Миллер

Раньше Кит обожала вишневое мороженое. Тем летом, в Хэмптоне, она написала на коробке маркером — ешьте вишню на свой страх и риск. В свою очередь, я делал вид, что достаю вишневое мороженое из морозилки каждый раз, когда она появлялась в комнате.

Вчера вечером я написал смотрителю острова, чтобы он принес нам немного. Если это не признак того, что я совершенно одержим, то я не знаю, что это.

Отъезд из Танзании был самым легким решением, которое я когда-либо принимал в своей жизни, потому что я хочу вмешаться и защитить ее от всего того дерьма, которое выпадает на ее долю. Я хочу быть тем, кто скажет Ульрике «нет», когда она позвонит и попросит Кит решить ее проблему, потому что, если десять лет назад она начала использовать Кит как костыль, то сейчас вряд ли остановится.

Я хочу быть тем, кто заслонит ее от фотографа, если она не хочет, чтобы ее снимали.

Я хочу быть тем, кто надерёт Блейку задницу за то сообщение, которое он отправил вчера вечером, и я буду тем, кто это сделает, независимо от того, одобрит она это или нет.

Я влюблен по уши, и так было всегда, в женщину, которая была сестрой моей девушки. В женщину, которая только что разорвала отношения и до сих пор носит с собой прах другого мужчины, потому что не может его отпустить.

В женщину, которая уверена, что ее сестра никогда не простит ее, если у нас будут отношения.

Она улыбается мне через плечо, одетая в бикини, которое ничего не скрывает. Ветер разметал ее копну золотистых волос, а на носу у нее появились три крошечные веснушки, которых я раньше не видел. В ее глазах есть что-то очень, очень взрослое.

Я обещал ей, что ничего не случится, и поэтому так и будет, но, Господи, она не облегчает мне задачу.