Под уверенным взглядом Розы и после ее слов о том, что у меня все получится, я поднялась в отведенную нам с Эланом комнату. Две узкие кровати с чистым постельным бельем, столик и пара стульев. В нашей комнатке скромно, но уютно, и для меня второе намного важнее первого.

За дверью в умывальне слышался плеск воды, но уже спустя секунды появилось мое чудо.

— Мам, ты где была?

— Привет, сынок, я на рынок ходила. Ты давно проснулся? — Я поцеловала ребенка в темную макушку. Обняла ладонями пухлые щечки и заглянула в черные, как у его отца, глаза.

Они похожи. Очень похожи внешне, но в моем сыне все-таки нет надменности и злобы. Пренебрежения, которое часто сопровождалось агрессией и подавлением. Да, он мал, ему всего шесть. Жизнь не устраивала ему проверок на прочность. Хотя разве только в этом дело? Синтер ни в чем не нуждался с детства. Ему был неведом голод, холод да и родительской любовью он не был обделен. Как он стал таким жестоким, завистливым, не пренебрегающим наказанием даже для своих близких? Я поежилась от воспоминаний — несправедливых обвинений и мелочей, которые могли вывести из себя супруга.

— Недавно, мам. А что Роза сегодня приготовила?

Я улыбнулась. Ну как тут можно устоять и не зацеловать свою радость? За что я и принялась.

— Мам, ну мам, хватит! — захохотал проказник.

— Давай иди, сладкоежка, завтракай. Я сейчас спущусь.

Когда я решилась на побег, пришлось солгать сыну. Сказать, что мы играем в прятки, затем — что нам просто необходимо пожить отдельно от папы. Время шло, но, удивительно и даже странно, сын не спрашивал, когда мы вернемся домой. Не задавал неудобных вопросов.

Тяжело вздохнув из-за угрызений совести, я ополоснула лицо теплой водой. Промокнула полотенцем остатки влаги. Вернулась в комнату и переоделась в темно-зеленое платье с белыми ажурными манжетами и воротником. Струящаяся ткань подчеркивала фигуру, но платье не выглядело фривольно. Я наскоро расчесала и собрала волосы в ракушку на затылке. Создала строгий, уверенный образ. Осмотрела себя придирчивым взглядом в зеркале и, удостоверившись, что иллюзия изменения внешности работает, спустилась вниз.

Элан сидел спиной ко мне и уплетал булочку с марципаном. Роза крутилась возле плиты, помешивая кашу, а ее младший сын Мирт, увидев меня, поднялся из-за стола.

— Доброе утро, Лина, — поприветствовал и отодвинул мне стул.

Симпатичный, светловолосый, с тонкими чертами лица тридцатилетний мужчина. В темной рубахе и таких же брюках, подтянут и свеж. Словно не работает каждый день за троих. Он грузит товары на рынке и получает для матери скидки на многие продукты для пекарни.

— Светлого утра, — поздоровалась я.

Обеденный стол, как всегда, накрыт с любовью. Несколько пузатых графинов с напитками, подносы с пирогами, полная масленка, розетка с вареньем и свежий хлеб. Я подвинула к себе фарфоровую чашечку с тонкой ручкой. Налила чая из вместительного заварника и добавила в него кусочек сливочного масла.

— Фу, мам, как ты это пьешь? — скривился Элан.

— Сын, что за «фу»! — пожурила я его. — Мне так нравится, вкус мягче, нежнее. Привычка, наверно, так твой дедушка Грин, мой отец, всегда пил, — пожала я плечами.

Как хорошо было дома. Нет, не в том месте, куда привел меня Синтер после нашего соединения в храме богини Оры. А там, где я жила с родителями. Небольшое поселение Дорк на границе с королевством Градия. Мы были счастливы там. Я все повторяла за отцом, бегала за ним хвостиком и привычку пить чай с маслом переняла у него.

— Элан, побудешь с Розой? Я отлучусь ненадолго.

Сын кивнул, а я, поблагодарив Розу за завтрак, встала из-за стола и направилась к выходу из пекарни. Мирт нагнал меня возле двери и помог надеть пальто.

— Я присмотрю за Эланом, не переживай, — подмигнул мне.

