От такого напора я, признаться, малость опешил. Мне даже показалось на мгновение, что и меня заключат в эти титанические объятия. Даже пришлось взять себя в руки, чтобы не сделать пару шагов назад или в сторону.

Но, к счастью, ажиотаж касался только Татьяны.

Которая жалобно пискнула, когда тётушка стиснула её, обхватив поперёк талии.

— Деточка моя, как здорово, что ты решила выбраться в столицу! — проговорила графиня Баранцова, выпустив её и отстранившись, но не убирая руки. — Негоже молодой девушке сидеть в захолустье на краю Империи. Разве там сыщешь жениха? Конечно, нужно ехать сюда! И здорово, что ты решила навестить меня. Как же давно мы не виделись! Сколько времени прошло?

— Больше года, — ответила Лобанова. — Спасибо, что согласилась нас принять.

— Ну, что ты, как же иначе? Ведь ты моя любимая племянница, — графиня, наконец, взглянула на меня, окинула быстрым, цепким взглядом и сказала: — Кстати, насчёт «нас», моя дорогая. Кто твой друг? Ты нас познакомишь?

— Само собой, — отозвалась Татьяна и повернулась ко мне, воспользовавшись этим маневром, чтобы избавиться от хватки своей могучей родственницы. — Позволь представить тебе моего друга и нашего с Петром соседа — Родиона Николаевича Львова.

Я поклонился.

— Добрый вечер, Ваше Сиятельство.

— Анна Павловна, — проговорила графиня, подавая мне руку. — Добро пожаловать. Танечка не объяснила мне толком, почему вы путешествуете вместе, но дала понять, что у вас в столице дела. Она считает, я могу вам в них поспособствовать. Разумеется, ради любимой племянницы я на многое готова. В рамках разумного, само собой.

Говорила Анна Павловна вполне любезно, однако я отлично чувствовал в её голосе настороженность. Оно и понятно, ведь она даже толком не понимала, в каких мы с Татьяной отношениях. И, вероятно, подозревала, что я — какой-то аферист, пытающийся воспользоваться её родственницей, чтобы получить протекцию столичной аристократки. А то и прощупывающий почву на предмет выгодного сватовства. Почему-то мне показалось, что графиня не пришла бы в восторг, скажи ей сейчас кто-нибудь, что я мы намерены пожениться. Но на этот счёт можно было не опасаться, ведь предложения я не делал.

— Я тебе всё объясню, тётушка, — сказала Татьяна. — Родион Николаевич не раз выручал нас с Петром, так что мы многим ему обязаны. Поэтому я, конечно, обрадовалась возможности отплатить ему, когда предоставилась возможность.

— Ах, вот как, — Анна Павловна смерила меня ещё одним взглядом, на этот раз более благосклонным. — Значит, вы друзья? — вопрос был адресован мне.

— Для меня честь считать госпожу Лобанову своим другом, — ответил я.

— Ну, разумеется, — прохладно проговорила графиня. — Что ж, я так понимаю, вам не терпится объяснить, что привело вас в столицу. Давайте сядем и поглядим, смогу ли я что-нибудь для вас сделать, господин Львов.

Мы расположились в креслах возле камина, в котором тихо потрескивали три берёзовых полена. Этого было явно мало, чтобы отопить большую гостиную, так что я решил, что огонь развели исключительно для антуража.

— У вас большой участок, господин Львов? — как бы невзначай спросила Анна Павловна, расправляя складки платья на коленях. — Дела идут успешно?

— У меня два участка, — ответил я. — Один поскромнее, а на другом в будущем будет построен город.

— Вот как, — приподняла бровь графиня. — Поздравляю. Давно вы на Фронтире?

— Несколько месяцев.

— И так быстро развернулись?

— Стараюсь, Ваше Сиятельство.

— Это правильно, — одобрительно кивнула Танина тётушка. — Амбициозность важна для молодого человека, как ничто другое. Что понудило вас отправиться на Фронтир?

— То же, что и большинство людей, которые туда едут. Нужда.

— Понимаю. Да, Пётр с Татьяной тоже поехали по этой причине. Хотя я предлагала им содержание. Мой супруг весьма щедрый человек и не имел ничего против того, чтобы помогать моим родственникам. Но гордость — это наше семейное.

— Петя и слышать ничего не хотел об этом, — вставила Татьяна.

