Дверной замок щелкнул и наступила мрачная и давящая тишина. Аки все еще была без сознания, и первым делом я позвал девушку по имени. Сначала тихо и осторожно, потом громче, последний раз — практически крикнул. Никакого эффекта.

«Думаю, это бесполезно, — тихо прошелестела в моей голове демонесса. — Кажется ее чем-то накачали. Накачали бы и тебя, если бы ему не требовалось потолковать по душам…»

— Тогда помоги мне ее разбудить, — выдохнул я. — Нужно освободиться и валить…

Ответом мне было лишь все то же тяжелое молчание.

— Малисса?

Она тихо вздохнула.

— Ты же наверняка уже придумала что-то, так ведь?

Ответа не последовало.

— Так⁈ — надавил я, чувствуя внутри как все сжимается.

«Прости Ярик, все куда сложнее, чем кажется, — ответила она тихо. — Эта комната окружена противодемоническими печатями. Помнишь, как тогда во время тренировок в доздё. Моя сила подавлена, большая часть тенебриса бесполезна. Но даже если бы не это… я не смогу избавить от ошейников вас обоих. Кто-то погибнет…»

Мои глаза закрылись. Чего-то такого я и ждал, хоть боялся себе в этом признаваться.

— Тогда помоги Аки и уходите. Уничтожь ее ошейник. Уверен, она тебя приютит, пока ты не найдешь нового… носителя.

«Незачем. Я уже нашла, — вздохнула она тихо. — Прости, Ярик, но Токаторо прав: его предложение — лучший возможный исход. Единственное что я попробую — смягчить твою участь и включить в договор условие гарантию твоей безопасности. Думаю, это максимум, что мне удастся.»

— Да ты прикалываешься, — выдохнул я. — Ты же не серьезно…

В горле собрался тугой плотный ком, обида буквально душила, словно старая ведьма за горло.

«Прости».

— В смысле «прости»? Только не говори, что ты вот так запросто смирилась и сдалась! Чтобы моя гордая, хитрая и прозорливая демонесса позволила себя переиграть какому-то смертному… Я не верю! Ты не можешь вот так просто… ты что, меня бросаешь⁈

«Говоришь так, будто ты не мечтал об этом все то время, пока я была твоей нежеланной сожительницей, — фыркнула она, и в ее голосе зазвучали оттенки безразличия. — Честно говоря, иногда ты ненавидел меня настолько сильно, и твои эмоции были окрашены так ярко, что я и правда подумывала оставить тебя, предоставить своей судьбе, и пару раз уже почти решилась. Остановило то, что события вокруг тебя развиваются слишком стремительно, я каждый раз откладывала, и с каждым разом это становилось все тяжелее… Ты плохо на меня влияешь. Я поняла, что стала испытывать к тебе… чувства, не присущие демону, стала слишком чувствительной, слишком… правильной. Но для подобных мне — это путь в никуда. Я уже влипла один раз, когда отказалась бросать Лукрецию… Больше этому не бывать. Все решено, Яромир.»

В груди словно обожгло каленым железом. Нет… Нет!! Не может быть! Я просто отказываюсь в это верить!

«И прекращай уже так громко думать, не заставляй меня разочароваться в тебе еще больше. Хочешь совет напоследок? — вздохнула она, словно отчитывая первоклашку, которого поймала во время урока с рогаткой на заднем дворе школы. — Если вдруг ты сможешь уцелеть — впредь рассчитывай только на себя. Заканчивай рассуждать слишком прямолинейно, прекращай делать все ставки только на один вариант развития событий, который видится тебе наиболее желаемым. Всегда нужно иметь два-три запасных, если что-то пойдет не так… Ты слишком близко меня подпустил, слишком привык на меня рассчитывать, и слишком доверился. Возможно, не попади ты в эту ситуацию, это было бы вполне оправдано, ведь я тоже… слишком мягкотелая для демона. Но я над этим работаю. А теперь прости, мне нужно готовиться…»

И в моей голове наступила тишина. Я закрыл глаза, сделал вдох, после чего осторожно спросил:

— И что, ты вот так просто меня… нас всех бросишь? А как же твое обещание! Как же… ты же… Малисса⁈ Малисса, твою мать! Малиссиана!

Ответа не было. Мой взгляд упал на Аки, все еще свесившую голову без сознания, и в душе еще сильнее заскребли кошки. Вот это я влип.

