груди. Её взгляд, однако, оставался твёрдым и целеустремлённым. — Но если сможем изучить и понять, тогда нам откроется причина, почему вы оказались в другом времени, и, возможно, поймем, как это контролировать. Но это абсолютно новая для нас наука, Андрей.

Она кивнула в сторону дверей, за которыми простирался «Перун», станция, а дальше — Реликт.

— Нам нужно максимально использовать то, что мы здесь, пока арианцы не решили нарушить свои странные правила. Я должна установить на Реликт наши самые чувствительные датчики. И, конечно, провести анализ данных, которые принёс зонд, вернувшийся из будущего.

Андрей, сжав челюсти, кивнул. Научные притязания Зары всегда были его самым нелюбимым аспектом работы, но он понимал, что её знания — их единственный реальный шаг на получение ответов.

— Хорошо. Но ты не уходишь со станции. Мы здесь для безопасности. Ты будешь руководить установкой дистанционно. И пока мы не поймём, что именно ты нашла, эти данные никуда не уйдут за пределы этой системы. Никому. Понятно?

— Хорошо, я согласна, — нехотя произнесла Зара, хотя её научный пыл требовал немедленного присутствия у объекта. Она хотела возразить, но встретившись с тяжёлым взглядом Андрея, всё же кивнула, соглашаясь со словами капитана.

Андрей был прав. Неизвестно, как именно отреагирует Реликт на присутствие людей в опасной близости, а их единственный в Федерации специалист по аномальным гравитационным полям должен оставаться в безопасности. Конечно, Зара и сама бы пошла ставить эти датчики, рискуя всем ради данных, но Андрей именно поэтому и решил задержаться в системе: не хотелось терять такого учёного по глупости.

— Отлично, — сказал Андрей, едва заметно расслабляясь.

Когда Зара поспешно вышла из кают-компании, чтобы немедленно приступить к анализу данных, Андрей остался наедине с Дреей. Она сразу же перебралась ближе, и, взобравшись на диван с ногами, положила голову на плечо капитана. Её присутствие было для него якорем среди всего этого научного безумия.

— Думаешь, она права, и это правда какая-то аномалия? — спросила Дрея, удобнее устроившись. Её голос был тихим, почти шёпот, едва нарушавший тишину.

Андрей медленно обнял её свободной рукой, прижимая к себе. Он закрыл глаза на мгновение, перебирая в голове слова Зары, но на этот раз уже более осознанно вникая в их смысл.

— Я не хочу, чтобы она была права, — признался Андрей. В его голосе скрывалась усталость. — Потому что это ломает всё, во что мы верили о Вселенной. Но… факты, Дрея. Слишком много совпадений. Наше выживание, скафандр без износа, а теперь зонд, который вернулся с запасным временем.

Он открыл глаза, смотря в потолок и задумчиво водя пальцами по плечу девушки.

— Зара — фанатик, но она лучший физик в Федерации. И если она говорит, что мы побочный продукт временно́й манипуляции, я склонен ей верить. Нам нужно понять, как эта аномалия работает. Иначе… мы не просто не поймём, кто мы такие.

— Я согласен, — ответил Андрей, его голос стал мягче. Он слегка поцеловал её в макушку. — Мир дал нам шанс, пусть и ломая все представления о науке и Вселенной, но мы его получили. К тому же мы встретились. Я часто думал, что если бы я умер там, на «Марка-3», всё бы пошло иначе.

Андрей стал медленно перечислять возможные сценарии, глядя в пространство:

— Ты бы погибла там, у пиратов. Рем бы помер на станции от тех же пиратов. Адмирал бы правил остатками человечества, которые медленно вымирали. Мышки были бы порабощены Альянсом. Забавно, что именно моя жизнь повлияла на всё это. Моя жалкая жизнь, — Андрей усмехнулся, но в этом звуке не было веселья, только горькая ирония.

— Не говори так, — тут же ответила Дрея, резко подняв голову. Её глаза, полные теплоты, встретились с его взглядом. — Нет в ней ничего жалкого.

Она вложила в свои слова всю свою веру в них.

— Если бы ты не выжил, Андрей, надежды бы не было. Ты та точка опоры, которая выдержала всё это. Ты позволил нам всем, включая меня, получить второй шанс.

Их короткую идиллию сломал Ватсон, который возник у входа в кают-компанию, привлекая внимание капитана и Дреи к своей персоне. Он мягко улыбнулся, словно извиняясь за вмешательство в их трогательный разговор, и проговорил:

— Капитан, прошу прощения, что мешаю вашей романтической беседе, но вы должны это увидеть.