Знаю, я ему симпатична, ухаживает за мной, помогает с ребенком. Хорош собой, надежный и обходительный, но он видит меня не совсем такой, какая я есть. Возможно, медные локоны ему не пришлись бы по душе. В день побега я изменила облик. Качественной иллюзией внешности скрыла рыжие, почти красные волосы под темными прядями, убрала родинку над губой, а также поменяла цвет глаз с зеленого на карий.

— Ли, слушай, давай сегодня вечером сходим… погуляем?

— Мирт, я не знаю, как все пройдет. Возможно, устроюсь сегодня на работу. А там пока неясно, как с расписанием и обязанностями. Что меня ждет и сколько я там пробуду, неизвестно…

— Ли! — перебил он. — Я тебе не нравлюсь?

— Мирт, прошу… — выдохнула.

— У тебя кто-то есть?

— Нет, просто сейчас не самое подходящее время. Прости… мне надо идти.

Погода радовала. Зимнее солнце светит ярко. Воздух пропитан запахом моря, а на вершинах гор лежит белое покрывало. Сейчас в Дорке дороги, наверно, снегом замело, а в Морене метели только собираются спуститься с острого хребта и выбелить побережье. Я застегнула пальто, поправила сумку на плече и уже привычно ступила на брусчатку, направляясь к экипажам, следующим в академию.

Спустя час я уже с увлечением разглядывала стену, тянущуюся по обе стороны от меня. Длинная, в два человеческих роста высотой, из природного камня, она полностью огибает академию. За ней виднеется часть учебных зданий. А с одного из них в небо устремляется, врезаясь в белое облако, шпиль. Странное дело, от его острия в форме наконечника стрелы расходится еле заметное марево — своеобразное поле, окутывающее всю прилежащую территорию и накрывающее ее, словно купол.

— Посторонись! — крикнул возничий, которому я перегородила дорогу.

Из подъехавшей повозки выпрыгнуло несколько студентов, парни и девушки. Шумные, веселые, с горящими глазами, не обращая на меня внимания, зашагали к воротам. Я сделала пару осторожных шагов вслед за ними, прошла сквозь необычное мерцание. И там, где кожа не была скрыта одеждой, ощутила легкое покалывание. Лицо защекотало, а по ладоням прошли мурашки. Секунда, и все исчезло. Пожав плечами, я смелее направилась к воротам.

— Идет еле-еле, а мы опаздываем, — возмутилась у меня за спиной писклявая девица.

— Это вы мне? — взглянула я на двух девушек лет семнадцати.

Одна из них, закатив глаза, демонстративно задела меня плечом и огрызнулась:

— Не спешишь на занятия — подвинься! — оглядела меня с ног до головы и добавила: — Да какие у тебя занятия? Ты уже старая.

Я закашлялась от такой наглости. Старая… Я… Да мне всего двадцать восемь!

— Молодая эйта, вам не кажется, что вы ведете себя не совсем вежливо?

Однако она, словно не слыша меня, продолжила идти, придерживая рукой пышный подол платья.

Нравы у молодежи сейчас хуже некуда. Но я так рассуждаю, словно мне действительно под полвека. Да, иногда так и кажется, ведь с четырнадцати лет пришлось многое взять на себя. Уход за домом родителей отбирал много сил. Я бралась за любую работу, которую предлагали. Мой опекун был не особо щедр на разные приятности. А девушке хотелось порадовать себя девичьими штучками — сережками, симпатичным платочком, мелкими радостями. По сути, Карл Порстон и не жил со мной. Приезжал раз в месяц, осматривал дом, задавался вопросом о моем самочувствии и уезжал. Оставлял несколько инт, которых хватало только хлеб купить.

Решив не заострять внимание на поведении студенток, я вошла на территорию академии. Огромная площадь пустовала.

«Занятия начались», — подумала я и отыскала глазами административное здание. Найти его не составило труда. Академию не раз упоминали на иллюзиях и газетных страницах. Лучшие маги, великие деятели и стражи королевства проходили обучение именно здесь. А крышу этого монументального строения ни с чем не спутать — величественные мраморные статуи богов и всех живых существ, населяющих мир Атерры, гордо смотрели с нее на дворец короля.

Я протиснулась в приоткрытые массивные двери. Холл здания тоже был пуст. Из его центра вверх уходила лестница, широкая, каменная, светлая, с узорчатыми перилами. За ней — огромное окно в несколько метрин, которое не мыли, наверно… никогда: солнце ударяло в стекло и освещало слой пыли и разводы на высоких створках. Такое чувство, что в академии ни разу не убирали. На полу сор и следы от обуви. На боковой стене, будто приклеенный впопыхах, висел одинокий лист белой бумаги. Исчерканный графитовым стержнем, он указывал номера кабинетов преподавателей и деканов.

