Разбудил меня тихий звук, похожий на шуршание или копошение в соседней комнате. Не смотря на вполне естественную усталость — уснуть снова не получалось. Тогда я осторожно высвободил свое плечо из-под головы сладко посапывающей на нем Аки и выглянул в соседнее помещение. И обнаружил, что Марко в очередной раз возится с каким-то своим прибором. Тот в свою очередь удивленно поднял голову, оторвавшись от своих измерений, но его удивление быстро сменилось иронией:
— Не спится? А я-то думал, что после вашего марафона вас даже конец света не разбудит…
Очень хотелось огрызнуться в духе «завидуй молча», но вместо этого я сделал морду кирпичом и тихонько опустился на табурет напротив, потянувшись за недопитой бутылкой с водой.
Объяснять никому ничего, слава богу, не пришлось: мой догадливый «братец» применил очередной свой фокус и заглушил все наши звуки. По крайней мере, в выделенное нам помещение никто требовать объяснений не заявился. Вот только уверен: теперь нам с моей лисичкой предстоит еще очень долго терпеть его намеки и подстебки.
— А ты чего не спишь? — попытался увести разговор в другую сторону.
— Проверяю, не поменялись ли вводные… параметры магнитных полей и подпространственного фона. В тлеющих мирах нередко бывает, когда ты прибываешь на место — а узловая точка вовсе сместилась или пропала — последствия прошедшей катастрофы, или мерцательных аномалий… — он скривился. — Пока, впрочем, все на месте…
Он щелкнул еще несколько пиктограмм, удовлетворенно кивнул и отключил проекцию, закрыв крышку девайса, после чего убрал его в подпространственный карман. Я завистливо поджал губы, и вздохнул, и от Марко это не ускользнуло.
— Меня кстати все это время мучает один вопрос, — издалека начал он, присаживаясь напротив, жестом материализуя на столе небольшую пачку чипсов и кивком приглашая угощаться. — Ты ничего не знаешь о себе, истории своего рождения, нашем отце… — он скривился. — Но при этом — пользуешься некоторыми способностями… В твоем мире они не то чтобы распространены… Насколько я понял — само существование эсперов скрывается…
— Меня тоже, знаешь ли, мучает этот вопрос. А именно — первая его часть. Хотелось бы все узнать, в идеале — из первых рук, конечно…
— Из первых — уже не получится. Отец убит, — Марко опустил голову. — А даже если бы он и был жив — не уверен что он так легко рассказал бы нам все. У этого человека своеобразное представление о семье, знаешь ли…
Я мысленно обратил внимание на это «нам». Интересно, Марко намеренно строит фразы, чтобы вызывать максимальное доверие, или это действительно оговорка? Или он на самом деле так думает?
— Тогда сам расскажи.
— Так я уже рассказал, все что знал наверняка, — ухмыльнулся он. — Фактически все, что собрал по крупицам. Все остальное — уже история моей жизни и догадки, ничем не подтвержденные…
— Расскажи хотя бы их, — осторожно настоял я. — Хоть какая-то определенность…
На пару мгновений мой странный «братец» задумался, я словно ощутил его внутреннюю борьбу осторожности с… а собственно с чем? Очень хотелось это выяснить, но единственный способ это сделать — залезть нему в голову.
— Ладно, — неожиданно устало выдохнул он. — В конце концов, мне тоже нужно выговориться, ибо от бесконечных прыжков по мирам у меня уже в башке все сыпется на манер разбитого калейдоскопа…
Он тяжело вздохнул, повел рукой по волосам, пожевал губами, словно подбирая слова.
