Кэтрин смотрела в дуло пистолета Финча, чувствуя, будто её резко вернули в реальность. Лаборатория смерти ЦРУ вовсе не занималась исследованиями сознания... Это был командный центр для нового ошеломляющего вида дистанционного видения, превращённого в оружие.

В мире нейтологии Кэтрин «Порог» стал бы величайшим триумфом. Ключом к пониманию нелокального сознания всегда было изучение внетелесного опыта, но на этом пути стояли две серьёзные преграды.

И «Порог» преодолел обе.

Первая заключалась в том, что состояния внетелесности редки, мимолётны и часто непредсказуемы. Лишь немногие особо одарённые личности способны «проецироваться по желанию», и даже они с трудом поддерживают это состояние больше минуты. Однако в «Пороге», используя капсулы Гесснер, любой человек мог быть принудительно введён во внетелесное состояние и удерживаться в нём час или дольше.

Пугающе, но факт.

Вторая проблема касалась восприятия. Возвращаясь в тело, испытуемые почти мгновенно забывали пережитое, как сон, что затрудняло сбор достоверных данных для исследователей. Но теперь, благодаря нейронному имплантату «Порога», эти переживания можно было записывать и анализировать.

Этот прорыв в исследовании сознания мог раскрыть глубочайшие тайны человеческого разума, включая саму природу смерти. К величайшему разочарованию Кэтрин, вместо изучения загадок сознания и смерти, ЦРУ использовало нелокальное сознание для создания системы слежения невообразимого масштаба. Кэтрин всё ещё не могла поверить, что подобная технология реальна и так легко может быть превращена в оружие.

— Единственное, чего я не понимаю, — сказала Кэтрин. — Нейронный имплантат... Сетка интегрировалась так быстро...

— Я достаточно наслушался, — перебил Лэнгдон, бросая взгляд на пистолет Финча, всё ещё направленный на них. — Сэр, рукопись Кэтрин уничтожена. Она не будет публиковать книгу. Мы готовы подписать ваше соглашение о неразглашении. Можете убрать пистолет.

— В своё время, — ответил Финч, оглядываясь на дверь, словно ожидая кого-то.

— Рад, что доктор Соломон отметила столь быструю интеграцию её нейронной сетки. Невероятно быстро, отметила про себя Кэтрин. Согласно найденным записям, скорость слияния существующих нейронов Саши с искусственными в десять раз превышала естественные показатели или любые лабораторные результаты.

— Решение, — похвастался Финч, — это наша новая методика «вынужденного сотрудничества» — своеобразный совместный поиск решения. Благодаря виртуальной реальности одна и та же задача одновременно подаётся и в мозг испытуемого, и в имплантированный чип. Как вам известно, когда разрозненные нейроны понимают, что могут работать эффективнее, обмениваясь информацией, они формируют новые синапсы.»

Самые гениальные решения всегда просты, подумала Кэтрин, и эта стратегия была именно такой — элегантной в своей простоте. Предлагая идентичную задачу двум разным обрабатывающим устройствам — человеческому мозгу и компьютерному чипу — они заставляли эти две сущности сотрудничать… стимулируя их к максимально быстрому образованию синаптических связей. Нейроны, которые возбуждаются одновременно… связываются между собой. Этот процесс назывался геббовским обучением, и он был известен в нейробиологии с 1930-х годов, когда Дональд Хебб обнаружил, что мозг, подвергаемый повторяющимся интенсивным нагрузкам, очень быстро формирует новые нейронные пути — почти так же, как у культуриста растут мышцы от тренировок.

«А наркотики в VR-лаборатории? — спросила Кэтрин. — Полагаю, психоделики усиливают нейропластичность?»

«Именно, — ответил Финч. — Помимо стимуляции роста, они делают головоломки сложнее, заставляя мозг фокусироваться сквозь туман. Это как марафонец, который тренируется в утяжелённых кроссовках. Дополнительная нагрузка ускоряет адаптацию».