— Ну хоть что-то. — Я вела пальцем по строчкам, выискивая ректора академии. — Дарк Крим — декан боевого факультета, Максимилиан Леру — история Атерры, Гридис Грамм — артефакторика. Нет, все не то, — дошла до конца списка. — Гилатер Гурский — ректор Королевской академии, кабинет десять. Отлично!

Осталось найти этот кабинет. Я свернула в коридор, но меня ждало разочарование. Ни на одной из дверей не было номеров. Таблички сняты — остались только прямоугольники более яркого цвета на дереве. Подергав за все дверные ручки первого этажа, я удрученно прошептала:

— И куда дальше?

Королевская академия, тоже мне. Стражи у ворот нет, в главном здании пусто. И как, по их мнению, здесь кого-то отыскать? Неудивительно, что требуются сотрудники. Они просто уходят, не найдя никого из администрации. В конце концов, поставили бы дежурного из учеников или наняли служащего. На стенах — большие портреты преподавателей и ректоров академии, не у них же спрашивать.

— Эй, есть здесь кто-нибудь?

Эхо отразилось от стен коридора и смолкло в холле. Прелестно. Пусто. Никого. Но вдруг где-то под потолком раздался сильный грохот. Поправив сумку и чихнув пару раз из-за пыли, я взбежала на второй этаж. С правой стороны из приоткрытой двери донесся раздраженный голос:

— Да кто придумал такую мебель! Не повернуться!

Приблизившись, я постучала, но меня не услышали, и я заглянула в проем.

— Нет, это просто невозможно, дорогая, — раздался сдавленный мужской голос из-под перевернутого громоздкого стола. — Я просто не успею все… Хорошо, я постараюсь приехать, но не обещаю, — следом послышался звук отключения пространственного зеркала и вновь глухой стук, а следом ругательства!

— Да что ты будешь делать! Для гномов все строили, что ли!

Из-за стола появилась сначала светлая макушка, которую потирала огромная рука, затем голубые глаза, высокие скулы, прямой нос и подбородок с ямочкой.

Меня заметили.

Широкие брови мужчины съехались на переносице, выделяя глубокую морщинку на лбу.

— Здравствуйте. Если вы поступать, то прием давно окончен. Приходите в следующем году, — проговорил без запинки незнакомый мне эйт и продолжил подниматься… и подниматься.

Он встал в полный рост, а у меня невольно приоткрылся рот. Нет, незнакомец был одет… и прилично. В строгой белой рубашке и брюках, удерживающихся широким тканевым ремнем. Немного всклокоченные волосы… Но, богиня, какой же он высокий и крупный! Я никогда не считала себя маленькой. Мой рост выше среднего, и порой мне бывало неуютно среди других, однако сейчас я почувствовала себя миниатюрной феей.

— Молодая эйта, вы меня не расслышали? — недовольно произнес мужчина. — Зачем вы пришли? Не могли дождаться у кабинета?

Нет, ну таких я точно не видела. У нас в Дорке жил дядя Мильх, местный кузнец. Его все называли Крогом, как самое высокое дерево на Атерре, но и он уступает этому в габаритах. Передо мной сейчас мужчина широкий в плечах, выправка как у стража Интарии, воевавшего за свободу королевства. Небольшая седина на висках и то еле заметная на фоне светлых волос. Мне стало не по себе от такой мощи. Ноги дрогнули, и я попятилась, скрываясь за дверью, совершенно забыв, зачем сюда шла. Сбежала на первый этаж и только тогда остановилась.

— Что за ерунда?

Стояла посреди холла и копалась в своих ощущениях, которые не могла понять. Страх? Нет. Точно не он. Страх я ни с чем не спутаю, он меня не покидал на протяжении нескольких лет жизни с Синтером. Ждешь с ужасом прихода мужа. Спешишь, перепроверяешь себя, проделанную прислугой работу. Вытираешь незаметное пятнышко от дыхания сына на стекле окна… Нет, сейчас это не страх, обволакивающий, изматывающий и не выходящий из головы. Это другое, но что?

