«Полярная Звезда» с каким-то усталым, тяжёлым стоном опустилась на посадочную площадку Скальдии. Я прилип к иллюминатору и подумал, что даже наш старый, побитый жизнью грузовик не в восторге от этого места. Куда ни глянь — рыжие пустыни до самого горизонта. А над ними, как кривые зубы какого-то древнего монстра, торчали острые чёрные скалы. Когда открылся шлюз, в корабль ворвался густой и тяжёлый воздух. Он пах раскалённым железом, рудой и ещё какой-то едкой пылью, которая сразу же начала скрипеть на зубах. Неприятное местечко.

Сам порт был под стать планете — грязный, вечно орущий и какой-то злой. Повсюду, как муравьи, сновали грубые, потные шахтёры в спецовках неопределённого цвета. В тёмных закоулках между грузовыми контейнерами жались друг к другу какие-то мутные личности с вороватыми глазками. У самодельных прилавков местные барыги с пеной у рта торговались за каждый грамм добытой руды. Это был мир, где уважали только грубую силу и быструю наживу.

Капитан Семён Аркадьевич уже был на площадке. Он нацепил на лицо свою самую хмурую и недовольную маску и вовсю руководил разгрузкой. Его голос, усиленный громкоговорителем, гремел над портом, подгоняя ленивых портовых дронов. Капитан ненавидел такие дыры. Любая заминка, любая самая мелкая царапина на контейнере здесь могла обернуться штрафом. А слово «штраф» для Семёна Аркадьевича было, кажется, самым страшным ругательством во всей известной вселенной.

Наш заказчик уже топтался у рампы. Это был невероятно толстый гуманоид, чья физиономия и правда до смешного походила на свиное рыло. Короткая, утопающая в жире шея, маленькие, глубоко посаженные глазки-бусинки и влажный пятачок вместо носа. Звали его Матвей Свинёв, и он, кажется, был живым воплощением своей фамилии. Он стоял, уперев руки в необъятные бока, и с таким видом разглядывал наши контейнеры, будто мы доставили ему не дорогое медицинское оборудование, а партию тухлых овощей.

— Это ещё что такое? — прохрюкал он, брезгливо тыча толстым пальцем в один из ящиков. — Упаковка-то вздулась! Глядите! Термоизоляция нарушена! Вы мне что привезли, капитан, металлолом? Я заказывал стерильные медицинские инструменты, а не набор для игры в «угадай, какая тут у тебя бактерия»!

Лицо Семёна Аркадьевича медленно, но верно начало наливаться краской. Я видел, как заходили желваки на его щеках.

— Всё было упаковано строго по контракту! — прорычал он в ответ. — Все датчики в зелёной зоне! Можете сами проверить!

— Ваши датчики можете засунуть себе… в выхлопную трубу вашего корыта! — взвизгнул Свинёв, брызгая слюной. — Я вижу то, что вижу! Это брак! Я вам такой штраф сейчас выпишу, что вы до конца своих дней этот рейс проклинать будете!

Я посмотрел на капитана. Его кулаки сжались так, что костяшки побелели. Ещё немного, и он точно схватит что-нибудь тяжёлое и использует этого Свинёва в качестве учебного пособия по нанесению тяжких телесных. Пора было что-то делать. Я спокойно шагнул вперёд и подошёл к спорному контейнеру.

— Позвольте взглянуть, — сказал я. Мой голос прозвучал на удивление ровно и спокойно, и от этого они оба как-то сразу заткнулись.

Я обошёл контейнер. С чего я вообще решил, что могу помочь? Но ноги шли сами. Я провёл ладонью по холодному металлу, потом ещё раз. Пальцы сами, без моего приказа, остановились на уплотнителе крышки. Я нажал, почувствовал лёгкую податливость там, где её быть не должно. Вот оно. Откуда я это знаю? Вопрос, на который у меня не было ответа.

— Дело не в упаковке, — произнёс я, поворачиваясь к Свинёву. — И не в товаре. С ним всё в полном порядке. Проблема вот здесь, в уплотнителе на крышке. Видите? Маленькая деформация. Скорее всего, из-за резкого перепада температур, когда грузили. Термоизоляция была нарушена, но совсем чуть-чуть.

Я повернулся к побагровевшему капитану.

— Мы можем это исправить прямо сейчас. Минут за тридцать, не больше. Пара мотков армированного термоскотча и внешний подогреватель. Это будет стоить сущие копейки.

Свинёв недоверчиво уставился на меня, его глазки-бусинки бегали.

— И что мне с того? — прохрюкал он.

— А то, — я снова повернулся к нему и посмотрел прямо в эти маленькие глазки, — что вы получите свой товар в идеальном состоянии. Без малейших поводов для претензий. А мы, в качестве небольшой компенсации за причинённые вам моральные страдания, сделаем скидку на следующую перевозку. И, скажем, доставим вот ту небольшую партию, — я кивнул на несколько ящиков, стоявших чуть поодаль, — в соседний сектор. Совершенно бесплатно. Получается, все в выигрыше. Никаких штрафов, никаких испорченных отношений и нервов.

