Чарли

Я сделаю для нее все что угодно.

Эдит просила меня не сопротивляться, никому не причинять вреда, и поэтому мне пришлось ее послушаться. Она не хотела, чтобы я доказывал их правоту, но я умирал от горя, когда они оттащили ее от меня. Всего было четыре человека, у каждого из них были ружья. Двое связали ей руки за спиной и тащили, хватая ее на затылке за темно-каштановые волосы.

Я хотел сломать им руки за это.

Дождь прекратился, как только мы вышли на улицу.

Глядя на нее, с опущенной головой и переливающими слезами, капающими с ее лица, я чувствовал, как каждая капля влаги в воздухе мгновенно исчезает. Пистолет был у меня за спиной, и я снова принял человеческий облик.

— Эдит, — мягко произнес я ее имя. — Позволь мне сделать что-нибудь.

Мужчина сильно ударил меня по голове, вызвав ярко выраженную острую боль. Я выругался и хотел сожрать его. Я убью их всех, если они причинят ей боль.

— Тише, — успокоила она меня.

Ее слезы все еще быстро капали с ее лица, скатываясь в пыльную землю под нами. Всего час назад шел такой сильный дождь, что мы не видели куда ступаем. Теперь это была пустыня.

Они затащили нас дальше и затолкали в большую железную клетку.

Я взвыл от гнева, пытаясь вырваться на свободу, но они держали нас обоих на мушке.

Если бы я разозлил их, они могли бы убить ее.

Я не мог рисковать ею.

Городские аварийные колокола зазвонили, громко и оглушительно, когда я наблюдал, как ее тащили на подиум.

Трое мужчин грубо связали ее, Эдит держала голову опущенной. Они сделали вид, что даже прикоснувшись к ней, чтобы связать ее, испачкали руки, и двое мужчин драматично вытерли их о штаны. Это была драматургия, спектакль. Если бы они узнали ее, то знали бы, какая она невероятная женщина.

Люди начали выходить из домов несмотря на то, что была уже почти полночь, никто не мог устоять перед представлением. Мужчины принесли растопку, палки, бревна, подошла пара женщин и плюнула на дрова, которые доставляли, назло ведьме Эдит. Она все еще была закутана в одеяло, которое я накинул на нее, привязанная, как предупреждение для людей.

Через час площадь была заполнена.

Проходя мимо меня, несколько человек посмотрели на меня с отвращением, хотя они и не могли понять, почему я был голым в клетке.

Мэр поднялся по лестнице на подиум и скривился, глядя на Эдит.

— Эта ведьма пыталась отравить наши улицы! — крикнул он толпе.

Гневные крики эхом разносились хором, голоса гремели и полны ненависти.

— Она и ее верный пес были замечены в лесу, вызывая бурю, чтобы убить нас, — продолжил он.

Его лицо было багрово-красным, когда он кричал.

Я ухватился за железные прутья своей клетки, желая просто вырваться на свободу.

— Мы сожжем ее и очистим землю от этой ве…

— После этой ночи ваши люди больше никогда не смогут здесь жить, — голос Эдит прозвучал громко и правдиво.

— Тихо, ведьма, — прошипел мэр.

— Уходите, или вы все сгорите со мной. Эта земля предназначена только для магии, — кричала она.

— Тихо! — крикнул в ответ мэр.

Он зажег факел.

Мое сердце замерло,

Когда он зажег под ней дрова и стружку, толпа разразилась новыми возгласами и аплодисментами. Люди, которые сейчас не выходили из своих домов, быстро собирались на звук.

Я не мог смотреть.

Это я виноват.

Я должен был защищать ее, должен был знать, что кто-то рядом. Эдит была самым невероятным человеком, которого я когда-либо встречал, и когда она нуждалась в защите, я слишком сосредоточился на ней. Я должен был что-то сделать. Раздавались встревоженные крики, и я заставил себя снова взглянуть на огонь.

От нее клубился дым, заполняя все вокруг темными шлейфами, затмевающими свежее очищенное ночное небо. Я низко нырнул в свою клетку, ища чистый воздух у земли, и смотрел, как сотни людей пробегают мимо меня и прочь от площади.

Ее проклятие было исполнено… что означало, что она мертва.

Меня охватила злость, яростная и сильная, и я бросился на прутья клетки. Я остался только потому, что у нее, казалось, был план! Моя вера в нее была настолько сильна, что я позволил увести ее на виселицу. Эдит была мертва, потому что я был дураком. Такой дурак, полагал, что с ней все будет в порядке, даже тогда — увидев, как они подожгли ее — я не мог поверить, что она мертва. Весь мир пах зелеными яблоками, и мне хотелось в нем утонуть.

Из толпы раздались крики, и я остановился, чтобы увидеть, что почти все здания вокруг меня вспыхнули пламенем.