— Вы почему не на занятиях? — прозвучало поодаль от меня.

— Простите? — взглянула я на среднего возраста и с лишним весом эйту, идущую ко мне.

— Спать надо по ночам, а не стоять и зевать сейчас, милочка! Почему не на занятиях, спрашиваю? — Пухлой рукой женщина поправила высокую прическу и тяжело вздохнула. — Как за всем усмотреть? Нет, он считает, что я смогу и преподавать, и зачислять, и распределять, и следить за всем необходимым для академии. Может, он думает, если я демоница, то мне усталость неведома. — Махнув на меня рукой, странная эйта прошла мимо.

— Эм… постойте!

— Что еще? — недовольно отозвалась она, продолжая идти вглубь коридора.

— Подскажите, где найти кабинет ректора. Мне сказали, что академии требуется бытовой маг. Я бы хотела…

Демоница резко остановилась и обернулась, расплываясь в широкой улыбке с выделяющимися клыками.

— О богиня! Наконец-то! — возвела она руки к небу, точнее, к потолку. — Вы бытовик?

— Да, но у меня…

— Вы приняты!

— А?

Я растерялась от неожиданности, а женщина вернулась ко мне и с безуминкой в глазах добила:

— Пойдемте, я вас оформлю, и вы сразу приступите к своим обязанностям.

Я, конечно, с этой целью сюда и пришла — устроиться на работу, но чтобы вот так сразу… Меня начали одолевать сомнения. Возможно, здесь не все так красочно, как я себе вообразила. Только вот незнакомка, по всем признакам сотрудница академии, уже уверенно шагала по коридору, и мне оставалось только следовать за ней.

— Меня зовут Ильгида Брум. Вы себе даже не представляете, как вы вовремя. Столько всего накопилось! — Демоница достала из кармана ключ-заклинание в форме небольшого шара. Приложила его к высокой двустворчатой двери с резными завитками на широких наличниках. Та послушно открылась, пропуская нас. — Учебный год в разгаре, а у нас вон что творится. — Эйта Брум ткнула пальцем перед собой и стала протискиваться между столами, стульями и коробками, продолжая сокрушаться. — Через несколько месяцев празднование нового года, нового становления природы и восхваление богов за их помощь, а я одна все не успеваю, — зарычала демоница. — Зачем он дал расчет Ретавии Верг? Нет, понятно зачем! Она сама перевелась, не смогла пережить провал в любовном вопросе. А теперь он меня на ее место поставил, не успел к началу года найти профессора бытовой магии. Конечно, детки не виноваты, их нужно учить. А что делать с канцелярией? Кто будет разбирать новую мебель, расставлять ее и убирать ту, которая испорчена? Следить за подсобными рабочими, которые отлынивают от работы? Скоро белого дня не увидим, настолько здесь грязные окна. Молчу об отчетности и документах. Поставщик три месяца не может получить от нас принятие заказа. И не получит, я не успеваю.

Я не совсем понимала, о чем говорит эйта, но, цепляясь за углы стеллажей, протискивалась вслед за ней. Помещение немаленькое и все заставлено до потолка. Узкие проходы, лабиринты из досок, креплений, полок, зашитые в мягкую ткань зеркала. Полный завал.

— Здесь у вас склад? — прервала я стенания Ильгиды.

— Склад? — усмехнулась она. — Склад у нас в подвале, а это… — обвела руками пространство, — когда-то было приемным холлом! Ученики и посетители приходят сюда решать возникающее проблемы. В этом году все с ног на голову. Моя помощница Клотильда заболела, в начале учебного года. Выздоровела, все хорошо! Слава богине! А когда вернулась и увидела все это безобразие… ушла… нет, убежала в отпуск! Представляете! В отпуск! И ведь ей не скажешь, что не время. Она в этом отпуске не была несколько лет, как и я, впрочем. А следом и профессор бытовой магии отомстила, сбежала к конкурентам в соседнее королевство. Обиделась, что не поддержали ее. Да как тут поддержишь, если некромант наш влюбился, но не в нее. И сам некромант редкий гость в академии. То у него свадьба, то работа на корону, то молодая жена внимания жаждет. Хорошо, что заместитель имеется, уже проще.

Мы подошли к двум столам, на которых лежали высоченные стопки документов. Я огляделась по сторонам и представила весь объем работ… Внезапно раздался грохот. Секунда тишины и…

— Ильгида-а! — послышался знакомый голос с ноткой обреченности. — Ты здесь?

