Трап с тяжёлым стуком опустился на пыльную посадочную площадку, и я сделал свой первый шаг в ночь Скальдии. Воздух здесь был сухой, с отчётливым привкусом озона, оставшегося после работы наших двигателей. Внутри шлема мир выглядел совсем по-другому: всё вокруг было подсвечено зелёными линиями интерфейса, а звуки доносились глухо, словно из-под воды. Каждый мой шаг сопровождался мощным, но тихим шипением сервоприводов. Я чувствовал себя не человеком, а какой-то машиной, которую достали из ящика, чтобы выполнить одну-единственную задачу.

Я направлялся к бару. Тому самому, где несколько дней назад всё и началось. Я не пытался скрываться или идти незаметно. Наоборот, я шагал прямо по центру освещённой площадки, и мои тяжёлые шаги гулко разносились в ночной тишине. Несколько портовых рабочих, что курили у штабеля контейнеров, замерли и проводили меня удивлёнными взглядами. Наверное, для них я выглядел как призрак в чёрной броне, который просто появился из ниоткуда.

Двери бара выглядели такими же потрёпанными, как и в моих воспоминаниях. Я не стал тратить время, чтобы их открывать. Я просто толкнул их плечом. Старое дерево жалобно затрещало, и я оказался внутри.

Музыка, которая до этого играла в баре, резко оборвалась, словно кто-то просто выдернул шнур из розетки. Все разговоры мгновенно стихли. Десятки пар глаз уставились на меня. За самым большим столом в центре зала сидела та самая компания. «Ржавые Стервятники». Увидев меня, они на секунду замерли, а потом их лица исказились от ярости. Самый здоровый из них, тот, которого я тогда уложил первым, издал рёв, похожий на рык раненого зверя. Он опрокинул стол и бросился прямо на меня.

Остальные ринулись за ним.

Но это была уже совсем другая драка. В прошлый раз я был просто человеком в обычной одежде. Сейчас я был чем-то иным.

Первый громила замахнулся, чтобы ударить меня кулаком, который был размером с мою голову. Я даже не подумал уворачиваться. Моя рука сама дёрнулась вверх. Его удар пришёлся точно в бронированную перчатку. Раздался глухой, мокрый хруст, который я услышал даже через динамики шлема. Контрабандист дико взвыл от боли, глядя на свои сломанные пальцы. Я не дал ему времени прийти в себя. Короткое, почти незаметное движение — и мой палец ткнул его в какую-то точку под рёбрами. Громила захрипел, его глаза закатились, и он просто мешком рухнул на пол. Откуда я это знаю?

Второй попытался напасть сбоку, размахивая тяжёлой металлической кружкой. Я развернулся на месте так быстро, как не смог бы ни один обычный человек. Мои движения были быстрее, чем он мог среагировать. Я легко перехватил его руку и слегка надавил на сустав. Кружка с громким лязгом упала на пол. Ещё один точный удар по нервному узлу на шее — и он тоже обмяк, медленно сползая по стене.

Всё это происходило в почти полной тишине. Было слышно только шипение гидравлики моего доспеха и хрипы тех, кто уже лежал на полу. Я не избивал их. Я их просто «выключал». Быстро, чисто, без единого лишнего движения. Третий, увидев, что происходит с его дружками, попытался выхватить бластер, но я уже был рядом. Моя рука сомкнулась на его запястье с силой настоящих тисков. Он взвизгнул, и оружие выпало из его ослабевших пальцев. Ещё один болевой захват — и вот он тоже корчится на полу.

Когда последний из них был обездвижен, я выпрямился и оглядел затихший бар. Все посетители вжались в свои кресла и, кажется, даже боялись дышать.

И в этот самый момент в дверях появился ещё один человек.

Он был высоким и жилистым, одетым в длинный кожаный плащ. Его лицо пересекал уродливый шрам, а на месте правого глаза горел красным огоньком кибернетический имплант. Он не выглядел испуганным. Совсем наоборот, он смотрел на меня с холодным, оценивающим любопытством.

— Впечатляет, — сказал он. Голос у него был спокойный, с лёгкой хрипотцой. — Очень чисто работаешь.

