Глава, которая в итоге не вошла в печатную версию романа «И жили они долго и счастливо», но все равно осталась в моем сердце и в жизни моих персонажей.

Мужу

Ноябрь 2011 года

Лифт вздрогнул и поехал. Прямая как трость, чопорная старушка, затянутая в приталенное пальто с воротником из натурального меха и кожаные перчатки, впилась в Настю взглядом, поджав тонкие, подкрашенные ультрарозовой помадой губы. Будь на то ее воля, Настя бы запретила этот цвет на законодательном уровне. На руках у старушки сидел мопс по кличке Бозе и, то ли приученный во всем повторять хозяйку, то ли просто заразившийся от нее снобизмом, смотрел так же пристально. Под двумя парами колючих взглядов могло стать неуютно, но Настя давно научилась не обращать внимания на вещи и похуже.

Старушку звали Изольда Францевна, она была их с Финистом соседкой по лестничной площадке и головной болью всего подъезда, заселенного куда менее придирчивыми к окружающей действительности жильцами.

– Грязи-то, наверное, дикую птицу в доме держать, – проскрипела наконец Изольда Францевна.

Настя вспомнила носки Финиста, найденные сегодня в гостиной между диваном и журнальным столиком, и невольно согласилась. Особой аккуратностью Сокол никогда не отличался.

Столь быстрая капитуляция после пробного выстрела дала старушке возможность перейти в прямое наступление.

– Чем же вы его кормите, окаянного? – продолжила допрос она.

– Мясом, – не моргнув глазом и даже не соврав, ответила Настя.

– Ох! Так он же, небось, половину дохода съедает? – ужаснулась Изольда Францевна и еще сильнее поджала губы.

Настя понадеялась, что миру повезет и Изольда Францевна съест помаду, чем спасет окружающих от эстетического шока. Хотя бы на сегодня.

Что же касается дохода, то, хвала богам, давно прошли те времена, когда они с Финистом считали каждую копейку, и теперь муж мог спокойно есть мясо на завтрак, обед и ужин. Но об этом соседке знать было не обязательно.

– И как же вы его приручили? – не унималась Изольда Францевна. – Как это так: полетает и сам возвращается?

На этот вопрос у Насти не было однозначного ответа. Кто знает, почему люди влюбляются, а потом и вовсе решают потратить друг на друга остаток жизни. Можно было порассуждать об ответственности, любви и преданности, но вместо всего этого она почему-то в красках вспомнила одну из последних проведенных вместе ночей и, кажется, слегка порозовела, во всяком случае, старушка уставилась на нее уж совсем подозрительно.

К счастью, в этот момент лифт остановился и раскрыл двери.

– До свидания, Изольда Францевна, – улыбнулась Настя и выпорхнула на свободу, поклявшись себе, что в следующий раз, прежде чем выйти из квартиры, обязательно посмотрит в глазок.

В этот дом они переехали совсем недавно. Дом был хороший, элитный, квартиры в нем – большие, светлые, с просторными лоджиями и панорамными окнами, выходящими на лес, подъезды облицовывал мрамор, в лифтах с зеркальными панелями звучала музыка, на первом этаже располагались тренажерный зал и бассейн, на нулевом – подземная парковка, за комплексом следили консьержка и охранник, а на его территории уместились собственная парковая зона и еще бог знает что. В общем, полная противоположность той десятиметровой конуре, с которой они с Финистом начинали жизнь в этом мире. Но, наверное, именно поэтому жильцы никак не могли унять свой интерес к птице, вылетавшей по утрам из квартиры на последнем этаже. Машины Финист не любил, на работу и с работы предпочитал добираться на своих двоих. На крыльях то есть.

– Зато с ветерком и без пробок, – смеялся он.

Возразить тут было нечего.

На улице было холодно. Настя спрятала руки в меховые рукавицы и уже почти сошла с крыльца, когда телефон в ее рюкзаке взревел дюжим баритоном. «Ik bun Vulgaris Magistralis»[1], – орал он на всю огороженную территорию, пугая мамочек с колясками. Пришлось вынимать ладони из тепла и доставать телефон.

– Привет, – сказал Финист. – Занята?

– Свободна как ветер.

– У меня тут дельце нарисовалось. Ничего особенного, и я подумал, может, сходишь со мной?

Вопрос Настю порадовал. Провести время с мужем – что может быть чудеснее?

– Всегда готова. Форма одежды?

– Удобная. И ножи возьми.