— Как и ты, — мягко сказала Анна Павловна.

— Да, я тоже, — кивнула Лобанова. — Жить на иждивении, даже не пытаясь самостоятельно устроить своё положение, — унизительно.

— Вы согласны, господин Львов? — спросила графиня.

— У меня нет родственников, которые предлагали бы мне содержание, но полагаю, что да. Я всегда ценил независимость.

— Это хорошо, — графиня провела ладонью по платью, словно собираясь с мыслями. — Ладно, давайте не будем тянуть. Я знаю Таню и вижу, что её уже распирает от желания объяснить, что вас обоих сюда привело. Обещать заранее ничего не стану, — подняла она указательный палец, глядя на племянницу, — но выслушать — выслушаю.

— О большем не смею и просить, — сказал я.

— Вы меня ни о чём и не просите, господин Львов, — отозвалась Анна Павловна. — Просит Татьяна. Итак, выкладывай, — кивнула она девушке.

— Дело в том, тётя, что Родион Николаевич находится в затруднительном положении. Один человек, весьма влиятельный и богатый, заимел на него зуб. И пытается уничтожить.

Графиня смерила меня холодным взглядом.

— И в чём же причина такого к вам отношения этого неназванного пока человека?

— Я убил на дуэли его сына, — ответил я.

— Вот как. В таком случае у него не должно быть к вам претензий.

— Тем не менее, они есть. И он весьма настойчив в стремлении поквитаться. Я пережил уже несколько покушений.

— Наверное, это неблагородный человек, — слегка поморщилась графиня. — Не представляю, чтобы кто-то из высшего общества был способен на подобное.

— Ты всё та же идеалистка тётя, какой всегда и была, — улыбнулась Татьяна.

— Может быть. Твои слова, очевидно, намекают на то, что человек этот из высшего общества. Впрочем, то, что вы обратились за помощью ко мне, говорит о том же. Я могла бы сразу сообразить. Но, господин Львов, почему вы привлекли к решению проблемы мою племянницу? Вот, что мне пока не понятно.

— Родион Николаевич вовсе не собирался просить меня обратиться к тебе, тётя, — ответила Татьяна прежде, чем я успел сказать хоть слово. — Я сама предложила это, когда узнала о проблеме господина Львова. Как его друг я, разумеется, не могла остаться в стороне.

— Конечно, милая, — кивнула Анна Павловна. — Но это вовсе не обязывает меня решать проблемы вашего соседа или даже друга. Не так ли?

— Вы совершенно правы, Ваше Сиятельство, — сказал я. — Вас мои проблемы ни к чему не обязывают.

— Это очень мило, что ты неравнодушна к трудностям других людей, дорогая, — начала графиня, повернувшись к племяннице, — но…

— Дело в том, тётушка, — перебила Лобанова, — что господин Львов оказался в затруднительном положении из-за меня.

Повисла пауза. Слова Татьяны явно застали графиню врасплох.

Наконец, она слегка пошевелилась и спросила:

— Каким же это образом?

— На балу у одного из наших соседей моя честь была поставлена под удар. Господин Львов вовремя вмешался. Но это стоило ему дуэли. И тех последствий, о которых ты теперь знаешь. Так что я сочла своим долгом приложить все усилия, чтобы поспособствовать исправлению текущей ситуации.

— Вот оно что… — протянула, кивая головой, Анна Павловна. — Теперь мне всё ясно. Моя маленькая гордячка, конечно, в долгу оставаться не может, да?

— Ты прекрасно меня знаешь, тётя, — пожала плечами, Лобанова.

— Что ж, это меняет дело, — графиня неожиданно хлопнула в ладоши, будто знаменуя этим жестом некий этап беседы. — Человек, вступившийся за мою племянницу и подвергшийся опасности ради неё на дуэли, разумеется, автоматически становится моим другом. Благодарю вас, господин Львов.

— Я не сделал ничего особенного, Ваше Сиятельство.

— Конечно, благородный человек не мог поступить иначе, — кивнула графиня. — Но факт есть факт. Наша семья вам обязана. И, главное, вам удалось меня к себе расположить.

— Благодарю, Ваше Сиятельство. Мне отрадно это слышать.

— Так кто же этот злодей, который мешает вам жить? — спросила, глядя на меня, Анна Павловна.

— Князь Хвостов.

