Машина, возвышавшаяся в центре подземной операционной, напоминала футуристическое орудие пыток. Четыре роботизированные руки с клешнеобразными пальцами выступали из сплетения кабелей, смонтированного на потолке прямо над единственной хирургической койкой.
Механические клешни готовы были вонзиться в того несчастного, кто окажется на каменном ложе внизу.
Но самое пугающее в этом устройстве было не роботизированные конечности, а система фиксации пациента. На койке висели десяток толстых липучих ремней, предназначенных обездвижить руки, ноги и грудь. А на одном конце койки металлическая дуга с пятью тонкими стержнями, расходящимися под разными углами — винтами для фиксации черепа. Лэнгдон содрогнулся. Он не мог себе представить ужаса оказаться пристегнутым здесь, с закрепленным черепом, пока механическое чудовище нависает над лицом.
Клаустрофобия на стероидах.
— Невероятно... у них робот-нейрохирург, — сказала Кэтрин. — Первый такой назывался «да Винчи», ты наверняка помнишь.
Лэнгдон смутно припомнил газетные публикации.
Кэтрин подошла к фиксатору черепа, разглядывая торчащие винты. — Напоминает мой кошмарный сон.
Шипастый нимб, — подумал Лэнгдон, взглянув на устройство другими глазами.
— Пульт управления здесь, — Кэтрин подошла к стеклянной перегородке и заглянула внутрь.
Лэнгдон присоединился к ней. За стеклом три эргономичных кресла стояли перед мониторами с ЖК-козырьками для стереоскопического 3D-изображения. Рядом — безупречно выстроенная коллекция блестящих стальных устройств ввода: мышь, трекбол, электронный стилус, монтажный контроллер, консоль и джойстики. На подносе с пометкой HOLOGRAPHICKINETICS лежала пара сетчатых перчаток.
— Потрясающе, — прошептала Кэтрин. — Я знала, что роботизированная хирургия развивается, но это устройство опережает всё, что я когда-либо слышала, на годы вперёд.
Лэнгдон задумался, не Гёсснер ли его сконструировал. Ещё один прибыльный патент. — Так она имплантирует чипы от эпилепсии?
— Боже, нет, — Кэтрин покачала головой. — Установка чипа RLS — элементарная процедура, это даже не нейрохирургия. Его просто помещают в углубление размером с большой палец; он не контактирует с мозгом. — Она снова подошла к устройству на потолке, осматривая его с разных углов. — Нет... это совершенно другой уровень. Это для глубоких вмешательств — удаления сложных опухолей, коагуляции аневризм или... скажем, забора деликатных образцов ткани для анализа. — Она повернулась к нему. — Ты говорил, у Саши Весны были шрамы на черепе. Серьёзные?
Лэнгдон кивнул, вспоминая, как держал голову Саши во время приступа. — В основном скрыты волосами, но да. Я предположил, что они были от травм, но позже она упомянула, что у Гесснер возникли небольшие осложнения при имплантации её чипа; операция прошла успешно… но оказалась чуть более инвазивной, чем планировалось.
«Чуть?» — Кэтрин снова взглянула на робота-хирурга. — «Эта машина не новая, её уже использовали, и мне неприятно это говорить, но Саша была бы идеальным испытательным субъектом. Наивная, без семьи, вряд ли будет задавать вопросы о последующих процедурах, рекомендованных знаменитым врачом, спасшим ей жизнь и теперь платящим ей зарплату».
Эта мысль показалась Лэнгдону отвратительной, но он заставил себя сосредоточиться на текущей задаче. — «Ты видишь здесь что-нибудь связанное с тем, о чём ты писала?»
Она покачала головой. — «Пока нет. И здесь нет ничего особенно компрометирующего, что можно было бы взять с собой в качестве доказательства их действий. Всё, что я могу сказать — они проводят очень сложные, внутренние операции на мозге».
Остров доктора Моро, — подумал Лэнгдон, чувствуя беспокойство от мысли, что ЦРУ проводит тайные операции в подземной лаборатории на чужой территории. — «Давай продолжим поиски».
Они быстро вышли из медицинского блока, вернувшись в коридор с чёрной плиткой, углубляясь дальше в «Порог».
Они достигли ещё одной ниши, в которой тоже была дверь, но эта дверь была покрыта толстым слоем акустического поролона.
— «Иммерсивные вычисления», — прочитала Кэтрин табличку рядом с дверью.