Что ж, не совсем то, на что она рассчитывала, но…

– Поняла.

– Тогда заедь за мной через полтора часа в Контору.

И он положил трубку.

Поход в магазин за продуктами отменялся. Настя предвкушающе улыбнулась и повернулась обратно к двери в подъезд. Как раз выходившая в этот момент Изольда Францевна взглянула на нее совсем негодующе.

– Никак не припомню, выключила ли я утюг, – пояснила Настя.

Помаду Изольда Францевна все-таки съела.

* * *

– С чем работаем? – спросила Настя, когда Финист втиснулся в машину. С некоторых пор она сменила свой зелененький «Ниссан-Марч» на «Фольксваген-Битл» и не могла нарадоваться. Впрочем, Сокол ее энтузиазма не разделял. Его богатырская фигура при почти двухметровом росте в машинке смотрелась так, будто он попытался утрамбовать себя в консервную банку. Финист жаловался, что из-за Настиного вкуса на авто у него однажды разовьется клаустрофобия.

– Несанкционированное владение и пользование артефактом четвертого уровня, – ответил он, оставив бесплодные попытки поудобнее вытянуть ноги.

Настя присвистнула.

– Волшебная дубинка?

– Бери круче. Двое из сумы.

На пути зажегся красный свет, Настя затормозила и повернулась к мужу, даже не пытаясь скрыть шок.

– Кто такой смелый? Они же тупые как пробки.

– Какой-то ночной клуб для наших. Днем используется как бильярдная и бар. По сети пробил, вроде все чисто, но кто его знает, нормально ни разу не проверяли. Видать, решили использовать как вышибал, то ли на зарплате хотели сэкономить…

– То ли есть что скрывать и нужна охрана, которая никому ничего не расскажет, – закончила Настя. – А я с тобой туда еду, потому что?..

– Потому что мне захотелось сыграть с тобой в бильярд, – улыбнулся Сокол. – Посмотрим, что там к чему, прежде чем я решу, просто забрать мешок или напустить на них пацанов.

– И именно поэтому я обвешивалась ножами, косплея ежика.

В машине Настя сидела без куртки, и Финист окинул ее внимательным взглядом с ног до головы. Облегающая черная водолазка, узкие джинсы и кожаные сапоги вроде как не оставляли возможности что-либо незаметно спрятать, но Настя, как всегда, отлично справилась с этой задачей. Если бы он не знал точно, что ножи на ней есть, то и не заподозрил бы.

– А это чтобы я потом мог найти каждый, – ответил он, многозначительно улыбнувшись.

– Пообещаешь плохо себя вести, предоставлю тебе такую возможность, – вернула улыбку Настя, трогаясь с места: зажегся зеленый свет.

«Приманиваю обратно на тело, Изольда Францевна, – подумала она. – А вы что решили?»

* * *

– Кольцо сними, – напомнила Настя, закончив красить губы.

Она захлопнула пудреницу, убрала помаду, стянула свое и протянула мужу ладонь.

– Зачем? – нахмурился Сокол.

– Кто ж ходит с женами по бильярдным в разгар рабочего дня?

Сокол нехотя стащил кольцо. Оно застревало на костяшке, поэтому пришлось повозиться. Настя открыла рюкзак, чтобы убрать кольца в кошелек, и пока рылась в поисках оного, поинтересовалась:

– Личину накидывать будешь?

– Уже.

Она подняла голову. К ее чести стоит отметить, что секунды на три ей удалось сохранить серьезное выражение лица, прежде чем дать волю смеху.

– Что?! – не понял Сокол. – Ну-ка!

Он развернул к себе зеркальце заднего вида и выругался. Оттуда на него взглянул интеллигентного вида мужичок лет шестидесяти с залысинкой, небольшим лишним весом и вторым подбородком. За круглыми очочками прятались маленькие светло-серые глазки, маслянисто посматривающие на мир. Мужичок был одет в коричневые шерстяные штаны в полосочку, рубашку, жилетку и пиджак в тон. Все это великолепие венчала бабочка. Сокол машинально попытался содрать ее, но рука предсказуемо прошла насквозь. По своей сути личина напоминала голограмму, которая накладывалась на любого, надевшего соответствующий артефакт.

– Я убью Леху! – громыхнул Финист.

– Зато никто не заподозрит, что ты несешь в мир закон и порядок, – все еще хохоча, простонала Настя. – Максимум, что ты можешь нести в таком виде, – лекции о поэзии Серебряного века! «Свобода смотрит в синеву. Окно открыто. Воздух резок…»[2]

Сокол одарил ее мрачным взглядом.