Он медленно вошёл в бар, спокойно перешагивая через тела своих подчинённых, и остановился в нескольких метрах от меня.

Я поднял руки и с тихим щелчком снял шлем. Воздух бара тут же ударил в лицо запахом пота, страха и дешёвого алкоголя.

— Ваши люди начали первыми, — сказал я, глядя ему прямо в его единственный живой глаз. — Я предлагаю считать этот инцидент исчерпанным. Мы улетаем и больше сюда не возвращаемся.

Главарь «Стервятников» молчал несколько секунд. Его кибернетический глаз сканировал меня с головы до ног. Затем его губы скривились в подобии ехидной ухмылки.

— Ты прав, — медленно кивнул он. — Мои парни — идиоты. Полезли на того, кто им не по зубам. Я ценю, что ты пришёл сюда один, чтобы поговорить как мужчина, а не стал прятаться за пушками своего корабля.

Он всё время держал руки за спиной, и эта деталь мне совсем не нравилась.

— Инцидент исчерпан, — повторил он мои слова, и от того, как он это сказал, у меня по спине пробежал неприятный холодок. — Можете улетать. Мы вас не тронем.

Я смотрел в единственный живой глаз главаря «Стервятников», и что-то внутри меня кричало, что это ловушка. Его слова были правильными, но улыбка — фальшивой. Она не доставала до глаз, а в глубине его зрачка плясал холодный, хищный огонёк. Он наслаждался моментом, играл со мной, как кошка с мышью, прежде чем нанести последний удар. Я напрягся, готовясь к атаке, но не знал, откуда она последует.

И в этот момент, когда главарь произносил свои последние, пропитанные ядом слова, за его спиной из полумрака бара бесшумно, словно призрак, выросла тень.

Это была Лиандра.

Я не сразу её узнал. Она двигалась с какой-то нечеловеческой, плавной грацией, которой я никогда раньше в ней не замечал. Её лицо было холодным и сосредоточенным, как у хирурга перед сложнейшей операцией. В её длинной, изящной руке был не скальпель, а короткий медицинский электрошокер — прибор для экстренной реанимации.

Прежде чем главарь успел что-либо понять, она сделала короткий, выверенный шаг вперёд. Её рука метнулась с хирургической точностью, и два контакта шокера вонзились ему точно в основание шеи, туда, где проходят основные нервные узлы.

Раздался сухой, резкий треск. Тело главаря выгнулось дугой, его единственный глаз дико выпучился, а изо рта вырвался короткий, сдавленный хрип. И в следующую секунду он просто рухнул на пол, как подкошенный мешок с костями. Он даже не успел вскрикнуть.

Из его ослабевшей руки, которую он всё это время держал за спиной, выпал и с тяжёлым металлическим стуком покатился по грязному полу небольшой, но очень мощный плазменный бластер. Он был уже снят с предохранителя.

Я в шоке смотрел то на безвольное тело на полу, то на Лиандру. Она стояла над ним, высокая, спокойная, и с тихим щелчком убирала шокер в карман своего длинного плаща. Её перламутровая кожа в тусклом свете бара отливала холодным, почти лунным светом.

— Твои помыслы благородны, Влад, — холодно проговорила она, даже не взглянув на меня. Её голос был ровным и отстранённым, как на медицинском консилиуме. — Но ты слишком наивен. Такие, как он, не понимают слов. Они как шакалы — улыбаются тебе в лицо только для того, чтобы всадить нож в спину, когда ты отвернёшься.

Её слова ударили меня сильнее, чем любой бластерный выстрел. Она была права. Абсолютно права. Я хотел решить всё «по-мужски», по какому-то дурацкому кодексу чести, которого в этом мире, похоже, просто не существовало. А она, хрупкая на вид женщина-врач, спасла мне жизнь, действуя быстро, жёстко и без малейших сантиментов.

В баре началась паника. Посетители, до этого забившиеся по углам, с криками бросились к выходу. Кто-то опрокинул стол, раздался звон разбитого стекла. Контрабандисты, которых я раскидал по полу, начали медленно приходить в себя, издавая стоны.

Лиандра резко бросилась ко мне. Её глаза горели стальным огнём.

— Бежим! — она схватила меня за руку. Её пальцы были холодными, но хватка — на удивление сильной. — Но не к нашему кораблю! У меня есть идея получше!

