Ирка с Домом, едва ступив в ворота Зухары, окунулись в атмосферу крупного пустынного города. Даже здесь, на окраине, возле небольших белых домиков на низких табуреточках сидели люди, преимущественно мужчины, и вели торговлю. И чем дальше наши герои продвигались к центру, тем больше город становился похож на один огромный рынок.

Ирке казалось, что здесь продается и покупается все: специи, ткани, свежие и сушеные фрукты, сладости, талисманы и обереги от всех напастей, лекарственные снадобья, ковры, кувшины и еще многое, многое другое. В ней проснулось женское любопытство: хотелось все как следует рассмотреть, потрогать руками, попробовать на вкус. Некоторые продавцы нанимали себе зазывал, которые громко оглашали ассортимент товаров, соревнуясь, кто кого перекричит.

Больше всего сейчас Ирка мечтала о том, чтобы купить себе новую одежду, желательно просторную и светлую, как здесь носили местные, хорошенько вымыться и переодеться в чистое.

Домик ее желания прекрасно понимал и разделял.

— Тут где-то должны быть бани, — сообщил он ей. — Но для начала нам нужно выменять золото на местные деньги, и найти какое-то жилье.

Он аккуратно, предусмотрительно убедившись, что никто в их сторону не смотрит, вынул драгоценный слиточек из кармана своего коричневого плаща.

По мере продвижения вглубь города улочки и площади становились все многолюднее.

Они пошли вдоль широкой улицы, озираясь по сторонам, подыскивая что-то вроде ювелирной лавки, в крайнем случае — ростовщической.

— Золото, брильянты, драгоценные камни… — услышала Ирка зазывалу по другую сторону ряда.

— Идем! — схватила она Дома за рукав, — только тебе лучше молчать. У тебя голос далёк от женского.

Они зашли в лавку, возле которой надрывался крикун.

— Приветствую вас, сестры Тегерая, у Аль-Биллятдина! Что желаете посмотреть, золото, драгоценные камушки? Ожерелья, серьги? — произнес невысокий полный мужчина за прилавком, одетый в длинную белую рубаху почти до пят.

Ирка показала слиток:

— Вас интересует покупка золота?

— Позвольте-ка рассмотреть, — торговец сцапал слиток из Иркиной руки, подбросил на руке, попробовал на зуб, затем бросил на небольшие весы с гирьками.

— Такое себе золотишко! Но я очень щедрый и уважаю ваш святой город, поэтому сто кат, пожалуй, дам, — сказал он, сверкнув темными хитрыми глазами.

Ирка глянула на Дома, тот сдвинул брови и замотал головой.

— Что? — сморщилась она. — Всего сто? Вы верно, держите нас за дурочек.

— Ну из уважения к культу Дун Гоорна и красоте сестер-правительниц, сто двадцать, так быть, — покачал тюрбаном торговец. — Но это я уже себе в убыток беру.

Ирка снова посмотрела на Дома. Тот опять сдвинул брови и затряс головой.

— Вашей прекрасной подруге не нравится моя цена? — умильно сложив ручки на круглом животе, поинтересовался продавец.

— Чистое аурусбургское золото! — не выдержал Дом — пятьсот кат, не меньше!

От его резкого голоса продавец подался назад.

— Двести пятьдесят забирайте и идите куда подальше, пока я стражу не позвал! Мошенники! Где вы достали аурусбургское золото? Уж точно не в Тегерае! — он поджал губы. — Обчистили какого приезжего вельможу?

Ирка и Дом решили не привлекать излишнего внимания, забрали предложенные деньги в обмен на слиток и удалились восвояси.

Впрочем, вырученной суммы им хватило, чтобы снять две скромные комнаты на постоялом дворе для торговцев и прикупить одежду. Кое-что даже осталось на еду и, о чудо, поход в бани!

Восточные бани находились в нижней части города. Дом отсчитал половину от остатка их общего бюджета и выдал Ирке, вместе они дошли до входа в купальни, и там разделились, условившись ждать друг друга на этом же месте. Оплатив вход, Дом пошел направо, в мужскую часть, Ирка, соответственно, налево, в женскую.

В общей раздевалке было некомфортно, на нее без стеснения глазели все посетительницы. Наверное, ярко-рыжие женщины с мощными руками и ногами и стальным прессом, были здесь в диковину. Не убавлял лишних взглядов и темный рисунок на лбу.

— Метка Тегерая! — шептались за ее спиной женщины, обсуждая ее лицо, тело и волосы.

— Да хватит уже пялиться! — не выдержала Ирка. — Женщин-варваров что ли не видали?

— Красноволосых ни разу! — сказала одна из тех, что посмелее.

— Откуда у тебя на лбу знак? — спросила ее немолодая сморщившаяся, как чернослив, зухарийка.