– Ага, а еще в таком виде я похож на престарелого извращенца, зажимающего по углам студенток.

– Оу, я буду твоей малость перезревшей студенткой!

– Ну почему же перезревшей? Не думаю, что кто-то способен дать тебе больше двадцати.

– Комплимент так себе, но засчитано, – мурлыкнула Настя и потянулась было, чтобы поцеловать, но на полпути остановилась и отпрянула.

– Прости, не могу, – снова захихикала она, вытирая выступившие слезы.

– Точно убью Леху. Так, ты тоже бери. – И он протянул ей зачарованный браслет.

Настя не без опаски приняла его и надела на руку. Впрочем, с ней ничего страшного не произошло. Даже одежда не поменялась. И только на лицо свесились ярко-рыжие пряди, завитые в тугие кольца, прикрывая его от чересчур любопытных взглядов.

– Ну как? – спросил она.

– Понятия не имею, – буркнул Сокол, – я тебя в любом виде узнаю.

Это означало, что все нормально. Иначе бы он ее из машины не выпустил.

Бар был как бар, бильярдная как бильярдная. На входе сидел охранник. Он окинул их взглядом с ног до головы, пошловато улыбнулся, когда Финист по привычке положил руку Насте на талию, но никаких действий не предпринял и пропустил внутрь. Финист оплатил стол на час, и они прошествовали в сторону бильярдного зала. Вжившись в роль, Настя глупенько хихикала и кокетничала, не забывая оценивать обстановку. Зал оказался небольшой, прямоугольный, дверь в нем была одна. Узкие окна располагались под самым потолком и сейчас были закрыты. По бокам стояли кожаные диванчики, посередине – пять бильярдных столов, расположенных не слишком далеко друг от друга. За дальним разместились двое мужчин в костюмах. Они о чем-то разговаривали и, кажется, не обратили внимания на вошедших. За следующим было четыре шкафоподобных типчика. «Охрана», – решила Настя. Третий был пуст, за четвертый встали они с Финистом, а вот последний занимали трое мужчин, и, едва войдя, Настя ощутила на себе их взгляды. Она тряхнула волосами, заставляя пряди сильнее скрыть лицо. На подобный род мужчин у нее была стойкая аллергия, а у Финиста – ряд небезобидных рефлексов.

– На что играем? – хитро прищурился Сокол.

– Проигравший неделю готовит ужин, – улыбнулась Настя.

– О, меня ждет семь дней пира по вечерам!

– Скорее, меня – неделя бифштексов с кровью.

– Эй, мои бифштексы безупречны!

Пока Сокол собирал пирамиду, Настя искоса наблюдала за первым столом. Мужчины так увлеклись разговором, что совсем позабыли об игре. Их охрана увлеченно гоняла шары по полю, то и дело промахиваясь мимо луз.

– Раскат? – спросил Сокол, протягивая ей кий.

Настя кивнула.

– Чувствуешь запах? – шепнул Финист, пока шары катились к заднему борту и обратно.

В этот момент шар Сокола остановился, а Настин прокатился еще немного вперед.

– Уступлю, – улыбнулась Настя.

Пока Сокол целился в пирамиду, Настя сделала несколько глубоких вдохов. Еле заметный, сладковатый, почти приторный аромат. Тем временем биток ударил в край пирамиды, и она разлетелась, однако о борт ударился только один шар, да и тот быстро остановился.

– Лузер, – протянула Настя.

Она протерла наклейку кия, оценила ситуацию, стала прицеливаться и ощутила, как руки Сокола легли ей на талию.

– Позволь слегка поправить стойку, – сказал он.

– Чувствую, – шепнула в ответ Настя и сглотнула.

Сладкий, словно карамель, яблочный аромат.

– А ногу ближе к столу. – И тоже шепотом: – Пятый стол, сумка под столом. Я уверен.

– Почему?

– У меня под левой лопаткой чешется, а это всегда к запрещенке, – то ли в шутку, то ли всерьез ответил Финист и отстранился. – Ты вообще представляешь, как смотришься?

Настя сделала удар, предварительно вильнув бедрами, вроде как перестраиваясь. Соблазнять и провоцировать мужа было одним из ее любимейших, никогда не надоедавших ей занятий, в свое время она превратила его в искусство и не упускала возможности упражняться и совершенствоваться. Шар ударился о борт, отскочил и упал в лузу.

