Наум Коэн выложил большой кошель, и Волков взялся считать аккуратные монеты, отчеканенные в восточном королевстве. Все было верно, монет насчитывалось ровно сто шестьдесят. Тогда он снова собрал их в кошель и велел слугам принести сверху заветный сундук. Как это было сделано, кавалер стал считать гульдены из огромного мешка. Патент, конечно, вещь удивительная, и мысль о том, что он теперь имперский полковник, весьма будоражила кровь, но золото… Золото — это отдельное удовольствие. Того золота, что у него должно было остаться после похода, с лихвой хватило бы на несколько лет жизни. И черт с ним, с этим его домом, с часовней в честь убиенного монаха, с недостроенной церковью и с причалами у амбаров, пусть горцы придут и всё это сожгут, пока его не будет. Возможно, что так даже лучше: может, они сочтут себя отомщенными и удастся завести с ними речь о мире. А потом он уже все отстроит по новой, будет еще лучше.

И так радостно стало у него на душе от позвякивания денег и полковничьего патента, что совсем позабыл Волков про гостя, хоть тот сидел в двух шагах от него. А гость про себя и напомнил:

— Через две недели вам надобно быть на совете у генерала в Нойнсбурге. И желательно уже с первыми офицерами, генерал человек суровый и требовательный, он хочет видеть своих подчиненных и дать им указания.

— Сие разумно, — бросил Волков небрежно, продолжая считать деньги, и тут он вспомнил, что надо бы наконец узнать, кто его командир, и он спросил, не отрываясь от золота: — А кто же будет командовать кампанией?

Купчишка ему и говорит:

— Маршал ваш человек опытный и славный, вы о нем, скорее всего, слышали, зовут его фон Бок.

Волков так и замер с полной пригоршней золота в руке и уставился на гостя.

— Вы с ним что, знакомы? — догадался купец.

— Знакомы? — Кавалер скривился. — Имел несчастье служить под его началом.

— Он очень опытный командир, — сразу заметил Коэн.

— Он очень опытный мерзавец, — ответил Волков. — Который неоднократно оставлял солдат без жалования. Ландскнехты так и вовсе с ним не хотели иметь дела, он все время утаивал деньги, что причитались солдатам, и делил добычу так, что в его войске как-то вспыхнуло восстание.

— Откуда вам это известно?

— Я там был.

— Надеюсь, он вас не помнит, — заволновался Коэн.

— Нет, не помнит, я тогда был простым солдатом, мне тогда еще и двадцати не исполнилось.

Волков злился на себя: ну как можно быть таким олухом, чтобы не спросить имя своего офицера, имя командира кампании. Да это то, что надо узнавать в первую очередь. Спроси он у купчишки сразу… Да нет, конечно, он не отказался бы от дела, но стряс бы с жида еще сотню золотых. Да, давно он не нанимался в войско. Кавалер снова стал считать монеты.

— Через две недели я и мои офицеры будут в Нойнсбурге.

Когда деньги были посчитаны, Наум Коэн подал Волкову бумагу на подпись. То была расписка в получении.

— Вы, кажется, обещали, что для меня будет в вашем трактире номер бесплатно? — напомнил ему купец. — Если так, то воспользуюсь вашим гостеприимством, переночую сегодня тут.

— Для вас бесплатно, — сказал кавалер, удивляясь памяти старика, — но за своих людей будете платить. — И тут Волков усмехнулся. — И имейте в виду, там едят свиную колбасу.

— Что делать, в этой земле везде едят свиную колбасу, — отвечал Наум Коэн, тяжело поднимаясь со стула.

Сундук Волкова никогда не видал столько золота, к той тысяче с лишним монет, что у него были, добавилось еще более тысячи восьмисот. А там еще шар хрустальный, да мелочи всякие драгоценные, да сам сундук весил немало. В общем, слуги, двое крепких мужиков, едва смогли втащить эту тяжесть наверх по лестнице. А вот шкатулку с патентом Волков прятать не стал: ему она сегодня была нужна.