Не давая мне опомниться, она потащила меня за собой, но не к главному выходу, а через заднюю дверь, мимо грязной кухни, откуда несло перегаром и прокисшей едой. Мы выскочили в тёмный, узкий переулок, заваленный пустыми контейнерами.

— Куда мы? — крикнул я, едва поспевая за ней. Мой тяжёлый доспех был не очень приспособлен для бега по узким закоулкам.

— Туда, где нас не будут искать! — ответила она на бегу, сворачивая в сторону посадочных доков, где стояли корабли самих контрабандистов. — Они снова полетят за нами, Влад! И поэтому я хочу сделать так, чтобы погони не было. Ты же мне поможешь?

— Конечно, — на одном дыхании выпалил я.

Я бежал за ней, и в голове билась только одна мысль. Эта женщина, с которой я провёл ночь и которая утром смотрела на меня с холодным презрением, только что не раздумывая рискнула всем, чтобы спасти мою глупую задницу. И теперь у неё был план. Дерзкий, безумный, но, чёрт возьми, гениальный в своей простоте. Я снова ничего не понимал в этой женщине. И это пугало и восхищало одновременно.

* * *

В огромном, почти пустом кабинете царила холодная, стерильная тишина. Единственным светом была гигантская голограмма галактики, что медленно вращалась в центре зала, бросая на полированные стены призрачные, голубоватые отблески. У панорамного окна, выходившего на россыпь далёких звёзд, стояла она. Генерал.

Но смотрела она не на звёзды, а на своё отражение в тёмном, почти зеркальном стекле. Её лицо было идеальным, будто выточенным из драгоценного камня. Безупречная. Так о ней говорили все.

Внезапно на её тонких губах появилась лёгкая, почти нежная улыбка. Она вспомнила его, Владислава Волкова. В памяти всплыли его сильные, уверенные руки, которые так крепко обнимали её после очередной успешной операции. Она вспомнила его редкий смех, который казался ей самым ценным сокровищем во вселенной. Они часто лежали вместе в темноте его каюты, и он шептал ей на ухо, что они — одно целое. Сила, способная перевернуть эту галактику. В те моменты ей было так хорошо и спокойно. Она чувствовала, что всё правильно, что так и должно быть.

Но приятные воспоминания испарились так же быстро, как и появились. Нежная улыбка сменилась хищной, злобной гримасой. Её идеальное лицо на мгновение исказилось от ярости. Потому что она вспомнила и другое. Она вспомнила его глаза в тот самый момент, когда он посмотрел на неё и сказал «нет». Когда он отказался. От неё. От их общего будущего. От их великой миссии.

Предал.

Это слово огнём горело в её сознании. Он разрушил всё. Одним своим решением. Своим глупым, наивным, человеческим выбором. Они ведь были созданы друг для друга. Идеальная пара. Любовники, которые понимают друг друга без слов, и безжалостные партнёры в работе. Две половинки одного целого, рождённые, чтобы править, чтобы вести за собой, чтобы построить новый, идеальный порядок. Он был её силой, а она — его волей. Так было предначертано их создателями.

Но он решил сойти с этого пути. Он выбрал какую-то жалкую слабость. Сострадание. Сомнения. Эти глупые человеческие чувства, которые она презирала. Своим уходом он не просто оставил её. Он будто вырвал из её груди половину сердца, оставив только пустоту, боль и всепоглощающую ярость, которая сжигала её изнутри.

Она сжала кулаки так сильно, что её длинные ногти впились в тёмную кожу ладоней, но она даже не почувствовала боли. Вся боль была внутри. Она глубоко вздохнула, и её лицо снова стало холодным и бесстрастным, как маска. Эмоциям больше не было места. Осталась только цель. Она подошла ближе к стеклу и посмотрела в глаза своему отражению.

— Волков… — прошипела она в тишину, и её голос был холодным, как лёд в космосе. — Какое бы имя ты себе ни придумал, под какой бы личиной ни прятался, я всё равно найду тебя. И когда это случится, ты пожалеешь о дне своего рождения. Ты поймёшь, что от судьбы не сбежать. Особенно от такой судьбы, как я.