— «Это может быть что-то важное».
Не зная, чего ожидать, Лэнгдон последовал за Кэтрин в комнату, стены, потолок и пол которой, казалось, были покрыты чёрным ковром. Единственный свет исходил от приглушённой подсветки плинтусов, которая загорелась, когда они вошли.
Посередине комнаты стоял ряд из восьми необычно глубоких кресел с ремнями безопасности через плечо. Каждое из них покоилось на собственном клубке гидравлических рычагов и клапанов. — «Они на карданах», — сказал Лэнгдон. — «Эти кресла двигаются».
Кэтрин кивнула, приближаясь к ним. — «Иммерсивные вычисления — это, по сути, продвинутая виртуальная реальность. Движение этих кресел синхронизировано с изображениями и звуком, который подаётся вэти». — Она подняла с кресла какой-то футуристический, непрозрачный стеклянный шлем. — «Глубоко спектральные панорамные дисплеи. Это исключительно продвинутая виртуальная реальность, Роберт».
Виртуальная реальность? Что они тут делают?
Кэтрин направилась к компьютерному терминалу в конце комнаты. — «Данные, необходимые для запуска этих VR-симуляций, огромны, и, скорее всего, они работают на более мощной системе… например, на той». — Она указала на стеклянное окно с рядами компьютеров за ним. — «Хотя подозреваю, что доступ ко всему осуществляется здесь, с этого терминала». — Кэтрин села и включила компьютер.
Лэнгдон присоединился к ней, пока они ждали загрузки терминала. — «Ты упоминала VR в своей рукописи?»
Кэтрин взглянула на него и кивнула. — «Пару раз, да, но только вкратце. Я однажды участвовала в VR-эксперименте в Princeton Engineering Anomalies Research, и этот опыт повлиял на моё решение изучать нелокальное сознание. Так что я написала об этом».
— «Правда? Это кажется релевантным».
— «В принципе, возможно», — сказала она скептически. — «Но не...»
— «Расскажи», — настаивал Лэнгдон.
— «Ну… как ты знаешь, цель VR — по сути, обмануть мозг, заставив его поверить в иллюзию. Чем больше виртуальных данных ты можешь передать разуму — визуальных, звуковых, двигательных — тем больше шансов убедить мозг принять искусственную ситуацию как реальность. Тот момент, когда ты начинаешь верить в иллюзию, психологи называют «присутствием»».
— «Я как-то пробовал виртуальный скалолаз», — сказал Лэнгдон. «Я буквально оцепенела от страха».
«Точно. Ваш разум убедил ваше тело, что вы находитесь на краю пропасти и в опасности. Иллюзия стала вашей временной реальностью. Я тоже испытала «присутствие» в VR-эксперименте в Принстоне, хотя… мой опыт был несколько иным. Поистине трансформационным».
«Что это было?»
Она оторвалась от компьютера и улыбнулась. «Если говорить просто… я ощутила своё сознание — и оно было нелокальным».
Кэтрин никогда не забудет тот первый волшебный момент «отделения от себя». Этот опыт изменил её жизнь, укрепив её интерес к изучению сознания.
Эксперимент начался с того, что её преподаватель в Принстоне попросил Кэтрин встать одной в пустой комнате. По селектору он велел ей надеть VR-очки. Когда она это сделала, её мгновенно перенесло на огромный луг, где она стояла среди цветов и деревьев.
Картина была идиллической… с одним неожиданным поворотом. Она больше не была одна.
В двух шагах от неё стояла её точная… копия. Двойник спокойно улыбался и смотрел прямо в глаза Кэтрин. Глядя на другое свое «я», Кэтрин, конечно, понимала, что это проекция, и всё же ощущение было тревожным. Она провела почти минуту на лугу лицом к лицу с самой собой.
Затем голос преподавателя по селектору велел Кэтрин протянуть руку и положить её на плечо своего призрачного двойника. Это смутило Кэтрин. Мой двойник не реален. Неуверенно она подняла руку и опустила её на плечо своего другого «я». Ожидая ощутить в руке лишь пустоту, она была потрясена, когда её ладонь легла на настоящее физическое плечо. Ещё более шокирующим стало то, что в тот же миг Кэтрин почувствовала тяжесть своей руки на собственном плече!
Эффект был совершенно дезориентирующим, и её мозг внезапно задался вопросом:
Какое тело… мое настоящее тело?!
