К концу дня я была вымотана, выжата и хотелось притвориться глухой, немой, спятившей. Вот последнее мне очень даже удавалось. Я реагировала на ректора академии дергающимся глазом и нервным смехом, за которым скрывалось желание кое-кого большого придушить и закопать в парке. Останавливало меня лишь понимание, что доставить его в парк будет проблематично. Но я в красках представляла, как бесчувственное тело под воздействием перемещающего заклинания парит над аллеями, а студенты с преподавателями машут вслед черными платочками, провожая в последний путь скоропостижно умершего ректора.

Я никогда не думала, что способна на такие ужасные мысли. Всегда была добра и покладиста, всем помогала да и сейчас готова. Только жизнь с Синтером открыла мне глаза на многое. Мои наивность и доверчивость испарились за годы супружества. Я стала более осмотрительной и перестала верить каждому слову. На пути любого человека могут встречаться учителя, преподающие ему уроки. Тяжелые уроки, например, предательство. Такое меняет отношение не только к себе, но и к миру.

До вечера оставалась пара часов, когда все данные сошлись и я удовлетворенно выдохнула. Осталось все перенести на склад и подписать принятие товара для поставщика. Вся в мыле, уставшая и жутко голодная, я вышла из зала.

В коридоре никого не было, только из кабинета ректора доносился требовательный голос:

— Ты все узнай. Перепроверь и выясни, с какой целью и для чего писали. Да, выслал тебе. Постарайся… Еще вчера.

Работа и еще раз работа. Сколько всего надо знать, уметь, решать постоянно возникающие вопросы! Никогда не хотела быть руководителем. Огромная ответственность и нервное напряжение.

Я прибавила шагу. Если поспешу, то поужинаю вместе с сыном. Но сегодня мне не светило солнце Интарии — не суждено было быстро закончить свой первый рабочий день. Не успела я миновать кабинет ректора, как услышала:

— Лина, идем!

Эйт Гурский взял на себя важное задание — провести для меня экскурсию по академии. Мы прошли по всем зданиям. Он рассказывал, где что находится и на что стоит обратить внимание. Я смотрела и слушала.

— Здесь у нас библиотека. Элладир Кар ее бессменный хранитель. Каждая книга под его щепетильным учетом, каждый учебник под неустанным надзором. Добрый вечер, — поздоровался ректор с низеньким старичком с заостренными ушами.

— Как он может быть добрым? Скажите, эйт Гурский, когда верхние стеллажи в тридцать третьем отсеке с пособиями по созданию артефактов приведут в порядок? Вы видите вон ту гору книг? Они без сбрасывающего пыль заклинания. А я не могу ежеминутно махать над ними опахалом и отгонять мелкие, въедливые, вездесущие пылинки. Они забиваются в корешки книг и сушат древние фолианты, отчего те трескаются.

— Простите… — перебила я эльфа. — Я могу взглянуть на стеллажи?

— Что? А вам зачем? Неужели ректор привел вас в помощницы? — заблестели маленькие глазки хранителя.

— О нет, эта помощница моя, а всех своих ты распугал непрекращающимся ворчанием. С тобой никто не уживается.

— Неправда! Стойте, а вы, юная эйта, случайно не от Розы пришли?

— Все верно. Именно Роза сказала, что в академию требуется бытовой маг.

— Пф!.. Она сказала. Это я сказал. А ну-ка пойдем посмотрим, что вы там умеете.

Не обращая на ректора внимания, хранитель библиотеки обхватил мое запястье длинными пальцами и потянул в сторону. Пришлось наклониться, чтобы ему было удобнее меня вести. Эльф ступал медленно и бесшумно босыми, покрытыми шерстью ступнями по каменному полу. Казалось, мы никогда не дойдем до проблемной мебели, а моя согнутая поясница начала ныть.

Поднявшись на второй этаж и пройдя между стеллажей, доверху заполненных книгами, мы остановились у покосившегося шкафа.

— Вот! — ткнул в него пальцем эльф. — Видите, как все запущено? А мне говорят: «Добрый вечер». Какой же он добрый? Он абсолютно мрачный, раздражающий и дискомфортный, а все из-за вот этого.

Я взглянула на шкаф и ничего сверхъестественного не заметила. Шкаф как шкаф. Немного покосилась стеклянная дверца. Ну я и взялась привести его в порядок. Прошептала заклинание восстановления и взмахнула рукой, а в следующий миг отлетела на два метрина, врезавшись спиной в ректора.