Торговец на несколько долгих секунд замолчал. Было видно, как в его голове крутятся шестерёнки, просчитывая выгоду. Предложение было слишком хорошим, чтобы так просто от него отказываться.

— Ладно, — нехотя выдавил он. — Показывайте, что вы там умеете. Но если хоть один скальпель будет испорчен…

И в этот самый момент, когда напряжение, казалось, вот-вот снова взорвётся, из нашего шлюза с тихим жужжанием выкатился Гюнтер. Наш робот-повар, видимо, решил, что деловые переговоры на пыльной планете — это лучшее время для внеплановой дегустации. На блестящем подносе, который он ловко держал в одном из своих манипуляторов, дымились свежеиспечённые булочки.

— Йа принёс вам угощение, чтобы поднять деловую атмосферу! — с невероятной гордостью объявил он своим механическим голосом с чудовищным немецким акцентом. — Фирменные булочки «Полярной Звезды»! Попробуйте!

Матвей Свинёв с большим подозрением покосился на поднос, но аромат, который исходил от выпечки, был таким аппетитным, что он не удержался и взял одну. Он поднёс её к своему пятачку, чтобы как следует понюхать, и его лицо вдруг скривилось в такой гримасе отвращения, будто ему подсунули дохлую крысу.

— Фу! Что это за гадость⁈ Они же рудой воняют!

Гюнтер ни капли не смутился.

— Йа, йа! Это мой новый, инновационный рецепт! — с гордостью заявил он, сверкая хромированным корпусом. — Булочки с добавлением пряности «Скальдийский Металл»! Очень полезно для организма, особенно для тех, кто работает в шахтах! Повышает содержание железа в крови! Sehr nützlich (Очень полезно)!

Я не выдержал и прыснул со смеху. Кира, которая как раз притащила моток скотча и уже собиралась мне помогать, тоже не удержалась и тихонько хихикнула. Даже суровые шахтёры, которые с интересом наблюдали за нашей сценой, заулыбались в свои пыльные бороды. Свинёв посмотрел на надкушенную булочку, потом на нас, потом снова на булочку. Его злость и жадность куда-то испарились, сменившись полным и абсолютным недоумением.

— Ладно, — махнул он своей толстой рукой. — Чините свой ящик. И… дайте мне ещё одну эту вашу… металлическую булочку. Странный вкус. Но, кажется, мне начинает нравиться.

Работа тут же закипела. Пока мы с Кирой быстро и аккуратно латали несчастный контейнер, капитан, который уже заметно повеселел, вовсю обсуждал с торговцем детали следующего контракта. А Гюнтер с видом великого кулинара раздавал свои «инновационные» шедевры, наглядно доказывая всем, что даже в самом пыльном и грязном порту галактики всегда найдётся место для маленьких, пусть и очень странных, радостей.

* * *

После того как мы успешно залатали контейнер и угостили Матвея Свинёва нашими фирменными «металлическими» булочками, тот заметно потеплел. Он даже перестал хрюкать от недовольства и теперь смотрел на нас почти с дружелюбием, сыто поглаживая свой необъятный живот. Мы уже собирались отчаливать, когда он жестом остановил капитана, который уже отдавал команду на отстыковку.

— Постойте, капитан, — проговорил он, вытирая жирные губы шёлковым платком, который выглядел на удивление чистым. — Не торопитесь так. У меня к вам есть ещё одно предложение. Деловое.

Семён Аркадьевич тут же навострил уши. Слово «деловое» действовало на него, как валерьянка на кота, заставляя забыть обо всём на свете. Его глаза, обычно хмурые, загорелись огоньком чистого, неподдельного интереса.

— Я тут краем уха слышал, — Свинёв понизил голос до заговорщического шёпота, оглядываясь по сторонам, будто боялся, что нас подслушают стены его собственного корабля, — что вы собираетесь в сторону туманности «Сад Гесперид». Места там дикие, неисследованные. И, говорят, опасные до чёртиков.

— И что с того? — настороженно спросил капитан, пытаясь сохранить невозмутимый вид, хотя я видел, как напряглись его плечи.

— А то, что по пути, в поясе астероидов у нашей планеты, есть одно очень интересное месторождение. Редкий минерал, иризиум-7. На рынке за него сейчас дают бешеные деньги. Но есть одна проблема, — он хитро прищурился.

— Какая же? — не выдержал Семён.

— Мои шахтёры — ребята хорошие, работящие, но они привыкли работать на стационарных платформах. На твёрдой, так сказать, почве. А там, в поясе, нужна манёвренность. Нужен корабль вроде вашего, который может подойти к астероиду, зависнуть на волоске от него, высадить бурильщиков и так же быстро убраться, пока его не пришибло соседним валуном. Мои корабли для такого не годятся, слишком неповоротливые.