Вид её руки, лежащей на плече двойника, в сочетании с ощущением руки на её собственном плече, оказалось достаточным сенсорным сигналом, чтобы сместить восприятие Кэтрин о «физическом «я»» в другое тело. Несколько мистических секунд её сознание парило вне её самой. Она была наблюдателем, бесплотным разумом, взирающим на своё собственное физическое тело… подобно пациенту с околосмертным опытом, парящему над своим мёртвым телом.
В тот момент Кэтрин испытала блаженное ощущение, что её сознание свободно и не нуждается в физической форме для существования. Даже после возвращения к своему подлинному «я» послесвечение «освобождения» не покидало её многие дни.
Несмотря на мощный эффект, Кэтрин узнала, что иллюзию было довольно просто создать. Когда она надела VR-очки и встала на место, лаборант бесшумно вошёл в комнату и встал прямо перед Кэтрин. Когда она подняла руку, чтобы прикоснуться к своему «призрачному двойнику», Кэтрин невольно положила ладонь на плечо лаборантки, которая в тот же миг своей рукой коснулась ее плеча. В этот момент ощущение собственного «я» Кэтрин легко покинуло физическую оболочку.
Разумеется, это не был подлинный опыт внетелесного переживания, но ощущение оказалось настолько мирным, умиротворяющим и связанным с нематериальным миром, что это окончательно определило ее научный интерес к возможной нелокальности сознания.
Пока Кэтрин заканчивала свой рассказ, компьютер загрузился до экрана приветствия.
— Запаролено, — вздохнула Кэтрин. — Я этого боялась. Пока мы не знаем, какие симуляции они здесь проводят, нельзя даже предположить, связано ли это VR- пространство с моей книгой.
Лэнгдон опустился на металлический стул у стола и сделал несколько попыток угадать пароль. Безуспешно. В итоге он отрицательно покачал головой и поднялся. — Может, они симулируют внетелесный опыт? Как в твоем случае? Это ведь пересекается с эпилепсией, Сашей и удаленным набл...
— Верно, но... — Кэтрин внимательно осмотрела шлемы и кресла на шарнирах. — Чувство подсказывает, что здесь происходит нечто иное.
Ее взгляд переметнулся к панорамному окну и компьютерному залу за ним. Она подошла и попробовала открыть металлическую дверь рядом, но та была заперта. Прижавшись лицом к стеклу, Кэтрин рассмотрела помещение: стойку с серверами, контейнеры с электронным оборудованием и холодильник с прозрачной дверцей, уставленный разноцветными флаконами.
И вдруг она резко отпрянула. — Что за чёрт?! Лэнгдон поспешил к ней. — Что там?
— Эти... Кэтрин показала на ряд из восьми предметов у дальней стены. — Этим не место в VR-лаборатории.
Лэнгдон всмотрелся в восемь передвижных стоек для капельниц из нержавеющей стали.
— Инфузионные системы, — взволнованно прошептала Кэтрин. — И холодильник полный препаратов! Здесь совмещают внутривенные препараты с виртуальной реальностью.
— И... это необычно?
— Очень! Такие эксперименты с двойным воздействием могут серьезно повредить мозг. Передозировка способна буквально изменить его физиологию...
— Изменить... как?
— Зависит от препаратов, — ответила Кэтрин, вглядываясь в стеклянный холодильник и безуспешно пытаясь прочитать этикетки. — Роберт, мне нужно попасть туда и выяснить, что именно они используют. Тогда мы сможем понять их цели...
Лэнгдон на секунду задумался, затем кивнул. — Отойди. — Он направился к столу, вернулся с тяжелым металлическим стулом и прицелился в окно.
— Погоди, ты что...
— Мы и так уже по уши влипли, — пожал он плечами. — Разбитое окно погоды не сделает.
С этими словами он развернул корпус и запустил стул в стекло, как молот в легкой атлетике. Стул врезался в окно, и стекло частично разлетелось вдребезги.
Кэтрин вздрогнула, ожидая срабатывания сигнализации, но в «Пороге» по-прежнему царила зловещая тишина.
Лэнгдон подошел к окну и локтем выбил оставшиеся осколки. Затем осторожно просунул руку, нашел ручку и открыл дверь изнутри.
— Не элегантно, но эффективно, — усмехнулся он. — Прошу вас, доктор.