Графиня нахмурилась.

— Сергей Геннадьевич? — спросила она после короткой паузы.

— Он самый, — кивнул я. — Вы с ним, очевидно, знакомы.

— Встречала несколько раз. Неприятный человек. Злословный и… Впрочем, не будем сейчас об этом. Не скажу, что меня очень уж удивило, что он пытается поквитаться за смерть сына. Про него и не такие слухи ходят. Но ничего не доказано, как говорится. Что же вы намерены предпринять, Родион Николаевич?

От меня не укрылось, что графиня обратилась ко мне уже не по фамилии, а по имени-отчеству. Кажется, мне, и правда, удалось немного расположить её к себе.

— Я хочу встретиться с князем.

— Зачем? Вы полагаете, вам удастся убедить его отказаться от преследования? Уверяю, что Сергей Геннадьевич не такой человек.

— В этом я ни секунды не сомневаюсь, Ваше Сиятельство.

— Тогда что… — графиня замолчала, пристально глядя мне в глаза. — Ах, вот оно, что! — проговорила она другим тоном. — Так вы намерены его убить прежде, чем он до вас доберётся. Я права?

— Совершенно правы, — подтвердил я. — Есть причина, по которой вы этого не желаете?

— Нет. Но мне не нравится, что фамилия моего супруга будет связана с инцидентом.

— Я постараюсь, чтобы этого не случилось.

— Но вы же хотите, чтобы я представила вас князю. Разве не так?

— Не совсем.

— Тогда поясните, будьте любезны.

— Мне нужно лишь оказаться с князем в одном месте. Публичном, разумеется.

— Значит, мы собираетесь вызвать его на дуэль.

— Таков план.

— Что ж, это благородней, чем то, что делает в отношении вас он, — графиня вдруг поднялась с кресла. — Я подумаю, что можно сделать. Дайте мне время до завтра. Понимаю, что дело срочное, поэтому обещаю не затягивать. А теперь, Родион Николаевич, если не возражаете, я бы хотела поговорить с племянницей с глазу на глаз. Ваша проблема мне понятна, но мы с Таней так давно не виделись.

Я тоже встал с места.

— Разумеется, Ваше Сиятельство. Не смею отнимать у вас время более.

— До завра, Родион Николаевич. Слуга проводит вас в отведённые вам покои. Надеюсь, вы найдёте их комфортными.

Попрощавшись с графиней и Татьяной, я вышел из гостиной. У дверей меня ждал лакей.

— Покажи мою комнату, — сказал я.

— Конечно, ваше благородие. Прошу следовать за мной.

В выделенных мне покоях на третьем этаже вовсю хозяйничал Сяолун. Когда я пришёл, он почти закончил разбирать вещи. Было их немного, но тщательность андроида замедляла процесс. Он не мог просто раскидать барахло по ящикам комода. Нет, ему непременно нужно было соблюдать систему.

— Вы познакомились с графиней? — осведомился он, когда я вошёл.

— Познакомился. Милая женщина. Кажется, держит мужа в ежовых рукавицах.

— Говорят, самые крепкие семьи именно таковы.

— Много, чего говорят. Не всему нужно верить.

— Не могу судить, хозяин. Графиня согласилась вам помочь? Она познакомит вас с князем?

— Кажется, согласилась. По крайней мере, обещала подумать, что можно с этим сделать. Я оставил их с госпожой Лобановой.

— Они, вероятно, давно не виделись. Вас приняли за жениха? Наверное, будут обсуждать, подходящая ли вы партия для госпожи Лобановой.

— Вполне возможно. Набери ванну. Мне нужно отдохнуть с дороги, чтобы утром быть свежим и полным сил. Кто знает, вдруг Её Сиятельство окажется резвее, чем хочет казаться, и я смогу встретиться с Хвостовым уже завтра.

— Это было бы очень хорошо, хозяин. Чем быстрее вы покончите с этим дурным человеком, тем лучше.

— Тут я с тобой совершенно согласен, дружище. Совершенно согласен.

* * *

Утром, приведя себя в порядок, я отправился в сопровождении лакея в столовую на завтрак.

Накрыто было только на двоих. Через пару минут после меня пришла Лобанова.

— Доброе утро, Родион, — улыбнулась она. — Как спалось?

— Прекрасно, благодарю. А тебе?