— Дар сестер-правительниц Тегерая.

— За что? Они просто так не дают его.

— А мне дали, — дерзко заявила Ирка. — Все, пресс-конференция окончена. Я пошла мыться! — сообщила она, оборачивая тело тонкой белой простынью, углядев, как это делают другие.

Могла ли та, прошлая Ирка, подумать, что когда-нибудь хоть немного позволит себе разговаривать с людьми в таком тоне? Платить той же монетой за наглость, бесцеремонность, бестактность. В новом мире, в другом теле, легче было начать все с нуля. Стать другой, пусть совсем не такой, какой она себе представляла обновленную Ирку, когда ехала домой в забитой маршрутке, но все равно гораздо более счастливой.

Парилку предваряла омывальная: в большие глиняные ковши можно было набрать воду, на полках стояли куски мыла с разными травяными и цветочными добавками, а еще разведенная в больших чанах неведомая жижа.

— Это для чего? — поинтересовалась Ирка у девушки, которая занималась тем, что тщательно втирала в длинные темные волосы ту самую жижу.

— Это масляная глина, — ответила та, — чтобы волосы были гладкие и блестели.

— Вот это спа-салон! — обрадовалась Ирка тому, что не все ей преодолевать тут трудности, испытывать голод, зной и другие прелести приключенческой жизни.

«Интересно, — думала она, расплетая свои одеревеневшие косы, которые последний раз тщетно пыталась промыть в водах горного ручья, — ведь говорят, что куда бы ты ни отправился, от себя не убежишь! А у меня вышло иначе. Не всегда происходит так, как говорят». Подвела она итог своим банным размышлениям.

Грязь, пот, пыль смывались и наступало облегчение и ощущение легкости в теле. Масляной глиной она также усердно воспользовалась.

«Дамиан, там, наверное, уже быстро вымылся и прирос к камню в ожидании напарницы. Ну и ладно, от небольшого ожидания никто еще не помер!»

В парилке она заняла свободное местечко на горячей каменной скамье и принялась усиленно потеть. Дверь открылась и рядом с ней уселась та самая бестактная зухарийка, которую Ирка про себя окрестила Черносливой. Места на скамьях было хоть отбавляй, и на верхнем, и на нижнем ярусе, но та села чуть ли не касаясь Иркиных коленей своими, что не понравилось последней.

— Волосы у тебя диковинные огненные, хорошие, здоровые, — сказала Чернослива Ире.

— Угу, — ответила та, давая понять, что к разговору не расположена.

— Кожа ровная, хоть пятки и жестковаты, — продолжила та. — Но это исправится.

Ирка встала со своего места и демонстративно пересела на ярус выше. Тут было жарче.

Девушка, которая объясняла ей в омывальной про глину, подалась к ней и прошептала на ухо:

— Это Хасыным, ты с ней любезнее будь, у нее большие связи во дворце. Старшая сваха во всей Зухаре. Она всех девушек так оценивает, не переживай.

Хасыным-Чернослива тем временем бесцеременно пересела к Ирке и продолжила осмотр.

— Конечно, от варвариц с их образом жизни невинности ожидать не имеет смысла, — проскрипела она.

— Слушайте, — возмущенно сказала Ирка, — вы можете меня в покое оставить? Я замуж не собираюсь.

— Порченая? — закивала головой старуха, — понятно дело. Зубы покажи!

— Кому это понятно? Я вам не лошадь, — Ирка пересела опять вниз, но настроение было уже не то, и она отправилась охлаждаться в купель. Окунулась в небольшой чан с прохладной водой и решила, что на сегодня с водными процедурами можно закончить.

В раздевалке с блаженным вздохом, Ирка взяла приготовленную стопку с одеждой. С белоснежной нижней сорочкой все было просто и понятно. А вот светло-голубую тунику пришлось покрутить, до того она была просторная, что рукава и горловина определились не сразу. Поначалу Ирка взяла ее вверх тормашками и легонько потрясла, расправляя, как пододеяльник, в котором нужно изыскать отверстие. Из туники что-то с легким звоном выскользнуло на пол. Разглядев находку, Ирка прикрыла влажные волосы голубым же платком, и выбралась из бань к месту встречи с Домом.

Тот уже сидел на камне, переодетый во все белое, с головой, прикрытой куском светлой тонкой ткани, подхваченной через лоб витой веревочкой.

— С легким паром! — весело сказала ему Ирка.

— Что я должен на это ответить? — поинтересовался Дом.

— Держите воровку! — в качестве ответа раздался знакомый Ирке скрипучий голос, — Вот она, вот! — Чернослива-Хасыным бежала к ним в сопровождении пятерых громил с алебардами.

— В чем дело? — поднялся с камня Дом.