– А мне ты сегодня поиграть не дашь? – усмехнулся Сокол.

На этот вопрос у Настасьи было как минимум три варианта ответа, но ни один из них нельзя было озвучить на людях. Однако Финист явно ее сглазил: следующий шар стукнулся о борт, и Настя уступила место мужу. Он долго прицеливался, используя эту возможность, чтобы внимательно рассмотреть их потенциальных клиентов, потом наконец ударил. Насте нравилось, как точно и жестко он это делает. Шар, сбитый битком, задел еще несколько, и два из них, откатываясь, устремились в лузы.

Сокол снова ударил, шар отскочил в борт, срикошетил, встретился с собратом и остановился в сантиметре от цели.

– Кавалер решил поддаться даме? – удивилась Настя.

– Не могу отказать себе в удовольствии насладиться видом, – ухмыльнулся Финист.

Двое у дальнего стола пожали друг другу руки. Один из них наконец вспомнил о кие. Видать, решили напоследок доиграть партию.

– Эк мы все-таки удачно зашли, – пробормотал Сокол. – Я вызвал пацанов. Расклад такой: если я сейчас возьму этих молодчиков, то хозяин успеет припрятать суму. А у меня нет оснований к досмотру. А брать надо. Хоть бы кто дал повод для драки…

Разумеется, использовать в качестве повода жену Сокол считал подлостью и низостью, и ему никогда бы не пришло в голову предложить ей это. А почему бы и нет? Для дела все сгодится, а если в сумке то, о чем они оба думают… То риск оправдан.

Настя оглядела стол, ища нужный шар. Мужчины за ее спиной все еще кидали на нее взгляды, и она прекрасно их чувствовала. В принципе, это было просто.

Она нашла то, что искала, и легла грудью и животом на стол, стараясь посильнее прогнуться в пояснице. Ударила, по-кошачьи плавно распрямилась и ощутила движение за спиной. Не только шар попал в цель.

– Девушка, – произнес голос сзади, – а не хотите сыграть с нами?

И тут ей на плечо легла ладонь. Это в план не входило. Предполагалось, что ее постараются перетянуть за соседний стол словами, Финист словами выразит праведное негодование, завяжется ссора, хозяин активирует суму, и под шумок Сокол возьмет всех разом для дальнейшего выяснения обстоятельств. Настя взглянула на мужа: даже под личиной было видно, как потемнел его взгляд.

– Не хочу, – ответила Настя, пытаясь дать шанс этому человеку, которому сегодня не следовало выходить из дома.

– Да ладно вам, обещаю, с нами веселее.

Теперь у Сокола потемнел не только взгляд, но и все лицо. И даже несмотря на то, что это было лицо мужичка-профессора, смотрелось страшно. Настя попыталась вырваться из цепких пальцев мужчины, но тот явно не замечал надвигающейся бури. Продолжать было чревато кровопролитием: чем сильнее Финист распалится, тем страшнее будут последствия.

– Милый, – проворковала Настя, – тут мужчина не понимает.

Дальше все произошло быстро. Мужчина, явно не ожидавший особой прыти от престарелого профессора, не успел среагировать. Сокол в два шага оказался рядом, в одно движение сдернул его руку с Настиного плеча и вывернул назад. Мужчина заорал. Его друзья кинулись на помощь. Финист пнул одного в живот, отбрасывая назад, другого захватил свободной рукой и стукнул головой о бильярдный стол.

Настя поморщилась: она не любила насилие.

– Извинись перед дамой, – рыкнул Сокол.

Из уст старикашки в очочках и бабочке это прозвучало неожиданно раскатисто и грозно, а потому еще более впечатляюще.

Мужчина, может, и был бы рад извиниться, но боль не давала этого сделать – он выл, скулил и пытался вырваться из захвата. Его товарищи передумали геройствовать. Немного очухавшись и здраво оценив ситуацию, они поспешно отползли в сторонку.

Настя бросила взгляд на дальний стол. Бугаи с интересом наблюдали за разворачивающимся спектаклем, из чего она сделала вывод, что все-таки ошиблась и это не охрана. А вот интересующая их парочка забыла о бильярде и поспешила убраться отсюда.

Мужчина, которого удерживал Финист, все-таки сподобился что-то пробормотать, но это явно были не слова извинений, потому что Финист скрежетнул зубами, и его жертва заорала уж совсем громко.