— В общем, насколько я помню, в моем мире отец был крутым специалистом в области генетики. Причем работал в каком-то секретном НИИ. Как максимально крутой и востребованный кадр — месяцами пропадал на работе, все наше общение сводилось к телефонным звонкам да иногда семейным сборищам по праздникам, — он скривился. — Однажды… со мной произошла неприятность и я попал в больницу. Очнулся в очень плохом состоянии, долго восстанавливался. Тогда отец впервые появился в моей жизни «не по графику». И с того дня все пошло наперекосяк. Вроде бы я пошел на поправку, вернулся домой, восстановился в универе, однако… Сперва у меня в голове начали зарождаться подозрения относительно всего и вся, что меня окружает. Я начал подозревать друзей, свою девушку, семью — мне стало казаться, что все они от меня что-то скрывают, словно весь мой мир состоит в заговоре. Я словно параноик замкнулся и начал опасаться буквально всего и всех, чувствуя какую-то невыразимую фальшь. Ну, в тот момент, как и любой нормальный чел на моем месте — я пошел по пути наименьшего сопротивления. Решил — что у меня шиза, развившаяся после травмы. Сунулся к мозгоправам и в конце концов — чуть в психушку не угодил. И тогда отец вдруг приехал, и потребовал, чтобы я прекратил травить себе мозги. Привез мне свой… толи блокнот, толи ежедневник. И сказал, что в нем описаны упражнения для самоконтроля или духовного восстановления. Потребовал, чтобы я все проштудировал и следовал записанным там указаниям… Честно говоря, в самый первый момент — я покрутил пальцем у виска, а потом даже признался ему, что у меня течет крыша и все признаки шизофрении… Он лишь оборвал меня, сказав чтобы я перестал циклиться на этом и сосредоточился на описанных практиках и медитациях… Скажу честно, я тогда сказал ему, что нам обоим надо к мозгоправам, если что даже палаты по соседству выделят… И знаешь что? Это была наша последняя встреча. И пока я с целью отвлечься и восстановить психическое равновесие — закрылся дома и с ослиным упорством выполнял эти странные техники по инструкциям — не заметил как прошло пара месяцев. В конце концов, неожиданно, словно удар грома грянула новость: к нам в дом завалились агенты спецслужб, устроили обыск, потребовали чтобы мы сообщили где прячется отец… Я подумал — что все это глупая шутка, ведь отец сам работает на правительство. Вот тогда началось форменное безумие.
Через сутки отца нашли в отеле с простреленным черепом. Согласно официальной версии — он якобы собирался продать секретную информацию вражескому государству и в отеле встречался с их агентом, который его и ликвидировал. А раз так — то все его привилегии, пенсии и заслуги — аннулированы, банковские счета заморожены, мы все под подозрением… — он вздохнул.
— Я тогда подумал было что это очередная ошибка, пробовал скандалить, пока мать вдруг не включила истерику и не выдала такое, от чего точно психушкой запахло. Сначала я думал, что она просто таким образом хочет откреститься от отца и обвинений, но… Короче, она открыто заявила, что их брак — фиктивная договоренность, а я — вообще не ее сын, и что все это время отец ее обманывал. С самого начала он убедил ее, что выполняет задание правительства, а на самом деле чем он занимался… мол, она давно что-то подозревала, но он ее запугал, что работает на спецслужбу государства. Только не уточнял — какого именно, — Марко хмыкнул.
— Представляешь себе мою реакцию? Мне, конечно, это все показалась чушью, жалкой попыткой матери… пока не провели ДНК тест. То, что вскрылось — шокировало еще больше. Оказалось — я не ее сын в принципе. Мало того, тест показал, что с моими генами вообще все, мягко говоря, сложно. Отличия были настолько существенные, что образец изъяли, информацию засекретили, а меня прямо из дома увезли под конвоем поместили в какой-то изолятор и стали наблюдать. Записи отца, понятно, изъяли. Потом начались долгие и нудные допросы, градус накала во время которых повышался по экспоненте, ко мне даже меры физического воздействия применяли. Сначала я держался, потом храбрился, требовал адвоката… мне, выражаясь простым языком навешали пиздюлей, и сообщили, что моя ситуация квалифицируется как «угроза общественной безопасности и существования государства», поэтому ко мне не применяются конституционные права в принципе… В конце концов, после почти полугода прессинга — ко мне в камеру пришел высокопоставленный агент и сделал предложение, от которого невозможно отказаться. Или я сижу в этой камере до конца дней (мать как я понял от меня отказалась и даже попыток помочь не предпринимала, а больше помощи ждать было неоткуда) или добровольно подписываю секретный контракт и присоединяюсь к некоему специальному формированию…
Марко тяжко вздохнул, прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями или решая — стоит ли рассказывать дальше.
— Честно говоря, тот период я очень не люблю вспоминать. Если коротко — когда они получили от меня согласие, со мной… в общем, меня отвезли на некий секретный объект. Там, под усиленной охраной открыта брешь, постоянный портал между нашим миром и миром демонических сущностей… Подразделение, захватившее меня занималось тем, что выявляло людей, способных на своеобразный симбиоз с тварями нижних миров. А найдя таких — заставляли пытаться заключать контракт… в случае успеха — счастливчик принимался на службу в засекреченное подразделение, ну а в случае неудачи… надо ли объяснять, что больше 80 % кандидатов погибало просто при попытке контакта?