Я скрипнул зубами, вытаскивая из памяти всё, чему когда-то учила меня демонесса. Перед глазами стремительно пронеслись последние месяцы моей жизни — от первого соприкосновения, когда был заключен наш договор, что связал нас проклятой цепью, и до последних событий там, в саду усадьбы… Какой нелогично абсурдный финал. Вспомнились минуты отчаяния, когда я осознавал что отпущенное мне время неумолимо сокращалось. Она поддерживала меня так, как умела только она: ехидно, жестоко, с постоянными подколами, язвительными замечаниями и без капли жалости… Но лишь теперь до меня дошло: именно пройдя через это я стал намного сильнее. Жёстче. Выносливей…

— Предательница!! — не выдержав крикнул я во все горло.

Однако, ответа по-прежнему не было, и мне оставалось лишь прикрыть глаза.

— М-м… — послышалось нечленораздельное мычание, и подняв голову, я встретился глазами с наконец-то очнувшейся Аки.

И опустил свои в пол. Что мне ей сказать? Как успокоить? Сказать, что все будет хорошо? Язык отказывался ворочаться а слова застревали в глотке. Сказать правду? И заразить ее отчаянием? Сука…

— М-м⁇ — снова привлекла мое внимание девушка, но ее тут же оборвал резкий щелчок и треск. — М-м-м!!

Я сделал вдох, и попытался нащупать нашу тонкую нить связи. Ошейник ощутимо нагрелся, раздался резкий хлопок, выбивший меня из концентрации, а перед глазами опять поплыли пятна. Аки снова издала вопросительный звук.

— Прости, — сказал я тихо. — Нас все-таки захватили… и кажется, в этот раз мы влипли. Я действительно не знаю что делать… Только не пробуй задействовать магию, — предостерег я, вкладывая в интонацию как можно больше убедительности. — Эти ошейники сразу реагируют. На слабую попытку следует разряд шокера, сильная — взорвет их и оторвет нам головы. Обоим сразу. Только пожалуйста, не делай резких движений, ладно? Я… попробую что-нибудь придумать, — осторожно пообещал я.

— М-м-м!! М!

— Прости… я… Может быть Китсу все-таки вмешается? Что думаешь — имеет она хоть какое-то влияние на своего сводного братца?

Аки прикрыла глазки, вздохнула и неуверенно пожала плечами.

Китсу… я припомнил все, что мы с ней вместе пережили. Все ее слова, обещания заботиться, безрассудность, с которой она бросалась на помощь в прошлом… Неужели это все — было не настоящим? Или смерть Исао и переход прав главы к Токаторо — настолько ее изменили? Помнится, когда Исао хотел меня наказать за некоторые выходки — именно Китсу становилась в позу, спорила с Исао, даже понимая, что подвергнется наказанию сама… Не могла же она так измениться за какие-то пару недель!

Тут же в голову пришла крамольная мысль, и ехидный шепот в дальнем углу моего сознания спросил:

«А ты уверен что она изменилась? А может быть она всегда такой и была, просто искусно притворялась…»

И нет, это к сожалению не Малисса, а мой собственный внутренний голос, о котором я уже давненько забыл, так привыкнув с своей ехидной шизофрении… Я снова осекся, горько усмехнувшись. Моя, ага. Наивный. Доверился демону!

Я встряхнул головой, сделал несколько быстрых глубоких вдохов, постарался очистить разум, избавиться от страха, паники, и всей прочей эмоциональной мишуры. Я не боюсь. От страха тупеют… Мой срок итак уже давно подошел к концу — выторгованный у демонессы год жизни по меркам моего субъективного времени миновал больше трех месяцев назад… Правда она милостиво сообщила мне, что раз договор заключен в нашем родном мире — следует вести отсчет по его временной линии…

Я снова глянул на свою рыжую вредину, наши глаза встретились, и ее теплый, полный беспокойство взгляд заставил меня почувствовать очередную неловкость… по-хорошему мне следует рассказать ей о предательстве демоницы, но одновременно с этим я понимал, как это ее расстроит. В последнее время они слишком сдружились, Аки проводила много времени за медитациями в специально оборудованном зале, а демонесса учила ее самоконтролю, управлению своими силами… и как оказалось — тенебрису, причем скрывала это даже от меня… Что-то меня в этом всем смущает.

— М-м!! — подала снова голос Аки.

Я вздрогнул, отрываясь от размышлений, когда за моей спиной защелкал дверной замок и раздался звук шагов.