Настя на секунду отвлеклась на крик, а когда повернулась, парочка уже почти дошла до выхода.

Она выругалась про себя и легким движением выпростала из правого рукава три ножа. Тонкие, словно бритвы, с укороченными, невидимыми под одеждой рукоятками, они были совсем небольшие – по пять сантиметров в длину, – но больше ей и не требовалось. Настя улыбнулась, ощутив в руке знакомый вес.

Первый посланный нож пригвоздил к стене рукав одного из беглецов, второй – ручку сумки в руках у другого, третий – его штанину.

– Они уходят! – крикнула Настя.

– Понял! – откликнулся Сокол.

Он отпустил незадачливого пикапера, и тот кулем свалился на пол, не прекращая подвывать. Финист обернулся, достал из кармана железный гребень и кинул его в сторону выхода. Гребень упал на пол, звякнул о плитку, и на его месте выросли железные прутья, заключая беглецов в клетку.

И в этот момент в зал влетели двое из сумы. Два метра ростом каждый, шире обычного мужчины минимум в полтора раза, они отличались развитой мускулатурой и полным отсутствием мозгов. В руках каждый держал по дубинке. Настя оценила ситуацию и буквально взлетела на бильярдный стол. В программу дуболомов вряд ли была заложена установка не бить женщин, а вот о сохранности инвентаря хозяин вполне мог подумать. Перекачанные парни за четвертым столиком тоже поняли, что что-то пошло не так, а единственный выход перекрыт, но, в отличие от Насти, решили поступить наоборот и полезли под стол. Вчетвером им там явно было тесновато, но подобные неудобства не шли ни в какое сравнение с возможными последствиями близкого знакомства с вышибалами. Двое у стены очевидно тоже пришли к выводу, что в данном случае быть внутри клетки куда предпочтительнее, чем снаружи, и прекратили попытки бегства.

Дуболомы оценили ситуацию, определили зачинщика беспорядков и двинулись на Финиста. Тот широко улыбнулся, стянул с запястья браслет-цепочку и принялся ее раскручивать. Прямо на глазах цепочка стала увеличиваться, расти, обернувшись вполне себе опасным оружием с шаром-утяжелителем на конце. И тут за открытой дверью, в которую вошла парочка, мелькнула тень.

«Хозяин, – поняла Настасья, – уйдет!»

Пока дуболомы, туповато усмехаясь, надвигались на ее мужа, она спрыгнула со стола, обежала соседний и нырнула в дверь, на ходу доставая из петли в голенище сапога еще один нож.

В соседнем зале было тихо. Бармен за стойкой отсутствовал, охранник с выхода тоже куда-то делся. Сбоку раздался скрип, Настя метнулась туда. За занавеской скрывался коридор, судя по всему, ведущий в приват-комнаты. Она успела заметить, как закрылась последняя дверь. Пробежала по коридору, дернула на себя ручку, и та, к ее удивлению, поддалась. Настя нырнула в комнату, назначение которой угадала верно. На сцене за пилоном низенький полноватый мужчина пытался провернуть ключ в замке, чтобы открыть дверь, скорее всего ведущую в гримерную. В левой руке у него была зажата сума. Он обернулся на звук, и его лицо отчего-то напомнило Насте мопса Бозе.

– Кто вы? – зло пискнул толстячок, подслеповато щурясь.

Вообще это был хороший вопрос. Официально Настя за отделом Сокола закреплена не была и прав на задержание не имела.

– Волонтер. – Настя перекатила нож между пальцев туда и обратно и протянула руку. – Суму.

Мужчина осклабился.

– С какой такой радости?

– Поверьте, – вздохнула Настя, – лучше ее нежно заберу я, нежели за ней придет мой руководитель.

Увы, хозяин заведения голосу разума не внял. Он потряс сумой и засмеялся.

– Для начала твоего руководителя придется собрать по частям.

– То есть вы признаёте, что ваша охрана превышает допустимый предел обороны? – быстро уточнила Настя.

Мужчина потемнел лицом и свистнул. Настя озадаченно уставилась на него: время для художественного свиста было явно не совсем подходящее. А он вдруг сделал шаг вперед, и Настя невольно отпрянула. Что-то в его лице и грузной фигуре ей очень не понравилось. У нее в руках был нож, но ей не хотелось использовать его без острой необходимости. Она планировала дождаться Сокола. Мужчина тем временем сделал еще шаг и еще, и Настя отступила спиной в коридор.