Я похолодел, в груди неприятно сдавило — я начал понимать к чему он клонит.
— Ты тоже… у тебя… — я запнулся, и быстро перефразировал вопрос: — Получается, ты одержим демоном?
— Кажется, ты начинаешь кое-что улавливать, — мерзко ухмыльнулся Марко. — Но к сожалению, все куда запутанней… Когда я очнулся меня сразу взяли в оборот. Разрисовали красивую историю о героях, защитниках родины, которые во благо ради защиты мира и прочая прочая — записываются добровольцами чтобы получить сверхчеловеческие силы и направить их во благо родине. Рассказывали как круто изменилась жизнь счастливчиков, кому это удалось… в общем, я был молодым и тупым, и поверил. Меня раздели догола, нанесли на тело какие-то письмена странной черной тушью, и затолкали в портал…
Он вздохнул, прикрыл глаза, морщась, словно его прямо сейчас опускают в бассейн, полный дерьма и крокодилов.
— То, что происходило там — помню смутно. Более-менее пришел в себя я только спустя несколько дней, а на ноги смог подняться еще через три. Тогда я впервые осознал себя как эспера, но как я понял много позже — это было так, верхушкой айсберга… Не буду вдаваться в подробности о методах тренировок способностей, подготовки к операциям и так далее, там мало интересного. Скажу только, что не смотря на изнурительные тренировки — даже первый месяц мне показалось, что я из адских застенков попал в рай. Точнее даже не в рай — а… наверное в Вальхаллу. Да, так будет точнее… — он усмехнулся в ответ на мою непонимающую физиономию.
— Представь, после нескольких месяцев грязной камеры размером два на два метра — свобода и роскошь опьяняла. Я почувствовал себя кем-то средним между мажором и современным викингом, потому что вся моя жизнь по сути разделилась на два состояния: первое — бесконечные сражения, спецоперации, захваты, ликвидации, проникновения… и второе — отдых между этими операциями. Обильные возлияния, беспорядочные половые связи, местами даже наркота… слава богу, я не подсел, хотя был на грани. А эти ублюдки никак нас не ограничивали — напротив сами снабжали… я не стал зависим лишь чудом. В нашей группе состояло семеро: трое парней и четыре девушки… или женщины. Была еще группа «Б», состав которой я толком не знал, так как мы почти не пересекались, и вроде как готовили группу «В»… В общем, мы были особым отрядом, состоящим из эсперов, которым поручали самые сложные и грязные задания.
Только подумай: в моем мире эсперы, сверхспособности и все что с ними связано — строжайше засекречено. Нас держали как оружие последнего шанса, как цепных псов, которым давали самые отчаянные задания, травили на неугодных, отправляли на штурм самых укрепленных военных баз, бандитских притонов, террористических лагерей… и подчищали за нами. Скажу честно: изначально мне было весело, легко и даже кайфово. Особенно благодаря способностям, которые открылись после «принудительного демонического контракта», так это называлось. Вседозволенность и свобода — пьянили еще хуже чем алкоголь и наркота. Но все же я смог остаться человеком… — еще один тяжелый вздох, и мой собеседник отвел глаза, явно чего-то стыдясь.
— В общем, через какое-то время, я понял, что отличаюсь от остальных… Вдумайся: ты состоишь в подразделении, которое буквально стоит выше закона. Получая задание — выполняет его любой ценой, не глядя на жертвы среди гражданских или даже сослуживцев. И никаких проблем с властями, колебаний, сожалений или даже угрызений совести. По началу — я себя успокаивал тем, что целью задания были террористы, бандиты, попадались маньяки и прочее отребье. Но однажды мы получили приказ на устранение перебежчика. Согласно вводной задания — некий сотрудник секретной службы украл информацию с целью перепродать на черном рынке. Якобы арестовать его нельзя — слишком известная фигура, пресса шумиха, мало доказательств, можно только тихо устранить. Уже тогда я должен был заподозрить неладное, но я сам вызвался на это задание. Вот только когда я увидел имя и фото в карточке, я его узнал. Это был друг отца, который даже приезжал с ним на мои дни рождения…
— Ох ты, — вырвалось у меня.