В поле зрения появился Токаторо, плотно сбитый лысый здоровяк с бородой, еще один низкорослый жилистый тип, с худощавым, похожим на череп лицом, и… Лора. Все кроме японца носили серую камуфляжную форму военного образца. Наемники Альянса. С другой стороны от меня раздались куда более тихие звуки шагов, и повернув голову я увидел Томоэ и еще одну, неизвестную старейшину, молчаливо наблюдавшую за поединком Аки и этой стервы, по недоразумению до сих пор не переработанной на лисье манто.

На меня, впрочем, они даже не взглянули. Томоэ приблизилась к Аки, осторожно сняла ее «кляп», и встряхнула гривой аккуратно уложенных волос, прикрывающий левую половину лица, на которой, впрочем я сумел разглядеть огромную гематому и следы когтей моей лисички.

— Юй Акакицу, дочь Юй Акико и больше ничья, — холодно произнесла Томоэ, явно начав какой-то явно ритуальный монолог. — Ты обвиняешься в измене, поругании чести и долга клана, попытке опорочить репутацию старейшин, попирании наших священных обычаев…

Аки подняла голову и дерзко ухмыльнулась.

— Какая потрясающая воображение чушь. Вы должно быть шутите, старшая? Проигрыш в поединке — означает автоматическое признание своей неправоты! Отныне вы не вправе решать за весь клан, что есть измена а что верность, не вам судить, что попытка опорочить честь клана — а что на самом деле…

— Замолчи!! — не выдержала Томоэ и с размаху залепила Аки оплеуху. — Ты, слишком юна, и не вправе даже заикаться о том, чтобы бросить вызов Почтенной старейшине клана! Твоя с позволения сказать победа — не засчитывается. У тебя нет и не может быть таких сил, чтобы противостоять старейшине. Ты безродная бродяжка, дочь служанки, прижитая от безвестного смертного. Девчонка с сомнительной родословной, а теперь еще и еще более сомнительной репутацией… По решению совета старейшин ты вернешься в Храм, и будешь подвергнута наказанию…

Токаторо стоял скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, как сильно он чихал на эти их правила, репутации и прочее. Спустя минуту с девушки сняли приковывающие к креслу звенья цепи, а руки защелкнули за спиной и увели.

Я попытался было бросить пару слов, как-то подбодрить, попросить держаться, но неожиданно мое собственное тело меня подвело. Оно отказалось слушаться — Малисса попыталась перехватить контроль… А вот хрен тебе чертова предательница.

Сосредоточившись, я усилием воли вытолкнул ее прочь, крикнув в темноту «Не смей мне мешать! Нарушение договора!»

— Ярик! — выкрикнула девушка, пока ее волокли прочь. — Я люблю тебя, мой tamayori! Держись! Я…

Ее голос утонул и затерялся в шуме и топоте.

— Выйти всем! — приказал Токаторо, и наемники переглянувшись вышли за двери.

Дверь закрылась.

— А теперь поговорим о действительно важных вещах, — тихо проговорил Токаторо и я не сразу понял что он перешел на японский. — Итак, демон, время на раздумья вышло. Что ты мне скажешь?

Малисса опять попыталась перехватить контроль, но я снова усилием воли ей помешал, она смогла только слегка покривить мое лицо, и выдать пару нечленораздельных звуков.

— Что это значит? — нахмурился японец. — Если ты сейчас же не ответишь…

— Ы-ы-ы… а-ее-ет…

— Решила что со мной можно играть⁈

— Осмелюсь возразить, господин, — неожиданно раздался еще один незнакомый голос на японском. — Я отсюда вижу внутреннюю борьбу за контроль над телом, — проинформировал он. — Думаю, это мальчик сопротивляется и мешает демону отвечать…

— С-с-с ними ош-ш-ш ейни-к! — кое-как выдавила моим ртом Малисса.

— Принимаешь меня за блаженного⁈ — осклабился Токаторо. — Едва я только расстегну крепления, как ты тут же нападешь!

— Позвольте, господин, я помогу…

На мой затылок легли чьи-то толстые пальцы, слегка его сдавили и… я понял, что все мои попытки контролировать тело — разом сошли на нет. Словно кто-то мягко но сильно отодвинул меня от пульта управления и сел сам.

