Нездоровится Степану,

Хоть и был могучим дед.

Умирать, пожалуй, рано,

А работать — мочи нет.

— Надо, дедушка, лечиться,

Будешь снова ты здоров.

Молодая фельдшерица

Приносила порошков.

Банки ставили Степану:

Поправляйся, старина.

У него от этих банок

Стала пегою спина.

Все же боль, не утихая,

Гложет кости старику.

И лежит Степан, вздыхая,

Бородою к потолку.

Все родные погрустнели,

Приуныла вся семья.

— Да, как видно, в самом деле

Спета песенка моя.

Сын сказал: — Ну что ты, батя,

Старость — вовсе не резон.

Лучше слазь-ка ты с полатей

Да поедем-ка в район.

Не ответил дед ни слова,

На пол слез и — в путь готов.

…Много там вокруг больного

Собралося докторов.

Чем-то били по коленам,

Что-то мяли в животе

И насквозь его рентгеном

Просветили в темноте

И болезнь такого сорта

Вдруг нашли у старика,

Что бедняге без курорта

Не помочь наверняка.

…Ходит, чуточку робея,

Дед впервые на веку

По курортным по аллеям,

Опираясь на клюку.

В ванну кверху бородою

Погружается до дна,

Над зеленою водою

Только лысина видна.

Зря ни дня он не потратит.

Есть и сон и аппетит.

Завтрак съест — поспит в палате,

Съест обед — в лесу поспит.

Все прямее держит спину.

И однажды после сна

Под кусты клюку закинул,

Потому что не нужна.

— Молодею. Просто чудо! —

Слышит врач от старика. —

Если с годик тут пробуду,

Сброшу лет до сорока.