— Эй, Максимилиан, всех офицеров ко мне на ужин, но без жен, господа из выезда тоже пусть будут. Бригитт, сегодня пусть будет у меня праздничный ужин, я жду гостей.

— Неужто вы пойдете на новую войну? — поджав губы, задала вопрос госпожа Ланге.

— Так как же мне не пойти, коли столько мне платят?! — Волков был в прекрасном расположении духа и даже смеялся. — Полтысячи гульденов за одну кампанию.

— Никто не будет платить столько денег за пустяшное дело, — резонно заметила красавица. — Уж и не знали, как вас заманить, даже чин вам заранее приготовили.

— Вы подслушивали? — воскликнул Волков весело, ловя ее за руку.

— Слышала, — сказала Бритт строго.

— Ах, не дуйтесь, милая госпожа Ланге, я куплю вам самое лучшее платье, что только сыщете.

— Обойдусь, — все так же строго сказала она.

— Отчего же вы так злы, нам нужно радоваться и пить вино. У нас много денег.

— Сердце неспокойно, уж слишком много войн у вас.

— У меня всю жизнь так, всю жизнь много войн, я уже привык. — Волков тоже стал серьезен. — А что говорит ваше сердце: вернусь я с этой войны?

Она посмотрела на него рассерженно и сказала:

— Конечно, вернетесь, что за глупости вы говорите, но будет вам там совсем нелегко.

— Нелегко? Это пустое! — Он снова стал весел. — Я уже и не помню, когда мне было легко.

Господа офицеры смотрели на императорский патент с истинным благоговением.

— Сколько же такой может стоить? — интересовался Бертье.

— Даже представить не могу, — признавался Карл Брюнхвальд.

— Десять тысяч! — выпалил Роха.

— Да не смешите! — не верил Гаэтан Бертье. — Будь он стоимостью в десять тысяч, полковников оказалось бы как собак нерезаных. Десять тысяч всякий купчишка может выкинуть на свадьбу сынка. Двадцать, не меньше!

— Не меньше, — подтверждал Арчибальдус Рене. Кажется, на правах родственника Волкова он испытывал за него гордость. — Мы можем только порадоваться за вас, кавалер, вы достойны сего звания.

— Я и за вас, господа, готов порадоваться, — сказал кавалер, — потому как этот патент мне дарован с той целью, чтобы собрал я войско в полторы тысячи человек. И естественно, вы будете моими офицерами.

Офицеры слушали его очень внимательно.

— А так как войско будет много больше, чем у меня прежде, то и людей в вашем подчинении окажется много больше, поэтому… — Волков сделал паузу, надеясь, что кто-то из офицеров закончит его речь, но те настороженно молчали. — Поэтому вы больше не ротмистры, господа.

— А кто же? — удивленно спросил Роха.

— Отныне во всех приказах и денежных циркулярах вы будете зваться капитанами. А вы, Карл, как первый мой капитан, будете иметь чин капитан-лейтенанта.

Секунду или две было тихо, а затем Бертье вскочил так, что стул отлетел прочь. Новоиспеченный капитан, дергая себя за грудки старого колета, заорал:

— Мне надо вина! Вина мне, госпожа Ланге, распорядитесь о вине!

И Максимилиан, и Увалень, и фон Клаузевиц, и прочие молодые господа, что сидели в конце стола и еще не видели патента, тоже веселились, стали кричать и поздравлять имперского полковника. И Роха тоже заорал радостно и тоже стал просить вина, и только убеленные сединами Рене и Брюнхвальд лишь улыбались спокойно, с достоинством принимая новые чины.

Бригитт прибежала с кухни на шум, а сверху спустилась Брунхильда со своим пажом посмотреть, что там у мужчин происходит. И даже госпожа Эшбахт с монахиней не остались безучастны к веселью.

Бертье радостно и с игривым поклоном приблизился к Элеоноре Августе и показал ей патент.

