Он был главою десяти контор —

Менял их по неведомой причине.

Коль верно, что не пойманный — не вор,

Ему средь честных место и поныне.

Сначала он отгрохал особняк,

Гектар деревьев насадил фруктовых.

Потом купил полдюжины собак

И дюжину замков полупудовых.

Потом поставил ульи в пять рядов —

Снабдил базар и фруктами, и медом.

Тогда увидел, что вполне готов

Любые тяготы делить с народом.

Не знал покоя он в своем саду:

Засохнет ветка — ветки было жалко.

Зато тянул служебную нуду,

Как говорят, ни шатко и ни валко.

Он круглым стал под старость, будто нуль,

С чуть-чуть заплывшим, но суровым взором.

Так четверть века жил себе куркуль

За трехметровым крепостным забором.

Теперь усадьба начала ветшать:

Ремонт затеешь — тьма и тьма работы.

Не лучше ль рухлядь государству сдать

И тем себя зачислить в патриоты?

В раздумье он бродил четыре дня,

На пятый заявил в горисполкоме:

— Возьмите все хозяйство у меня,

Но дайте мне квартиру в новом доме.

Он убедил себя на склоне лет,

Что ни к чему бесплодные излишки.

Себе оставит только партбилет

Да некий куш, осевший на сберкнижке.