Демоница спохватилась и взглянула на меня озабочено.

— Здесь я, здесь! Там, где столы, — крикнула, как я поняла, новый профессор бытовой магии. — Вы в порядке?

— Да, но мне не помешала бы помощь.

— Я помогу, — опередила я Ильгиду.

Возвращаться к двери ей не особо хочется, комплекция пышная, а протискиваться через эту свалку та еще задача. Я вернулась к выходу, и картина открылась забавная: проход завален столами и стульями, боком ко мне стоит тот самый высокий мужчина, капля пота медленно стекает по его лбу, тогда как руки подняты и удерживают навалившуюся сверху груду мебели.

— Вы?

— Я⁈

— Я же сказал, прием на обучение окончен!

Тут из другого конца зала раздается свирепый голос демоницы:

— Так вы что, поступать на бытовую магию пришли, а не на работу устраиваться?

— Что? Нет! — возмутилась я и высказала накопившееся: — Я на работу. Мне сказали, требуется бытовик. Пришла, а здесь никого не найти. Табличек на дверях нет, доски-иллюзии с расписанием приема тоже, только листок на стене. Не удивлюсь, если он уже отвалился и его сквозняком сдуло. Куда смотрит ректор академии! Да у нас в Дорке даже на самом захудалом постоялом дворе и то управление лучше.

В зале воцарилась неописуемая тишина. Демоница за стеллажами смолкла, а мужчина смотрел на меня во все свои голубые глаза, кажется, забыв, что держит с десяток столов, чтобы те не рухнули. Капля пота все же скатилась ему на белую рубашку, оставив мокрое пятно. Тут я поняла, что наговорила лишнего.

— Извините, мне не стоило… Давайте я вам помогу, — взмахнула рукой.

Столы, удерживаемые эйтом, послушно поднялись вверх и ровненько разместились друг на друге, аккуратно уперевшись в потолок. Упавшие и перекрывшие проход стулья взметнулись следом, расчищая путь к двери. Я удовлетворенно осмотрела свою работу.

— Ну вот, так лучше, — улыбнулась, пытаясь сгладить неловкую ситуацию.

— Ильгида! Я буду у себя! — откашлялся эйт. — Вы идете за мной, — добавил для меня, заправляя выбившуюся рубашку в брюки.

Следуя за мужчиной, я смотрела ему в спину и соображала, что наговорила. Вроде все по делу, да, может быть, в обвинительном тоне, но правду. И лгать я не умею. Синтер сразу понимал, когда я лукавлю. На моем лице расцветает яркий румянец, и бегающий взгляд выдает меня молниеносно… Должно быть, этот великан тоже профессор. А если еще и друг самого ректора? Тогда вряд ли меня здесь ждет трудоустройство. Сникла я основательно, но что теперь об этом говорить.

Впереди идущий эйт нагнетал мое нервозное состояние своим молчанием. Размашистым шагом шествовал по коридору, заставляя меня ускориться. Мне стало жарко. Я расстегнула пальто, сняла его и повесила на руку. Воротник платья вдруг стал у́же, плотно прилегал к горлу, не давая глубоко вдохнуть. Набрав темп, я почти бежала, чтобы поспеть за великаном. Когда он резко остановился, я за малым не врезалась в него.

— Не спешите, мы пришли! — открыл ключом-заклинанием дверь и пригласил меня войти.

Затемненное окно небольшого помещения едва пропускало солнечный свет. Стол с кипами документов, несколько цветов в напольных вазонах и два учебных стула. Пока я рассматривала кабинет, эйт прошел в смежный с ним. Взял из платяного шкафа и надел мантию красного цвета. Застегнул ее на скрытые пуговицы и разместился в кресле за огромным письменным столом.

— Входите и присаживайтесь, — указал мне на стул.

Перехватив ремешок сумки и поправив пальто, я прошла к нему и присела на предложенное место.

— Меня зовут Гилатер Гурский, я ректор Королевской академии.

Я поперхнулась.

— И пока вы не начали оправдываться за сказанное, предупрежу. Вы правы.

Я немного выдохнула, а ректор тяжело вздохнул.