– Нам с вами лучше договориться по-хорошему, – тем не менее уверенно сказала она. – Хранение артефакта четвертого уровня является серьезным правонарушением, а использование…

– Не о чем нам договариваться.

– Сзади слева! – услышала она вдруг сзади крик Сокола и метнула нож за левое плечо, не задумываясь и не глядя, просто повинуясь его голосу, и тут же ощутила, как холодок пробежал по телу, завязавшись в узел в желудке. Она оглянулась, ожидая увидеть худшее, но худшего не случилось. В шаге за ее спиной стоял, удивленно разглядывая рукоятку у себя в груди, один из дуболомов, а в конце коридора обнаружился Финист. Он тяжело дышал и выглядел малость озверевшим.

Двое из сумы не были людьми. По сути, они вообще не были живыми. Удачно слепленные марионетки, наученные выполнять один, в лучшем случае два приказа и отличать хозяина от всех остальных. А это значило, что их нельзя убить или опасно ранить. Настя шумно и с облегчением выдохнула. Дуболом тем временем попытался вытащить из себя лишний предмет, однако заговоренный металл так просто выходить из тела не желал. Тогда вышибала взревел и, ринувшись на Настю, замахнулся дубиной, очертил ею полукруг. Настя нырнула вниз, а вот хозяин заведения правильно среагировать не успел. Столкновение с собственной охраной не пошло ему на пользу: удар пришелся прямо в солнечное сплетение. Он охнул, согнулся пополам и осел на пол. Настя рванула вперед и выхватила мешок из его рук.

– Двое в суму! – заорала она, едва та оказалась в ее пальцах.

Перехват подобного артефакта обычно гарантировал и перехват контроля, и Настя предпочла не думать, что будет, если этот случай не подпадает под общее правило.

Но ей повезло.

Дуболом мотнул головой и испарился, а за ним по коридору пронеслась и вторая глыбообразная фигура и тоже скрылась в суме. Мешок враз потяжелел, словно в него накидали пару килограммов картошки. Нож с тихим лязгом упал на пол. Настя дотянулась до него и вцепилась в рукоять.

– Ты в порядке?! – прокричал подбежавший к ней Сокол. – Прости… Там этот чертов самоубийца очухался и в очередной раз выбрал не ту сторону, Горынычу его в пасть. А любители флоры внезапно оказались вооружены. Пока я на них отвлекался, один из парочки и сбежал. Боги, Настя, прости меня, я…

– Не ори, – попросила Настя, все еще пытаясь прийти в себя. – Оглохну и тогда точно буду не в порядке. И хватит извиняться, сама подставилась.

– Надо было гнать тебя отсюда…

– Чтобы я пропустила самое веселье? Так бы я тебе и позволила…

Сокол помог ей подняться и забрал суму. От пережитого Настю малость потрясывало, адреналин еще гулял в крови. Финист подхватил за шкирку толстячка и, не особо заботясь о его благополучии, потащил по коридору. Настя поплелась следом. В бильярдной было холодно: в ожидании подкрепления Сокол открыл окно. На полу ровненьким рядком, аки шпалы, лежали связанные магической цепью нарушители. Рядышком, на одном из диванов у стены, сложив ручки на колени, как послушные малыши-детсадовцы, сидели игроки со второго стола. Двое с сумкой все еще томились за решеткой. Настя пригляделась к ним. Порванные костюмы – ее ножи так и остались торчать в стене – были дешевыми, часы – поддельными, обувь явно с рынка. Совсем мальчишки, лет по двадцать пять. И явно не главные фигуры в этой игре. И зачем ввязались? Ее незадачливый ухажер извивался на полу и сыпал какими-то именами, его друзья вторили следом, но без должного энтузиазма и слишком тихо, чтобы разобрать что-то конкретное.

Сокол положил хозяина заведения рядышком со всеми и даже не стал тратить на него силы. И в этот же момент в открытое окно влетела стайка воробьев, возглавляемая грачом.

– А вот и твои боевые воробушки, прям отряд быстрого реагирования, – мрачно усмехнулась Настя. – Что, против ветра летели?

Птицы ударились об пол и одна за другой обернулись статными молодцами. Последним перевоплотился грач. Это был высокий жилистый молодой мужчина. Он носил бороду, густую, но аккуратную, которой – как он считал, втайне, а на самом деле нет – очень гордился. Откликался он на Грача, в отделе значился заместителем Сокола и по сути был его правой рукой и лучшим другом. Он осмотрел помещение цепким взглядом черных глаз и остановил его на Насте.