Горячий, быстрый, огонь был чисто-белым. Это напомнило мне о волшебстве, которое я видел, текшее от ее пальцев всего несколько часов назад. Площадь опустела, с еще большим криком, и я, наконец, согнул достаточно прутьев, чтобы освободиться.

Я хотел уехать из города, но мне нужно было ее увидеть.

Если я не удостоверюсь, что произошло, я никогда не узнаю наверняка.

Она все еще казалась мне живой, хотя я знал, что это невозможно.

Вернувшись в свой человеческий облик, я побежал через двор. Каменная дорога была адски горячей под моими босыми ногами, и я быстро помчался по ней. Сам воздух был похож на огонь, клубящийся дым был гуще, чем грозовые тучи.

Я двинулся вперед, пока дым не рассеялся еще больше.

Я не мог поверить своим глазам.

В центре пламени была Эдит, сияющая белым светом, как яркое солнце. Она была в целости и сохранности, в порядке. Я подошел к ней, глядя на нее на сцене посреди площади. Я не знал, как ей помочь.

— Эдит, — пробормотал я.

Ее волосы закрутились вокруг лица, и от нее поднялось еще больше дыма.

— Эдит! — крикнул я. — Город горит, мы должны убираться отсюда.

Я поднялся к ней на подиум. Мы были в воронке дыма; никто не смог бы заглянуть внутрь, если бы они попытались. Горячий и голодный воздух хлестал мое голое тело.

Я взял ее за руку, не зная, обожжет она меня или убьет, и переплел свои пальцы с ее.

Постепенно ее сияние начало исчезать.

— Мы должны идти, — напомнил я ей.

Ее глаза открылись, и она, казалось, внезапно осознала, что я здесь.

— Я… — выдохнула она, оглядывая город.

— Его больше нет, — сказал я ей.

— Я… это все… — испуганно сказала она.

Я не мог сказать ей, что были мертвые люди.

Мэр не спасся, и это было к лучшему.

Он не заслуживал жизни.

— Пойдем.

Взяв ее за руку, я повел вниз с подиума. Ее когда-то каштановые волосы теперь стали белыми, как свежий снег. Я смотрел на это, пока мы мчались по городу. Мы оба были голыми, нас в таком состоянии легко заметить. Приведя ее к дому, который я снимал, я понял, что он совсем не горит.

Какая-то ее часть тоже хотела уберечь меня.

Прихватив рубашку и штаны для меня и часть моей одежды для нее, мы не задержались надолго. Огонь вырвался из центра города, с городской площади, и распространился длинными ресницами. Эдит схватила меня за руку, и мы бежали, пока наши ноги больше не могли нас нести. Вернувшись к главной дороге, к городу под названием Спрингфилд, который только начал расти.

— Что нам делать?

Эдит выглядела встревоженной.

— Что ты имеешь в виду?

— Меня будут искать, они будут охотиться за мной, — нахмурилась она.

— Они думают, что ты мертва, Эдит, — сказал я ей.

Мы все еще видели дым и пламя за много миль. Утреннее солнце только начало освещать небо.

— Мы можем пойти куда угодно.

Она смотрела на останки Ферндейла, эту бездну тлеющих углей и дыма, и даже тогда она была прекрасна. По сравнению с белыми волосами ее темные глаза казались резкими. Я убрал ее волосы с лица, и она нервно посмотрела на меня.

— Ты был серьезен, когда сказал, что мы должны построить свое собственное жилище?

Ее голос немного дрожал, и я наклонился и нежно поцеловал ее.

— Конечно, я бы пошел с тобой куда угодно, — напомнил я ей.

Эдит посмотрела на землю перед нами, а затем снова на меня и кивнула.

— Я хочу создать свой собственный шабаш, место, куда ведьмы могут приходить и жить свободно, — объяснила она.

— Тогда я помогу тебе это построить. Мы можем пойти дальше на запад и укрепить место, безопасное от такого ужаса.

Она снова кивнула и посмотрела на дым.

— Я прокляла это место, — вздохнула она.

— Хм?

— Если они попытаются вернуться на эту землю, она их поглотит.

У меня пробежал озноб, но я не отпускал ее руку.

Она сделала то, что должна была сделать, чтобы защитить нас. После этого люди хорошенько подумают, прежде чем попытаются сжечь ведьму.

— Откуда ты знала, что не сгоришь?

Она нахмурилась, а затем пожала плечами.

— Я же говорила тебе, что у меня никогда не было ожогов, которые я не могла бы залечить, я полагала, что он защитит меня и здесь.

— Но, ты не была уверена?

Мне хотелось рассмеяться, но мысль о ее смерти из-за ошибки до чертиков пугала меня.

— У меня не было особого выбора, — призналась она. — Я просто хочу уйти отсюда.

— Я понимаю.

Я снова поцеловал ее. Эдит поцеловала меня в ответ, ее руки обхватили мое лицо и прижали к себе.

Я дам ей все, что она захочет, она все для меня, и у меня есть вся жизнь, чтобы доказать ей это.