— Нехватка кадров у нас — факт. Конечно, так было не всегда. В прошлом году сложилась непредвиденная ситуация. По разным причинам академию покинули несколько профессоров, а вместе с ними и подсобные рабочие. Быстро найти нужных специалистов не так просто. Ильгиду Брум, занимающую должность моего помощника в отделе снабжения и заведующую хозяйственной частью, я перевел на должность декана бытовой магии. И, как вы поняли, ее предыдущее место пустует. Нужен хороший бытовик. Сильный. С опытом подобной работы. У вас есть рекомендации? — Ректор сплел пальцы в замок и положил руки на стол, покрытый специальной впитывающей влагу эмалью.

Я видела такую столешницу у нашего градоначальника в Дорке. Помню, он хвалился, что если вдруг прольется его любимый бодрящий напиток, то ни один документ не пострадает. Люди подшучивали над ним:

— Лучше бы меньше пил за рабочим столом, и не было бы необходимости тратить деньги, честно заработанные подданными королевства.

Я про себя улыбнулась, вспоминая смешки и подначивания в адрес большого человека нашего маленького городка. Может, ректор тоже злоупотребляет?

Нахмуренные белесые брови сидящего напротив руководителя академии слегка приподнялись в ожидании моего ответа. Ну что ж, настало время немного слукавить. Постараться не выдать тихую ложь бегающими глазами. Не отрывая взгляда от ректора, я начала заготовленную речь:

— Меня зовут Лина Рид, — встала и протянула руку, чтобы поздороваться.

Ректор тоже приподнялся и ответил рукопожатием. Широкая кисть с реками вен и длинными прямыми пальцами обхватила мою. Совсем слегка, словно боясь сжать крепче.

— Я недавно переехала с сыном в столицу из небольшого городка на краю Интарии. Наш дом… — потупила я взгляд, пытаясь изобразить грусть и тяжелые воспоминания, но так и не смогла выдавить слезу, хотя очень старалась, — наш дом сгорел, и я осталась вдовой. Все наши вещи пришли в негодность, как и многие документы, кроме подтверждения обучения. И то оно немного потрепано и почернело… — Я протянула Гурскому бумагу с печатью о прохождении обучения на дому.

Конечно, ненастоящую, с измененным именем, но качественно оформленную и, что самое главное, обычную, бумажную. Да, сейчас предпочитают визировать документы аурой, но они не из дешевых, и многие довольствуются обыкновенными, написанными преподавателем от руки.

Я посмотрела на ректора, и, кажется, он не проникся моей тирадой. Смотрел на меня внимательно, затем взял мой документ. Морщинки в уголках глаз напряглись, и я затараторила, чтобы он не особо вчитывался в бумагу:

— Но вы не думайте, я хороший работник. Обучалась бытовой магии на дому, и мои преподаватели меня хвалили. Всегда все выполняю в срок. Труда не боюсь. Умею вести счета. Да и к детям отношусь хорошо и никогда не обижу, — зачем-то добавила я.

— Как раз последнее не проблема. Защита академии вас бы не впустила, если бы вы замышляли плохое для ее учеников и преподавателей, — как бы невзначай проговорил ректор.

На этих словах мы замолчали. Я не знала, что добавить. Возможно, о Розе? Сказать, что работаю и живу у нее? Она может дать рекомендации.

— Какой у вас второй дар? — спросил Гурский.

Я на секунду замешкалась, но ответила:

— Второй дар не раскрыт. Наверно, совсем незначителен, — пожала плечами, солгав.

Он кивнул. Неудивительно. В большинстве случаев оно так и есть, не всегда проявляются два дара. Порой они настолько малы, что сливаются с повседневными, не выходящими за рамки обычного умениями. А мой второй дар, даже думать о нем не хочу. От него одни беды и беды только для меня. Поэтому я приняла решение больше никого не посвящать в это. Так спокойнее всем.

— Что ж, — отклонился на спинку кресла ректор. — Даю вам испытательный срок в два месяца, а там будет видно. В этот период жалование в три тысячи инт. — Эйт Гурский постучал пальцами по столу. — Времени искать другого специалиста нет. Через пару недель к нам приезжают представители академии из королевства Маркены во главе с послом самого короля. Для перенятия опыта в учебном процессе, налаживания связей и, возможно, организации обмена студентами. Необходимо все привести в порядок. Список работ Ильгида вам подготовит.