– Привет, Гриш, – поздоровалась она, понимая, что он не хочет ошибиться.

– Анастасия Никитична, не опознал вас под маскировкой, сгораю от стыда, – улыбнулся он ей. – Что мы пропустили? Вы в порядке?

– Финист вам все подробно расскажет. А ты не делай из меня жертву.

– Как можно. Наоборот, мы же знали, что вы здесь, а значит, начальство в безопасности, вот и не торопились, – сориентировался Гриша.

Настя засмеялась, чувствуя, как ее понемногу отпускает. Вроде бы истерики не предвиделось. А ни о чем не подозревающего Грача и воробьев вечером ждал разнос, и она уже чувствовала себя достаточно отомщенной, чтобы рычать на них самостоятельно.

– Не льсти мне, – покачала головой она, – это вас не спасет, лишь ускорит расправу.

– Зато перед смертью буду знать, что успел сделать вам комплимент. Вы нынче так редко заходите. Без вас в Отделе ничего не скрашивает наши трудовые будни.

– Я вам раскрашу будни! – зарычал Сокол.

– Финист, а ты, я смотрю, сильно изменился за лето, – не удержался от колкости Грач.

Сокол со свистом втянул воздух и содрал кулон вместе с личиной. Типчик, пытавшийся зазвать Настю к своему столу, сдавленно ойкнул и перестал сыпать именами своих покровителей.

– Значит, так, – рявкнул Финист, обращаясь к повязанным и доставая удостоверение. – Отдел магической безопасности. Начальник отдела Соколов Федор Яковлевич.

Он подошел к клетке и щелкнул по одному из прутьев пальцем – прутья испарились, а на полу вновь появился гребень. Сокол наклонился, поднял его и убрал в карман. Подоспевшие воробушки увели парней от стенки, а сумку Финист положил на пол перед сидящими на диванчике.

– Будете понятыми, – пояснил он.

Те согласно закивали. Пережитый страх отступал, перерастая в интерес. Сокол присел на корточки и расстегнул молнию.

– Что и требовалось доказать, – пробормотал он без всякой радости, упершись взглядом в проложенные бумагой ровные ряды спелых красно-золотых яблок. У Насти от их вида рот наполнился слюной. Красивые и сочные – почти невозможно устоять. Во всяком случае, если не знать о последствиях.

– Понятые, все всё видят? – уточнил Финист.

Юноши закивали с удвоенным рвением.

– Вот и подарочек нашему отделу к Новому году… Что ж, не зря лопатка чесалась, – вздохнул он. – Гриш, составь протокол. И мальца привлеки, пусть учится. – Финист кивнул на юнца лет двадцати, проходящего у них практику.

Безусый мальчишка старался держаться гордо и всепонимающе, но малость дикий взгляд выдавал полную дезориентацию. Он то ли с ужасом, то ли еще как смотрел на Настю. Она с трудом подавила желание потрепать его по пшеничным волосам. Вместо этого подошла к стене и легко, словно та была не из кирпича, а из масла, выдернула из кладки свои ножи, любовно погладила лезвия. Металл для них добыл ее старший сын, выковал их – средний, заговорил – младший. Все ножи служили ей верой и правдой и слушались только ее. В ответ она холила и лелеяла их и старалась не поить кровью.

Финист тоже встал и отошел к связанным.

– Загорецкий Александр Демидович, – обратился он к мопсообразному хозяину. – Вы обвиняетесь в несанкционированном хранении и использовании артефакта четвертого уровня, а также в покушении на причинение тяжкого вреда здоровью. И нам еще предстоит разобраться с тем фактом, что у вас тут был перевалочный пункт, и не говорите мне, будто вы об этом не знали.

– Теперь ты. – Сокол сделал пару шагов, навис над неудачливым пикапером, шумно вдохнул через нос и поинтересовался: – У тебя к нашему Отделу претензии есть?

Мужчина поспешно затряс головой.

– Документы проверь, данные перепиши и отпусти, – обратился Сокол к одному из своих подчиненных и снова глянул вниз: – Еще раз мне попадешься, буду разговаривать по-другому, если вообще буду.

– А что он сделал-то? – спросил Грач.

– Неуважительно обошелся с Настей, – прорычал Сокол.

– О-о! – с соболезнующей интонацией протянул Григорий.

– Все, работайте. Сейчас Настю до машины провожу и вернусь.

