Броуди

После разговора с Грейс у меня еще час совещаний с руководством моего лейбла, но я могу думать только о ней.

Потому что я не смогу сдержать обещание, что мы останемся друзьями на весь следующий месяц?

Каждый раз, когда она прикасается ко мне, я теряю самообладание. А иногда ей даже не нужно прикасаться, одного ее голоса бывает достаточно. Никакая сила воли в мире не спасла бы меня от этого безрассудного желания обладать ею.

Ненавижу себя за то, что я такой гребаный эгоист. Ее жизнь в руинах, у нее нет ничего, кроме машины и одежды, и все, о чем я могу думать, – это раздеть ее.

Я придурок. Придурок без самоконтроля, худший из всех.

И я, после того как в тот день по дороге в больницу увидел священника, был уверен, что поступаю правильно. Что я могу творить добро. Что, сделав что-то хорошее для нее, я смогу искупить свою вину за то, что так плохо поступил в прошлом.

По дороге из Голливуда в Малибу я строго отчитываю себя. Как обычно, пробки жуткие, так что разговор затягивается. Я заезжаю за подарком для Грейс и возвращаюсь домой, когда уже темнеет.

Ее еще нет. Меня не удивляет, что я так разочарован.

Магда удивленно поднимает бровь, когда я вхожу, но я слишком погружен в свои мысли, чтобы обращать на это внимание. Я наливаю себе виски, выхожу в патио на заднем дворе и, потягивая напиток, смотрю на океан, слушая, как мой демон мрачно посмеивается у меня за спиной.