— Так лучш-ше, — низким голосом выдохнула Малисса моими губами. — Благодарю…

— Для начала, я хочу чтобы ты говорила со мной на японском, чтобы никто из этих гаядзинов не понял разговора… Итак? — потребовал Токаторо нетерпеливо. — Каков твой ответ?

Малисса медленно прикрыла глаза, улыбнулась моими губами, немного поерзала плечами, затекшими от долгого сидения в одном положении, после чего ответила неторопливо:

— Думаю, вы уже догадались, что я готова согласиться… господин, — она приглашающе кивнула.

Тот слегка улыбнулся, а его голова слегка отклонилась назад, словно он едва сдержался от проявления чувства удовлетворения.

— Это хорошее начало. Продолжай.

— Я готова принять ваше предложение… господин. Однако…

— Тогда вот список того, что требуется от тебя, — перебил он, снова доставая из рукава уже виденный мной ранее свиток. — Это все обязательно, без исключений.

Малисса бросила взгляд на свиток, задержала взгляд, на пару мгновений. Затем снова улыбнулась.

— В принципе приемлемо. Я готова на это все пойти….

— Замечательно! — на этот раз он не сдержал улыбки. — Тогда не будем медлить. Приступай к заключению договора! Имей в виду, демон, я тщательно изучил процедуру и правила, и ты меня не обманешь! А если попытаешься… Тигусса!

— Я здесь Сирогане-сама, и я слежу, не извольте беспокоиться. Если она попробует изменить ритуал или совершить что-нибудь неразумное, я наготове, — прозвучал сзади меня все тот же голос человека, остающегося вне поля зрения.

— О, занятно! — демонесса заговорила еще более вкрадчиво. — Похоже, вы и правда очень хорошо подготовились, господин. У нас здесь целый экзорцист Церкви Святого Престола!

— Тигусса всего лишь проследит за тем, чтобы обряд прошел как задумано, демон. Не отвлекайся. Если ты согласна — тогда создай печать договора и…

— Одну минуту, господин. Прежде нам следует обсудить вашу часть сделки…

Токаторо нахмурился.

— Ты это о чем? О какой части сделки речь?

— Ну, как же… вот здесь — список ваших требований, и это неплохая основа договора… Однако, здесь не указаны мои условия. И прежде чем подписывать, я бы на вашем месте ознакомилась с ними. Иначе, у нас возникнут сложности…

Глаза японца пронзили меня насквозь.

— Ты испытываешь мое терпение, демон! Ты не в том положении, чтобы ставить условия!

— Ошибаетесь… господин. Демонический контракт — это всегда двусторонний договор. Я обязуюсь переселиться в ваше тело, и служить вам беспрекословно на протяжении ста двадцати лет. Еще вы хотите идеальное здоровье, и доступ к моим силам, абсолютно полный без каких-либо ограничений. Это все исполнимо, но очень затратно, знаете ли. Ни один демон никогда не работает бесплатно, благотворительность не наш конек, знаете ли. И если попытаетесь меня заставить — проще бросить мальчишку и уйти в бездонный Хаос… Это намного лучше — чем развоплотиться от энергетического истощения. В результате — вы останетесь ни с чем, и даже ваши помощники экзорцисты и оммедзи мне не помешают, ведь они умеют только ограждать и изгонять, но никак не подчинять…

В ее голосе послышалось самодовольство, а Токаторо нахмурился и глянул поверх моей головы на державшего меня за затылок человека. Очевидно что подтверждение ее слов он получил, потому что скрипнул зубами.

— Я… хорошо. И чего ты хочешь?

— О, несколько сущих пустяков, — ответила Малисса, и в ее голосе почувствовались предвкушающие нотки. — Во-первых, мой срок службы строго оговорен и не может превышать срока действия договора. А по окончании контракта — ваше тело станет моей полной собственностью. Второе, все затраты моих сил и ресурсов, связанные с выполнением ваших хм… поручений или при использовании моих сил напрямую, либо же связанные с моей службой вам тем или иным способом — вы обязаны компенсировать не позднее чем в течение суток. В случае нарушения — договор расторгается по окончании этого срока. Третье: В период действия договора — ни за что, ни при каких обстоятельствах вы не можете забрать у меня или отделить от меня то, что по праву мое. А если такое случится — наш договор считается досрочно исполненным мной, со всеми отсюда вытекающими. Четвертое: о сути нашего договора не должен знать никто. Ни одна живая душа. И наконец пятое: вы всеми силами избегаете встреч с моим братом-близнецом Морхраэлем, не позволяете ему узнать мое местонахождение. Нарушение — я вправе расторгнуть договор в ту же минуту. Пожалуй все…

Долго японец не думал. Он несколько раз что-то пробормотал про себя, явно прикидывая варианты, и наконец выдал:

— Как именно я должен компенсировать твои затраты?