Настя как раз закончила паковать ножи в чехол. Она помахала воробьям и Грише и направилась за мужем.

– Ты точно в порядке? – спросил он по дороге.

Она пожала плечами.

– Напугалась немного, а так все хорошо.

– А я ведь правда просто сыграть с тобой хотел, – виновато вздохнул Финист. – Совсем ведь вместе не бываем, и я уже не помню, когда в последний раз куда-то выбирались… А теперь еще это…

– Молодильные яблоки?

– Да, и неизвестно, сколько сил уйдет на поиск поставщика. Такое и в таком количестве в подвале не вырастишь… Придется подавать запрос на Буян, пусть присылают разрешение на использование сыворотки правды… До дома точно сама доедешь?

– Как всегда.

– Ты мне сегодня очень помогла. Но если бы с тобой что-то случилось…

Они остановились возле машины, Настя улыбнулась ему и легко поцеловала в губы, приподнявшись на носки. Впрочем, Соколу все равно пришлось наклониться.

– Не думай об этом.

– Не могу. С меня причитается. Что хочешь?

– Прям любое мое желание?

– Любое.

– Что ж, ты сам предложил… Так что можешь теперь беспокоиться об этом. – И подмигнула ему. – А партию надо будет переиграть. Я все еще мечтаю о твоих бифштексах. А если станет совсем невмоготу, вспоминай, как я смотрелась за столом… и на столе…

– Как будто я могу хотя бы на минуту об этом забыть, – закатил глаза Финист, а потом широко улыбнулся ей.

От улыбки возле его глаз собрались так хорошо знакомые ей морщинки-лучики, и Насте захотелось срочно затянуть его в машину, увезти домой и никуда больше не отпускать. Оба понимали, что это невозможно. Финист открыл дверь, помогая ей сесть в салон.

– Будь осторожнее, – попросил он, – я напишу, как освобожусь.

Настя стянула с руки браслет, возвращая себе привычный облик, и отдала мужу.

– Я люблю тебя, – сказала она.

Он поймал ее ладонь своей, переплел их пальцы, замер на несколько секунд.

– И я тебя, – ответил он и отстранился.

Оставшейся без его тепла ладони сразу стало холодно.

– Кольцо верни, – потребовал Финист.

Ну вот, а она уже и забыла. Настя открыла рюкзак, нашла кошелек, достала кольцо, и Финист протянул руку, чтобы она надела его ему на безымянный палец. Осмотрел довольно. Настя еще раз поцеловала его в колючую бороду и наконец села в салон.

Финист закрыл дверь и пошел обратно. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся в дверях клуба. Вздохнула, завела машину, включила музыку погромче и вывернула на дорогу.

Что ж, зато есть время хорошенько поразмыслить над желанием. И нужно все-таки заехать в магазин за продуктами и приготовить Финисту ужин. Он ведь будет голоден, когда вернется. И неважно, в котором часу ночи это произойдет. Главное, что он влетит в открытое окно и улыбнется ей. Главное, что он всегда возвращается. Точно так же, как она всегда возвращается к нему.

* * *

– Да-да-да, вот здесь, пожалуйста… О да!

– Настя, у меня руки устали.

– Ничего не знаю, всего двадцать минут прошло… О да, вот здесь надави… Ох!.. С тебя еще десять…

– На-а-асть…

– Как железо в качалке тягать, так у тебя руки не устают, а как жене массаж сделать… Ой! Вот здесь нежнее… И вообще, ты обещал все что угодно. Считай, легко отделался.

– Между прочим, ты мне тоже кое-что обещала.

Финист прошелся ладонями по бедрам, размял икры, сжал ступню, массируя. Настя вцепилась пальцами в простыню, закусила губу, чтобы не застонать в голос. Изольда Францевна за стенкой вполне могла услышать и прибежать разбираться, кому тут плохо и не нужна ли ее помощь.

– Так нечестно, – просипела она.

Разумеется, Сокол давно и не понаслышке знал все ее слабые места. Мучительно медленно и нежно он расправился с правой ступней и перешел к левой.

– А кто сказал, что я буду играть честно?

– Черт с тобой, – выдохнула Настя, переворачиваясь на спину. – Купол ставь.

Что ж, не было смысла отрицать очевидное: из обещания плотских утех порой тоже выходит неплохая приманка.

И много позже.

– Я тут подумал, а ведь у нас дома найдется место, чтобы установить бильярдный стол…