Я нерешительно закивала, еще не веря в такую легкость трудоустройства на весьма высокую должность. Надо же, три тысячи — это замечательно. За два месяца соберу на взятку стражам. К тому же Элана одену, найму ему преподавателя для учебы, куплю столько береники, сколько он захочет, а мне-то и не надо многого.

— Сколько лет вашему сыну? — отвлек меня от мечтаний ректор.

— Эм… почти семь. — Я предвидела его дальнейшие слова, поэтому здесь тоже пришлось солгать.

Элану только недавно исполнилось шесть, но он мальчик смышленый и опережает своих сверстников по знаниям.

— Прием студентов закончен, но ребенку необходимо обучение. Под присмотром высококвалифицированных преподавателей он приступит к занятиям, а вы — к своим обязанностям. Чтобы не тратить время на проезд до академии.

Я вновь кивнула утвердительно, а сама и не могла желать лучшего. Это просто сказочно, неужели все получится? Мой план осуществится?

На этом ректор поднялся из-за стола и подошел к окну. Отодвинул тяжелую портьеру и, сцепив руки за спиной, посмотрел в небо. Поняв, что разговор окончен, и стараясь не шуметь, я взяла свой документ об образовании со стола, и пошла к двери.

— Зачем вы изменили внешность? — раздалось так внезапно, что я вздрогнула.

Что? Как⁈ У меня самая качественная иллюзия, последняя разработка. Да, теневая, но изготовитель клялся, что ее никто не распознает, и гарантировал анонимность. Такие имеются в продаже, но на них метка «Для раскрытия личности в случае надобности». Здесь же ее нет, оттого она и под запретом. Я судорожно прикоснулась к лицу, к волосам. Руки задрожали, а эйт Гурский обернулся.

— Она не сошла, — проследил за моей реакцией. — Иллюзии — мой дар. Сейчас мода такая, менять внешность? Вы весьма приятная особа, зачем скрывать то, чем наградили вас боги?

Немного истерично я подхватила версию ректора:

— Ну… да, это все модное веяние, — и, запинаясь, добавила: — Хотелось внести немного разнообразия в свою жизнь. Знаете, новый город, новая судьба, цвет волос, прическа…

Почувствовала себя глупой и голой. Словно меня увидели всю и не только внешность, но и мои тайные страхи. Будто догадались об истинных причинах установки иллюзии. Я поспешила ретироваться.

— Всего доброго, эйт Гурский.

Выбежала на свежий воздух, облокотилась об огромную входную дверь. Щеки горели, на лбу выступила испарина, но порыв зимнего воздуха тут же охладил пылающее лицо. В висках стучали слова: «Зачем вы изменили внешность?» Слова, перечеркнувшие многое. А главное, здесь мне не место, не жить в столице, не работать. Начинать нужно все сначала. Скрываться и заметать следы. А была надежда, что все получится, все удастся. И что теперь? Снова бежать. Только где взять средства на это? Где?

Над головой раздалось громкое «бом!», вырывая меня из состояния отчаяния. Бой магчасов вспышкой пронзил колотящееся сердце, выбил из него остатки маленькой, едва зарождающейся надежды на счастье. А через несколько мгновений дорожки, выложенные светлой и темной плиткой, заполнили студенты. Площадь запестрила разного цвета формой: желтые, бурые, темно-синие, черные платья и костюмы учеников зарябили в глазах. Поднялся шум — споры, смех, выкрики.

Я медленно выдохнула. Отерла влажный лоб платком. Только сейчас почувствовала, что замерзла, руки заледенели и меня бьет мелкая дрожь. Надела пальто, поправила сумку и поспешила к выходу из академии. Необходимо все обдумать.

Дом Розы пустовал. Мирт еще не вернулся с рынка, а хозяйка магичила над своими сладостями в пекарне. Я же, терзаемая мыслями, поднялась к себе в комнату.

Как быть? Терять хорошую должность и заработок не хочется. Рисковать и быть разоблаченной тем более.

Синтер, уверена, до сих пор ищет меня и сына. Все ради своих желаний и непонятных дел. А я ведь верила ему. Верила красивым речам, нежным ухаживаниям. Одинокой девчонке большего и не надо было. Чуть тепла, подарки красивые и обещания — те, которые слышать хотелось. Крепкую, надежную семью. Дом светлый, уютный, где царит любовь, как у родителей моих было. Влюбилась в него, галантного, умеющего ухаживать. Не замечала, что все это не от искренней любви, той, когда сердце стучит от одной лишь встречи с возлюбленным. Той, которой не нужны предлоги с запятыми и троеточиями, потому что она есть и ей неважно, кто ты, какой у тебя дар. Она всегда поддержит, поможет, не беря ничего взамен. Глупая я и доверчивая была, за что и поплатилась унижением, годами изматывающим заточением в доме.