Кэтрин была поражена. «Вы не могли взять эту идею из моей диссертации, — сказала она. — Это была задумка Бригиты?»

«В значительной степени, да. С ней было не всегда просто, и мы расходились во взглядах по многим вопросам, но без неё мы не построили бы «Порог»».

«Диссертация Кэтрин, — потребовал объяснений Лэнгдон. — Как у ЦРУ оказался к ней доступ?»

«Через подачу на премию Блаватника, — сказал он. — Там всегда собираются самые смелые идеи самых ярких молодых умов. Поэтому ЦРУ в те времена следило, чтобы в жюри обязательно входил кто-то из Стэнфордского исследовательского института».

SRI? Кэтрин удивилась, что не догадалась об этой связи сразу, как только узнала о причастности ЦРУ к исчезновению её рукописи. Стэнфордский исследовательский институт давно сотрудничал с ЦРУ, и некоторые конспирологи даже считали его родиной проекта «Звёздные врата». Член жюри премии Блаватника от SRI легко мог быть шпионом, прячущимся на виду.

«Когда твоя диссертация не получила даже почётного упоминания, — продолжал Финч — твой профессор из Принстона — кажется, Косгроув — устроил жюри настоящий допрос, особенно судье от Стэнфорда. Он догадался о причастности SRI и понял, что лучше отступить и никогда больше не поднимать эту тему».

«Мы хотим уйти, — заявил Лэнгдон. — Сейчас же».

«Вы не в том положении, чтобы диктовать условия, профессор, — возразил Финч. — Вы проникли на сверхсекретный объект и нарушили множество законов. И если вы надеетесь, что посол придёт вас спасать, сомневаюсь, что у неё сейчас есть возможность свободно перемещаться».

«Если мы с Кэтрин исчезнем, — в голосе Лэнгдона зазвучала угроза, — это заметят многие. Будет не то что с вашим анонимным подопытным Сысевичем».

«Вы ничего не знаете о том, что случилось с Дмитрием».

«Мы знаем, что вы использовали его как подопытного кролика, — сказала Кэтрин.

— Как и Сашу Весну».

«Они жили в муках, — резко парировал Финч. — Гесснер спасла их. Она вылечила их эпилепсию и дала им жизнь».

«И это ваше оправдание? — бросил вызов Лэнгдон. — У Дмитрия сейчас жизнь лучше? Мы видели его записи. Похоже, он умер здесь!»

«Профессор, — Финч перевёл пистолет на Лэнгдона. — Наверное, роскошь — жить в академических кругах и не сталкиваться с реальными проблемами нашей страны… не беспокоиться о тех, кто хочет уничтожить западный образ жизни. Мир крайне опасен, и такие, как я — единственная причина, по которой ваш Бостон до сих пор стоит. Я имею в виду это совершенно буквально».

«Возможно, это так, — ответил Лэнгдон, — но это не даёт вам права экспериментировать на людях без их ведома.»

Финч уставился на него. — Высшая проверка совести человека — это его готовность пожертвовать чем-то сегодня ради будущих поколений, чьих слов благодарности мы не услышим.

— Если уж крадёшь цитату, — парировал Лэнгдон, — стоит понимать её смысл. Гейлорд Нельсон говорил о спасении окружающей среды, а не о жестокости с невинными людьми.

— Саша далеко не невинна, — сказал Финч. — Она убила доктора Гесснер.

— Это абсурд, — возразил Лэнгдон. — Саша обожала Бригиту. Не может быть.

— А ещё она прикончила моего оперативника наверху, — продолжил Финч. — Я почти не сомневался, что это Саша проникла в «Порог». Возле тела моего убитого офицера я нашёл эпилептический стимулятор… и он может принадлежать только одному человеку.

— Этот стимулятор мой, — раздался призрачный голос из темноты. — И я хочу его назад.