Ватсон прошёлся к ближайшей стене-экрану и быстро вывел на неё короткий видеоролик. Сложно было понять, что именно они видят. Картинка была низкого разрешения, вся покрыта статическими помехами и волнами шума, что мешало разглядеть детали. Но если смотреть в целом, казалось, будто там была показана часть звёздной системы, в которой мелькали тёмные силуэты множества кораблей, словно тени огромного флота, занятого сражением или манёвром. Точности в этом изображении не было, но масштаб был очевиден.

— Что это? — спросил Андрей, отстраняясь и пытаясь понять, что именно изображено на мутном ролике.

— Этот видеофайл заснял зонд, тот самый, который подвергся временной аномалии, — объяснил Ватсон. — К сожалению, большая часть его данных была повреждена. Пока вы вели беседу с Зарой, её отдел занимался восстановлением критических данных. Этот ролик — единственное видео, которое удалось восстановить. Как видите, оно тоже довольно сильно повреждено, но мне удалось немного стабилизировать и улучшить картинку. Внимание на экран.

Ватсон жестом указал на стену, словно рекламируя своё творение. И действительно, ролик на экране заметно изменился, став чётче. Да, шум и артефакты сжатия всё ещё присутствовали, но теперь изображение было хоть яснее. И то, что увидел на нём Андрей, заставило его спину похолодеть. Он почувствовал, как пальцы Дреи судорожно сжались в его руке. На экране были десятки и сотни кораблей ариан. Тёмные силуэты разных размеров плотными эшелонами передвигались по видимой части системы. Это был огромный флот.

— Это… Это где? — спросил Андрей, резко подавшись вперёд, его голос стал низким и требовательным.

— К сожалению, позиционные данные восстановить не удалось, — с сожалением проговорил Ватсон. — Но я проанализировал корабли и их перемещение и могу сказать, что это система — место их основной дислокации. Возможно, материнская система. Сложность в том, что мы не можем даже определить класс звезды, поскольку вокруг неё воздвигнуто сооружение неизвестной постройки.

Ватсон выделил на застывшем кадре колоссальный объект: не планета, а искусственная оболочка, которая полностью покрывала звезду, лишая её света и скрывая её энергетический класс. Это было мегасооружение, которое могло посоперничать с Реликтом по размерам. Андрей медленно поднялся с дивана. Он подошёл к стене-экрану, не отрывая взгляда от жуткой голографической проекции.

— Передай Заре, что мне нужны координаты, — спокойно проговорил Андрей, хотя внутри у него бушевала буря из тревоги и злости. — Пусть делает что хочет, но она должна получить эти данные.

— Я имел смелость уже отдать такой приказ от вашего имени, капитан, — проговорил Ватсон, чуть склонив голову.

Андрей одобрительно кивнул. Если они узнают координаты материнской системы ариан или пусть даже просто крупного перевалочного пункта, это будет решающим дополнительным преимуществом. Удар в такую систему мог бы заставить противника перебросить свои силы на защиту и ослабить контроль над бывшими системами людей.

«Хотя обдумывать удар по такому укреплённому объекту ещё рано. Пока это просто информация», — подумал Андрей.

Он резко развернулся к Ватсону, полностью переключаясь на тактическую задачу.

— Передай Фрэнку, пусть усилит патрулирование и увеличит сектор сканирования, — приказал Андрей. — Если арианцы узнают, что нам известно, мы можем оказаться в неудачном положении. В любом случае осторожность не помешает. Зейду скажи зайти в рубку управления, надо обсудить одну безумную затею.

— Есть, капитан. — И Ватсон исчез, оставив капитана и девушку наедине.

Андрей посмотрел на Дрею, которая взволнованно разглядывала экран, где застыл образ флота, закрывающего звезду.

— Всё будет хорошо, иначе быть не может, — ободряюще проговорил капитан, улыбнувшись.

«Даже если всё будет плохо, я всё равно буду говорить, что всё будет хорошо. Дрея права: я та опора, которая не может сломаться», — пронеслось в его голове.

Он подошёл к девушке и взял её за руку, крепко сжимая в своей ладони. Дрея улыбнулась и кивнула. Поцеловав её на прощание, он покинул кают-компанию, направившись в рубку управления. Ему нужно было проконтролировать подготовку разведывательного отряда, который отправится к Реликту с датчиками Зары. Установка этого оборудования теперь стала критически важной миссией.