— Неважно. Много думалось. Терпеть этого не могу. Вчера с тётей мы засиделись. Но она обещала помочь.

Мы заняли места за столом и приступили к завтраку. Бекон, омлет и черничное варенье в хрустальной вазочке — никаких изысков, но все продукты высшего качества.

— Пока мы вчера говорили, в том числе, о твоей проблеме, — сказала Лобанова, — тёте пришло в голову, что князь — большой любитель поиграть в карты. Дважды в неделю, по средам и субботам, он посещает мужской клуб «Арес», где собираются аристократы, чтобы приятно провести время — в том числе, сыграть несколько партий. Он почти никогда не пропускает, так что можно надеяться, что завтра князь будет там.

— Полагаю, нужно быть членом клуба, чтобы туда попасть, — сказал я. — Насколько мне известно, решения о принятии нового члена принимаются в подобных заведениях небыстро.

— Совершенно верно, — кивнула Лобанова, поддевая вилкой кусок омлета. — Но дело в том, что клубом владеет граф Баранцов. Иначе говоря, мой дядя. И он точно не откажет, если тётя его за тебя попросит.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — я сдержанно усмехнулся.

— Всё верно, — отлично поняла меня Татьяна. — Дядя из числа мужчин, которые предпочитают удовлетворять просьбы жены, не вникая в детали. Как он сам иногда говорит — от греха подальше.

— Весьма мудро.

— Ты считаешь?

Я пожал плечами.

— Некоторым это подходит.

— Некоторым — да. Но думаю, что не тебе.

— Полагаю, ты права.

— В общем, он проведёт тебя в клуб, если тебя это устроит. Тётя утром шепнула, что уже заручилась его согласием. Главное, что ссора в клубе, особенно за карточным столом — явление довольно частое. И многие такие перепалки кончаются дуэлями. Так что никто не свяжет инцидент с графом.

— Это лучший из вариантов, — признал я.

— Тогда решено, — кивнула Татьяна. — После завтрака познакомлю тебя с дядей. Многие находят его очаровательным, некоторые — с причудами. Но я уверены, вы найдёте общий язык.

Собственно, она оказалась права.

Графу меня представили в половине двенадцатого, так что пришлось ждать после завтрака часа три. Анна Павловна лично провела меня в кабинет, обшитый резным дубом и заставленный таким количеством собранных со всего света сувениров, что можно было решить, будто это зал палеонтологического музея. Были здесь и чучела зверей, и рыб, и разукрашенные узорами вёсла туземцев, и музыкальные инструменты, и гарпуны, и странные деревянные африканские скульптуры. Но большинство экспонатов были не слишком габаритными и легко умещались на полках стеллажей, полностью скрывавших почти все стены.

Граф Баранцов сидел за массивным столом, когда я вошёл. Отложив пару бумажек, которые держал в руках, он поднялся и протянул руку.

— Аркадий Артемьевич, — представился он. — Рад знакомству. Супруга сказала, вы большой друг её племянницы.

— Так и есть, — ответила Анна Павловна. — И это так здорово, что у нас есть возможность помочь молодому человеку, не правда ли, дорогой?

— Да, конечно, — без тени энтузиазма отозвался граф, изучающе глядя на меня. — Садитесь, Родион Николаевич. Жена ввела меня в курс дела, но я бы хотел и с вами всё обсудить. Спасибо, дорогая, дальше мы уж как-нибудь сами.

— Конечно, Аркаша, — Анна Павловна ободряюще похлопала меня по плечу. Кажется, после вчерашней приватной беседы с Лобановой она прониклась к моей скромной персоне куда сильнее. — На тебя вся надежда. Ты уж не подкачай.

С этими словами она вышла, оставив после себя только плотное облако духов.

Граф откинулся на спинку жалобно скрипнувшего кожаного кресла и сцепил руки на животе.

— Вы играете в карты, Родион Николаевич? — спросил он, глядя на меня.

— Нет, но правила знаю.

— Этого маловато, чтобы выигрывать.

— Потому и не играю. Я, собственно, и у князя выигрывать не планирую.

— Это я понимаю. Вам нужно с ним зацепиться и спровоцировать ссору. Верно мне супруга объяснила?

— Совершенно верно.

Мой собеседник мрачно усмехнулся.

— Что ж, в таком случае поздравляю. С этим у вас в клубе проблем не возникнет.