— Надо бежать!

Из-под кровати достала походный мешок, прохудившийся в нескольких местах. Укрепила бытовым заклинанием нити мешковины, еще послужит. Уезжать далеко не стану, все же с Упаковщиком встретиться надо через два месяца и узнать у него о дальнейших действиях.

Законы Интарии не всегда на стороне женщины, тем более неблагородных кровей. Мне не доказать своих прав и мучений, доставленных супругом. Смешно, но еще и осудят, что любви захотела, жила в достатке, все, что желала, получала. Благородный муж пылинки сдувал. Просил взамен помощи, а я, неблагодарная, отплатила за все это побегом. И совсем неважно, что за закрытыми дверями спальни слышались мои стоны от пощечин и мольбы прекратить унижения, просьбы простить за непослушание, за свою неуклюжесть, когда опрокинутый стакан, например, пачкал дорогой ковер. Синтер всегда напоминал мне: «Ты никто. Тебе не поверят. У меня связи…»

Я сложила вещи Элана в мешок, бросила туда свое второе платье. В потайной карман аккуратно вложила портрет-иллюзию родителей. Присела на кровать, а саму трясет от воспоминаний о прошлом. Слез только нет. Они все давно высохли. Сама Долина Успокоения может позавидовать.

— Лина, ты вернулась? Можно? — постучала в дверь Роза.

— Конечно, входи.

Пышная юбка, передник поверх нее и белоснежный чепчик на голове делали Розу похожей на дрожжевую булочку. Едва из печи, с запахом ванили и темной корицы. Я улыбнулась доброй хозяйке с печалью. Жаль с ней расставаться.

— Почему вид кислый, словно у пирожка с капустой квашеной? Что приключилось? Вещи собрала, значит, приняли в академию, а глаза не горят радостью, — сходу определила мое настроение.

Я пожала плечами. Лгать не хочу. Роза присела рядом на постели и руку мою взяла в свою.

— Послушай, Ли, не знаю, что тебя гложет, и не буду лезть в душу. Но порой боги дают нам второй шанс. Только от нас зависит — использовать его или продолжать бояться, что не выйдет, не получится. Убегать от своих страхов. Ты хорошая молодая женщина, и сын у тебя прелестный мальчик. Решать тебе — жить прошлым или дать себе быть счастливой.

Роза поднялась и вышла за дверь, оставив меня в глубокой задумчивости, в смятении из-за выбора, который предстояло сделать. Она знает то, что и все: мой супруг отправился к богам после жуткого пожара, Элану было непросто, поэтому я просила не упоминать об этом при нем. Но как же ее слова попали в самое сокровенное, в мою реальную жизнь.

Весь оставшийся день я не находила себе места. Просмотрела вещающий экран иллюзий, выискивала новости о пропавших и находящихся в розыске людях. Но нигде о нас не упоминалось. Прошлась по экипажам дальнего следования. Выбирала, куда можно поехать и где затаиться. Пока не вернулся сын, полный радостных впечатлений за день.

Элан искрился энергией, хохотал, рассказывая о своих приключениях с Миртом. А моя душа разрывалась на части. Я винила себя за все: за то, что собираюсь лишить ребенка таких вот счастливых моментов, людей, которых он полюбил. Я кричала в душе, улыбаясь ему. Смеялась от его искренних эмоций, а внутри шторм терзаний накрывал меня с такой силой, что хотелось выть. Так закричать в мир, чтобы хоть кто-то услышал. Услышал и помог, подсказал, как верно, как правильно поступить. Но нет, тишина.

Вечер прошел тихо. Роза рассказала о новом рецепте пряников, а сын без умолку болтал о море. Я же решила не спешить с выводами и принять предложение ректора. Озвучила, что буду работать в академии.

— Я рада за тебя, Ли. И не забывай о нас, приходи в гости, мы всегда тебе рады, — поддержала меня Роза, а Мирт промолчал.

Что ж, придется рискнуть, дороги назад нет, необходимо собрать недостающую сумму.