«Матушка родная, что это было?» — задавалась я вопросом, пока эльф-библиотекарь ругался на чем свет стоит:

— Вот паразиты! Когда только успели, паршивцы экспериментаторы? Лоботрясы и изверги, крушители драгоценных знаний!

Ректор, придерживая за локоть, вернул меня в горизонтальное положение.

— Вы как, Лина?

— Вроде бы жива. Что это было?

— Что, что… Студенты шутки шутят, — всплеснул маленькими руками эльф. — И что теперь делать?

Присмотревшись к шкафу более внимательно, я заметила небольшое пятно, словно кто-то подышал на стекло. Подошла ближе, и точно, то самое… Улыбнулась своим воспоминаниям. В детстве я с друзьями подшучивала над соседями. Мы устанавливали легкое заклинание на отражающие предметы — блестящие ручки дверей, окна, стекла карет. Дотрагиваясь до них, человек получал ощутимый укол в руку, не мог выйти или зайти, открыть или закрыть окно. Здесь же студенты слегка перестарались, увеличили активность заклинания, вот мой бытовой дар и отрикошетил, отбросив меня в сторону.

— Лина, идемте! Я позову профессора артефакторики и декана боевого факультета, они разберутся, в чем дело. У нас мало времени на это.

— Я быстро, здесь все просто, — остановила я ректора.

Достала из кармана платья носовой платок и протерла запотевшее стекло шкафа. А то еще собрание устраивать будут из деканов, целый совет собирать из-за детских проделок. Я тоже хороша. Но это станет мне уроком: в академии стоит быть внимательней, перед тем как магичить. Убрав следы запирающего заклинания, я восстановила покосившийся шкаф и возвела на нем надежный отпугиватель пыли.

— Отлично! Теперь можно возвращать книги на место, — оповестила я эльфа.

— А что вы сделали? — изумленно смотрел то на меня, то на шкаф библиотекарь.

— Это большой секрет и мои таланты, уважаемый эйт Кар, — улыбнулась я.

Покинув счастливого эльфа, ректор провел дальнейшую экскурсию по зоопарку академии, познакомил меня со смотрителем, а я записала еще несколько его просьб в свой вед-аналитик. Затем мы заглянули на полигон, обошли лабораторию целителей, где мне вновь был дан перечень необходимого инвентаря.

— Лина, все, что просят преподаватели, может находиться на складе. Если нужного не найдется, то при большой необходимости закажите.

Намек был понят: тратить академические средства надо по делу, а не из-за хотелок каждого встречного.

В подвал, где находился склад, мы спустились к сумеркам. Маглампы на стенах больше походили на древние факелы, чем на новейшие магические изобретения. Да и стены не вызывали романтического трепета, а внушительно высились над нами, достигая потолка не меньше чем в пять метрин над головой. Замыкались они куполообразным потолком. Задрав подбородок, я рассматривала жутковатые разводы на них. Видимо, здесь был потоп и не раз. Кое-где виднелась старинная мозаика, которая, скорее всего, время от времени сыпалась на приходящих сюда.

Шагая по извилистым туннелям, я старалась не влезть в паутину и мечтала быстрее отсюда уйти. К тому же нужно было забрать Элана с занятий, а ректор все не унимался:

— Лина, идемте.

Ноги гудели, просили хозяйку не издеваться над ними, ворчали на ректора в моей голове: «Ему хорошо, он один шаг делает, а мы за ним три». Как бы намекнуть, что рабочий день близится к концу и хорошо бы нам отложить осмотр подвала на завтра? Не сочтет ли он это наглостью? Все-таки я на испытательном сроке и моя задача показать себя с лучшей стороны, а не в первый же день указывать на завершение рабочего времени.

— Скажите, а в детском корпусе во сколько заканчиваются уроки? Не хотелось бы заставлять ждать преподавателя, — перешагивая порог огромного склада, спросила я ректора.

— Не стоит беспокоиться. Ребенка никто не оставит одного. К тому же воспитатели подготовят для него комнату и познакомят с другими учениками.

— Я бы хотела, если это возможно… чтобы сын жил вместе со мной в отведенной комнате.

