Не пора ли нам признаться, муза,

Честно взвесив стопку тощих книг,

Что от нашего с тобой союза

Прок, мы сами видим, невелик.

Нам с тобой труднее стало ныне

Покрывать стихами чистый лист,

Может, потому, что ты — богиня,

Ну, а я — безбожник, атеист.

Люди скажут: странная компанья!

Но, клянусь началом всех начал,

Никакого чуждого влиянья

Я в своей душе не замечал.

Ты сама свой путь определила —

Ничего плохого нету в нем.

Даже с олимпийской кровью в жилах

Можно думать только о земном.

Ты порой бываешь, как шальная,

А весной всегда с тобой беда:

Как почуешь приближенье мая,

Так спешишь неведомо куда.

Повлечет, потянет в лес и горы,

Только свой порог переступи.

В шахте музу видели шахтеры,

Трактористы видели в степи.

Для нее потребность — не обуза,

Быть поближе к людям, к их труду.

Ну, а я? Едва ль простит мне муза,

Если вместе с нею не пойду.

У меня свои дела по плану,

Да и трудно гнаться мне за ней.

— Коль не хочешь — принуждать не стану,

Я найду другого — посильней.

Но сдаваться на таких условьях

Вряд ли согласится кто-нибудь.

И, забыв о слабости здоровья,

Твердым шагом продолжаю путь.

— Ты не стал с годами безрассудней,

Так усилий, друг мой, не жалей:

Чем упорней трудимся мы в будни,

Тем бывают праздники светлей.

— Это верно… Все-таки не скрою,

Что в тебя я меньше верить стал.

Почему же, муза, мы с тобою

Не пробьемся ни в один журнал?

Только сунься — всюду встретишь давку

И стихов на десять лет запас…

— Вот чудак! Пиши в литфонд заявку,

Пусть дадут путевку на Парнас.