— А в том, — заявила старуха, тыкая пальцем в Ирку, — Что эта бесстыжая девица украла у меня в банях перстень! Золотой, с вот таким рубином.

— Ну это совершенная чушь и ерунда, — сказал Ирка.

— А вы обыщите ее! — сказала старуха. Дом дернулся загородить дорогу стражникам, но Ирка спокойно сказала:

— Пусть обыскивают, Дом.

— В карманах хорошо посмотрите, — влезла Хасыным, — я видела, как она туда его сунула.

Вокруг них собралась уже небольшая группа из любопытствующих зевак и местных торговцев.

Один стражник подошел к Ирке и вывернул карманы туники. В карманах была пустота. Старуха изменилась в лице:

— Поищи получше, может, дыра в кармане?

— Нету там ничего, — пробасил стражник, — Хасыным-ада, вам показалось.

— Куда ты его дела? — спросила она у Ирки. — Признавайся!

Ирка в недоумении пожала плечами.

— Ну мы пошли, при всем уважении к вам, ада! — стражники собрались вернуться и занять свои посты.

— Подождите, — удержал их Дамиан, — а разве клевета в Зухаре не считается преступлением? Я слышал, что восточные государства порицают неправду, возведенную на других людей, наравне с воровством. Только что эта женщина на глазах у всех оклеветала ни в чем неповинную девушку. И её могла ждать ужасная расправа за это!

По собравшейся толпе прошел ропот:

— Парень дело говорит, Хасыным-ада, вы известная в городе женщина, не пристало так позориться! — выкрикнул один из торговцев.

— Тихо ты! — шикнула на него старуха, понимая, что ее подловили. Она исподлобья посмотрела на Ирку:

— Проси, что хошь, и мы расходимся.

Дом спросил у стражника:

— А так можно?

— Если пострадавшая сторона согласится на договор, то можно.

— Хорошо, — обвел присутствующих взглядом Дом, — если что-то пойдет не так, вы все свидетели! Ты согласна на договор? — спросил он Ирку.

— А что просить-то будем?

— Разберемся, — ответил Дом, — было бы у кого. Мадам Хасыным-ада, прошу вас на разговор.

Женщина поджав губы отошла с ними в сторонку. Стражники разошлись, кое-кто из любопытствующих остался, чтобы узнать, чем дело кончится.

— Ну и зачем? — спросила Ирка Черносливу.

— Это не я, это все алчные демоны попутали! — запричитала та. — Давно султанову лекарю Искатыму подыскиваю жену. Сам он хилый, даром, что лекарь, и дети у него все слабые. Он просил меня найти такую, чтоб здоровая была, как кобылица. Как ты! А наши все девушки или тощие, или жирные, как курицы. Все не то. Все ему не такие. Я как тебя увидела, сразу поняла, что вот она, кобылица наша! Высокая, здоровенная, ручища во! Бедра, как две горы! Посулил дом в центре Зухары за подходящую невесту. Богатый ведь, в почете, может, пойдешь по доброй воле? Будешь каждый день с утра до вечера мед пить и сладостями закусывать!

— Спасибочки за щедрое предложение, но я сладкое не очень люблю, — ответила Ирка.

— Ну я так и знала, что своенравная. Хотела тебя вынудить на договор, а ты вон как меня надурила. Что хотите? — со вздохом спросила Хасыным.

— Что про герцога Фольша знаешь? — Дом ответил вопросом на вопрос.

— Да ничего такого. Обосновался у нас тут в северной части давно уже. Но я-то обычная старуха, в государственные дела не вхожа. Знаю, что султан ему любезно лекаря предоставляет в пользование, того самого… Может, надумаешь, а? — Ирка сдвинула брови. — Ну нет, так нет.

— А зачем лекаря? — спросил Дом. — Герцог болеет?

— Да Искатым говорил, что не самому герцогу, какому-то старику. Не знаю я толком. Это и есть просьба, ответы на ваши вопросы?

— Устрой нам встречу с этим больным стариком, втайне от герцога. И мы о тебе забудем, — быстро проговорил Дом.

— Как я могу обещать? — спросила старуха.

— Есть у меня подозрение, — сказал ей Дом, — что ты не впервые крутишь ход с договором и строптивыми девушками. Если хорошенько опросить местных невест…

— Да поняла я, поняла… Устрою, как смогу. Только не сегодня, и не завтра, — пробурчала старуха.

— Смотри, слово сдержи, — пригрозил Дом.

— Да сдержу, раз уж прихватили, демоны иноземные.

— Перстень твой в раздевалке лежит под стопкой простыней. Беги, пока кто другой не сыскал! — раздобрилась Ирка.

— А ты понял, что за старик? — спросила она у Дома, когда фигура старухи удалилась на достаточное, чтобы не слышать их разговора, расстояние.

— Предполагаю.