Он сделал паузу, давая нам время переварить информацию. Я видел, как в голове у капитана уже завертелись шестерёнки, подсчитывая будущие барыши. Он даже губы закусил от напряжения.

— В общем, предложение такое, — наконец, выложил карты на стол Свинёв. — Вы делаете для меня эту работу. Я даю вам в аренду своих лучших роботов-бурильщиков и всё необходимое оборудование. Вам даже не придётся тратиться. Вы добываете руду, привозите её мне, и мы делим прибыль. Семьдесят на тридцать. Семьдесят, разумеется, вам.

Капитан аж крякнул от удивления, словно его ударили под дых. Семьдесят процентов — это была неслыханная щедрость, особенно для такого известного скряги, как Свинёв. Я был уверен, что Семён Аркадьевич сейчас начнёт торговаться просто по привычке, рискуя всё испортить.

— Это очень… выгодное предложение, — осторожно произнёс он, пытаясь скрыть свой азарт и напустить на себя вид опытного дельца. — Но почему такая щедрость? В чём подвох?

— Скажем так, — усмехнулся торговец, — это моя благодарность за спасённую партию. И за те булочки. Уж больно они мне понравились. Ваш повар — гений!

Я понимал, что дело не в булочках. Скорее всего, Свинёв просто не хотел рисковать своими людьми и кораблями в опасном астероидном поле. Проще было нанять нас, чужаков, и получить лёгкие тридцать процентов, не рискуя ничем. Но для нас это был идеальный вариант.

— Мы согласны, — сказал я твёрдо, прежде чем капитан успел открыть рот.

Семён Аркадьевич бросил на меня удивлённый взгляд, но промолчал. За последние дни он, кажется, начал доверять моей интуиции.

— Это отличный шанс, — добавил я, глядя прямо на капитана. — Мы заработаем денег, пополним запасы. И это будет отличным прикрытием для нашего настоящего маршрута. Никто не заподозрит, что мы летим к туманности, если официально мы будем работать на местном месторождении. Будем у всех на виду, и никто ничего не заподозрит.

А про себя я подумал о другом. Астероидный пояс. Это был не просто шанс заработать. Это был шанс найти новые улики. Может быть, даже найти ответы на вопросы, которые мучили меня в кошмарах.

Сделка была заключена. Уже через час на борт «Полярной Звезды» грузили тяжёлое оборудование и трёх огромных роботов-бурильщиков. Они были похожи на гигантских, неповоротливых жуков, выкрашенных в ярко-жёлтый цвет. В отличие от нашего изящного и педантичного Гюнтера, эти ребята были созданы для грубой работы. Их корпуса были покрыты вмятинами и царапинами, а из манипуляторов-клешней капало густое масло. Но при всей своей брутальности они выглядели на удивление добродушно, как старые, ворчливые, но надёжные соседи по гаражу.

Они тут же признали в Гюнтере своего. Ну, или почти своего. Один из буров, самый большой, с нарисованной на боку зубастой акульей пастью, подкатил к нашему роботу-повару, который как раз с маниакальной тщательностью протирал свой хромированный бок до блеска.

— Слышь, коллега, — проревел бур голосом, похожим на скрежет металла по бетону. — А правда, что ты в еду железо добавляешь? Уважаю! Правильный подход! Мы вот тоже любим приправить смазку металлической стружкой. Для вкуса! А то пресная она какая-то.

Гюнтер, который считал себя венцом кулинарной эволюции и потомком великих поваров, от такой фамильярности чуть не взорвался. Его единственный оптический сенсор замигал красным, как аварийный маяк.

— Nein! — взвизгнул он своим механическим голосом с непередаваемым немецким акцентом. — Йа не добавляю железо! Йа использую утончённую и редкую пряность «Металл» для создания неповторимого вкусового букета! Это есть высокая кухня, а не ваша примитивная шахтёрская баланда!

— Да какая разница, — добродушно не унимался бур. — Главное, чтобы вкусно было! Хочешь, я тебе отсыплю немного нашей фирменной приправы? Стружка из титанового сплава, высший сорт! Прямо из-под фрезы!

Гюнтер, кажется, был на грани нервного срыва. Он задрожал всем своим блестящим корпусом.

— Если ты, du dummer Bohrer (ты, глупый бур), немедленно не прекратишь это кулинарное кощунство, йа лично произведу коррекцию твоего вкусового модуля с помощью гаечного ключа на тридцать два! Йа сделаю из тебя консервную банку!

Робот-бур, кажется, не понял угрозы и протянул Гюнтеру свою огромную клешню, в которой была горсть блестящей стружки. Мы с Кирой, наблюдавшие за этой сценой из-за угла, уже не могли сдерживать смех. Кира зажимала рот рукой, а я просто тихо давился от хохота. Похоже, наш полёт к туманности обещал быть не только опасным, но и очень, очень весёлым.