— Ага. И у меня в голове словно что-то включилось. Я вдруг вспомнил обстоятельства гибели отца, сопоставил все известное, сложил два плюс два… и пришел к однозначному выводу: отца устранило то самое подразделение, где я сейчас служил. Можешь представить себе мое состояние? — он горько ухмыльнулся, глядя в пол.
— До начала операции оставалось меньше двух суток. Я сделал то, что было строжайше запрещено уставом. Даже за применение способностей вне задания — наказанием было расторжение контракта и возвращение в камеру навсегда. А я пошел дальше. Я применил способности для того, чтобы похитить личный планшет начальника отдела. Пароль я подсмотрел до этого. Разблокировав, я полез в картотеку, и через поиск по фамилии нашел отца. И, когда нашел его досье — вскрылась еще одна любопытная правда. Мой… отец — был ведущим специалистом, исследовавший человеческий геном, старавшийся выделить несколько конкретных генов, дающих… ну скажем так определенные предрасположенности. Первым и основным направлением его деятельности было выявление кандидатов — носителей этого гена. Следующим направлением являлась вторая задача: научиться прививать этот ген любому человеку. Забегу вперед: судя по записям — минимум двое из моего отряда — получили этот ген искусственно, как результат проводимых в рамках проекта опытов… Здесь же были какие-то сноски на планы Службы по прививке гена всему руководству… — он сделал паузу, гадко ухмыльнулся и продолжил: — Третий этап исследований отца — внедрение набора генов непосредственно в эмбрион сразу же после зачатия. И для целей эксперимента использовали далеко не добровольцев. Согласно тем же записям — из более чем двухсот кхм… образцов… выжили двадцать девять. Причем, как я понял, погибали не только эмбрионы — но и женщины подопытные.
— Я понял… — кое как проглотил слюну, ставшую тягучей. — Ты хочешь сказать, что мы с тобой — результат третьего этапа…
Он повернулся ко мне, грустно улыбнулся и покачал головой.
— Погоди, куда ж ты торопишься… так вот. Согласно исследованиям — ген, имплантированный на стадии эмбриона лучше приживался, а организм лучше адаптировался. Первое поколение подопытных, как оказалось уже служило в другом отряде — «В». Таким образом, Исходя из тех же записей — третий и последний этап был завершен успешно, есть отчеты, разработана методика… А вот дальше началось. Отец толи собрался свернуть исследования, толи отказался сотрудничать дальше, толи просто хотел на покой — из записей толком не ясно. Ясно то, что после этого был отдан приказ о его ликвидации.
Он умолк, глядя в пол под своими ногами, и я вдруг словно сам почувствовал тяжелую ношу, груз воспоминаний, который давит на его психику. Марко стиснул зубы, прикрыл глаза, и я опять словно услышал как скрипят шестеренки в его голове, размышляя продолжать или нет.
— Если тебе тяжело — отложим… — предложил я, но мой странный братец резко выдохнул и качнул головой.
— Ну нет. Уж лучше сейчас, пока я под влиянием момента. Потом я могу… — он замялся. — Впереди самое интересное, ты оценишь… Казалось бы, я раскопал тайну смерти отца, и даже знал кто именно отдал приказ о его ликвидации. Но что-то заставило меня копать дальше… Я немного изменил критерии поиска и нашел свое досье… будучи уверенным, что уже ничему не удивлюсь, спокойно открыл и принялся изучать. И вот тут мне пришлось охренеть еще больше. Именно теперь я узнал все подробности о себе, а заодно о… четвертом этапе. Этапе, которого никогда не было в планах исследований, этапе, который ни с кем не согласован, и о котором до поры не знал абсолютно никто, кроме отца. Дальше — это было уже его собственное исследование, собственной инициативой. Согласно информации, на одной из засекреченных баз содержался некий… точнее сказать некая форма жизни из другого мира. Нечеловеческая. Именно она послужила для отца источником подробной информации, вдохновения и направления в его экспериментах. Так вот, четвертым этапом было зачатие человека… или точнее сказать гибрида человека и… кого-то еще. Так вот, дружище Яромир. Как я понял, и в дальнейшем подтвердил: мы с тобой — результат четвертого этапа. Нашим биологическим отцом был человек, которого отцом считал я. А вот матерью…
Я сидел сжав челюсти, в полном шоке и даже не знал что сказать. Хотелось в очередной раз выкрикнуть что все рассказанное — чушь, вот только каким-то краем своего сознания я интуитивно понимал — все правда.
≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡
Если достигнем 60 лайков — внеочередная прода;)