Ректор словно не услышал или просто не стал отвечать. Продолжил говорить о том, куда можно перенести мебель из зала приемов. Я же приметила несколько симпатичных диванчиков, слегка выцветших, но целых. Низенькие столики с красивыми кованными ножками. Штук пять одинаковых запыленных пуфиков. Подумала, комплект выйдет замечательный и облагородит холл административного здания, заполнит пустоту и добавит уюта. Помимо мебели здесь имелись и многочисленные незнакомые мне приборы. Амулеты, спящие артефакты, устаревшие котелки для зелий, колбы, уличные маглампы и даже целый отсек с постельным бельем.

— А кто занимается оснащением комнат в студенческом общежитии?

— У каждого факультета есть декан, а у декана помощники. Они составляют списки необходимого и будут отправлять их вам. Комнаты уже подготовлены, так что до лета вас трогать не станут. Работы много и без этого. Вы ответственны за распределение, списание, пополнение. Пока придется справляться самой. Скоро выйдет из отпуска Клотильда, помощница Ильгиды, и станет легче. Иногда сами студенты могут обращаться, но вы смело можете отправлять их к демо… — ректор осекся, — к их кураторам. Иначе налетят все сразу и вам от них не отбиться.

Когда мы вышли в тускло освещенный коридор подвала, я с облегчением вздохнула. Неужели все? Силы мои были на исходе. Стало уже все равно, уволят меня или нет, больше я не могла стоять на ногах. И если мы не выберемся на свет богов сейчас же, я признаюсь в своей никчемности.

— Что ж, думаю, на сегодня достаточно. Если что-то будет неясно, спрашивайте Ильгиду. Идемте, Лина.

Это его «Идемте, Лина» в данном контексте звучало просто волшебно.

— Все осмотреть мы не успели. Но, думаю, разберетесь? — Он остановился и так взглянул на меня, что я усомнилась, что разберусь во всем. Я кивнула, а он все не отворачивается.

Пауза затянулась, и, не зная, как быть, я махнула на первую попавшуюся дверь.

— А там что? — отвела взгляд.

— Где?

— Вон там, в углублении. Ниша в разветвлении коридора. Кажется, дверь металлическая, но я не уверена. Перламутром отливает.

Он повернул голову, куда я указала, и дышать стало легче, но ненадолго. Ректор нахмурился и взглянул на меня. В полутьме голубые глаза почернели из-за расширенных зрачков, на скулах заходили желваки и, показалось, тень от его фигуры стала ползти по стенам подвала, устрашая меня своим шевелением.

— Там ходить не стоит. Хранятся вредоносные элементы магического отката. И это не металл, а коралл из Белого моря, удерживающий еще не утилизированный потенциал. Вам ясно, эйта Рид? — с нажимом спросил ректор.

— Д-да, конечно.

Чего это он? Я что, сама себе враг — ходить туда, куда не стоит ходить? Очень надо. К тому же мне вообще за Эланом пора. Я обошла ректора и направилась к выходу. Только свернула не туда, и меня развернули обратно.

— Выход там, Лина! — хмыкнул ректор.

Выбравшись из сырости и затхлости подвала, я с жадность вдыхала слега сладковатый воздух, насыщенный предгрозовым озоном. Совсем стемнело, надо поспешить забрать сына и вместе поужинать.

— Благодарю, что показали мне, где что находится, эйт Гурский. Я постараюсь вас не подвести и наладить работу хозяйственной части академии.

Ректор поправил вырез мантии и кивнул в направлении парка.

— Идемте, Лина.

— Куда⁈ — воскликнула я слишком эмоционально.

В самом деле, кажется, я понимаю, почему здесь такая высокая зарплата. Сотрудники не выдерживают долго и мало кто желает здесь работать. А денежное довольствие хоть как-то скрашивает рабский труд.

— Проведу вас. Заодно проверю, как дела у младших классов, — ответил ректор, а я выдохнула с облегчением.

Корпус для детей стоял в стороне от академических зданий, через парк с золотым деревом, лавочками и небольшим озером с узорчатым кованным мостиком.

Пока Элан собирал свои ученические принадлежности и надевал куртку, я спорила с его воспитателем. Миранда Янис не соглашалась со мной, утверждала, что ребенок должен жить вместе с другими детьми. Говорила, в общежитии присмотр круглосуточный, все обустроено для удобства воспитанников. Возможно, она права, но я была не готова. Мы с Эланом всегда вместе. Ей не скажешь, что я боюсь и мои страхи небеспочвенны. В любой момент все может повернуться не так, как хочется, и нам придется в спешке покинуть стены академии. Пусть лучше сын будет рядом.