— Самый быстрый и очевидный способ — жертвы. Однако, он же самый проблемный: закон Творца запрещает впрямую отнимать жизненные силы людей. Для этого, сначала надо убедиться, что потенциальная жертва готова будет попытаться меня… а точнее вас убить. После такой попытки — ограничение снимается…

— И всего то? — он хмыкнул. — Поверь, у меня столько недоброжелателей, я тебе этого добра быстро найду. Идет. Итак, если это все…

— Ах да, еще одна маленькая просьба, — она облизнулась моими губами. — Если для вас не составит труда — я прошу сохранить жизнь Яромиру Харту. Видите ли, я уже отметила его оболочку своей печатью, и для меня он — неплохой сосуд для сбора сил нужного мне окраса… Хотелось бы сохранить его хотя бы в этом качестве…

Токаторо надолго задумался, глядя прямо мне в глаза, словно изучая, что-то прикидывая, просчитывая. Наконец он презрительно скривился, покачал головой а следом резко выдохнул:

— Нет. Найдем тебе другой способ для сбора, или другого мальчишку. Да хоть десяток если захочешь — мне не жалко. А с ним — не выйдет. Забудь о нем, он уже получил приглашение от Ямы, и не вижу ни одной причины заставлять его ждать. Это все? — спросил он нетерпеливо.

— Ну, если так… Тогда у меня нет другого выхода. Пожалуй, все.

— Тогда не будем больше откладывать ни минуты! — японец поднялся, подхватив приготовленный свиток. — Сейчас я отключу ошейник на время. Создай печать договора на основе этого свитка с твоими правками. И как только мы его заключим — переходи сразу же! Я жду!

— Слушаюсь, господин…

Мое сердце бешено заколотилось кода ошейник загудел и погас. На меня словно холодным потоком хлынула сдерживаемая все это время сила, вот только… меня сзади держали очень крепко, и несмотря на отключившийся ошейник — тело осталось парализованным. А значит — и способности тоже.

С замиранием ноющего сердца я смотрел, как мои руки выплетают прямо в воздухе причудливые узоры, которые перетекли в золотые нити и соткались в сверкающий золотой свиток, испещренный японскими иероглифами, смысла которых я понять так и не смог. А следом я увидел, как Токаторо ранит свой указательный палец миниатюрным ножичком, и расписывается кровью прямо на свитке.

На какую-то минуту я застыл в предвкушении, ожидая, что сейчас демонесса расхохочется, скажет что обманула его и испепелит его тенебрисом, или хотя бы парализует и его и его прихвостня и мы сбежим…

Однако, после того, как Токаторо нарисовал замысловатый символ своей подписи, и приложил палец к свитку, словно ставя точку или отпечаток пальца — я почувствовал, как из моей груди прорезается что-то… вроде как чуждое, и темное, но уже такое привычное и родное…

Липкая темная тень вытянулась из моей грудины, собралась в большой темный кокон, зависла между нами на пару мгновений, а следом нырнула в грудь Токаторо, заставив того закричать и потерять равновесие, завалившись на спину, в то самое кресло, где до этого сидела прикованная Аки.

— Малисса… — прошептал я непослушными пересохшими губами. — Ты… это не обман? Неужели ты и правда…

На пару мгновений глаза японца затопила темная дымка, и на меня словно взглянула сама Бездна.

— Мне жаль, малыш, — проговорила она губами японца, но я услышал ее настоящий голос, резонирующий от колеблемого воздуха. — Здесь наши пути расходятся. На самом деле, я тебе даже благодарна, наши с тобой приключения… это было весело! Но всему приходит конец. Я тебя освобождаю от договора. Прощай, и прости.

Тьма втянулась обратно в зрачки, глаза Токаторо стали обычными, он мотнул головой, словно отгоняя дрему, слегка подвис, словно к чему-то прислушиваясь, а следом на его лице растянулась уже ничем не прикрытая довольная улыбка. И он расхохотался, словно опереточный злодей в дешевом американском фильме, а я… Так хреново мне еще ни разу не было, с тех самых времен, когда я получил удар кинжалом Лусиано.