— Госпожа фон Эшбахт, полюбуйтесь, сам император удостоил вниманием вашего мужа и наградил его чином оберста. А мы, соответственно, теперь капитаны, а не какие-нибудь там жалкие ротмистры.

— Я очень рада за вас, капитан Бертье, — вежливо говорила Элеонора Августа, — и конечно же, рада за вас, мой господин.

А слуги несли с кухни на стол уже ужин и из подвала кувшины с вином. В зале было жарко и шумно, и все хотели пировать.

Утром следующего дня кавалер снова просил всех офицеров быть у него.

✥ ✥ ✥ ✥

Теперь, уже без веселья и лишнего вина, господа расселись за столом, чтобы набросать планы.

— Итого тысяча двести солдат вместе со стрелками, и сто всадников, и триста саперов с инструментом, — медленно записывал капитан-лейтенант Карл Брюнхвальд. — Неплохая баталия выходит. Первым делом нужны офицеры и сержанты.

— Сколько людей в вашем отряде, Карл? — спросил Волков.

— Тридцать четыре, кавалер, — сразу отвечал тот.

— Люди все опытные, кажется?

— Любой из них служит больше десяти лет.

— Думаю произвести всех их в сержанты, а уж сержантов назначить сотенными старшинами, заместителями ротмистров.

— Любой из них справится, — заверил Карл Брюнхвальд.

— Ну вот, вопрос с сержантами решен. С сержантами из отряда Бертье и Рене как раз будет столько, сколько нужно. А нет, так возьмем еще из старых солдат.

Все были согласны.

— Роха, сколько у тебя мушкетов и сколько аркебуз? — спрашивал Волков.

— Семьдесят два мушкета, но у двадцати уже начались трещины на стволах, я тебе… — Тут Роха осекся и впервые исправился: — Я вам говорил, господин полковник, что нужны деньги на оружейника для правки стволов, иначе двадцать выстрелов, и все. А аркебуз так у меня сто сорок две, и двенадцать нужно подлатать.

— Деньги получишь, — заверил кавалер, — но неплохо было бы довести мушкеты до сотни.

— Да где же их взять-то? Я уже везде спрашивал, но, кроме вашего кузнеца, мушкеты никто нигде не делает пока. Все, что у него будет, заберем, но не думаю я, что он много успеет сделать.

— А люди твои как?

— Люди нормально, всем деньги нужны, все воевать пойдут.

— Твои Хилли и Вилли как?

— Отлично. Стреляют лучше всех, люди их слушаются, хоть они и молоды. Если вы хотите их на должности ротмистров назначить, так думаю, что справятся. Они и так справляются. Когда меня нет, им не прекословят.

— Полковник, — просил слова Бертье.

— Да, капитан.

— В патенте сказано, что вы имеете право собирать солдат во всех землях императора, так где будем собирать: в Малене или, может, в Вильбурге?

Вопрос был правильный. И Мален, и особенно крупный Вильбург были хорошими местами для набора солдат. Но у Волкова имелись совсем другие мысли на этот счет.

— Во Фринланде будем собирать солдат, — ответил он. — За рекой.

— Но зачем же? — искренне удивлялся Карл Брюнхвальд, отрываясь от записей.

Но Волков не собирался ничего ему объяснять. Карлу это знать было не нужно. Вообще никому знать о том было не нужно. И кавалер сказал лишь:

— Решение о том принято, господа. Лагерь будет во Фринланде. Завтра, капитан-лейтенант, будьте добры выехать в те земли и найти место под лагерь.

— Будет исполнено, — отвечал Брюнхвальд.

— Полковник, — снова просил слова Бертье.

— Да?

— Набор солдат и заключение контрактов — дело сержантов, но, может, я смогу в том деле поучаствовать… — просил Бертье.

Волков понимал, почему он просит. Капитан был самый бедный из его офицеров, хоть и жил один. Он все деньги, что получал из добычи или от Волкова, тут же спускал на выпивку, собак, баб или дурацкую одежду, как у ландскнехта. А тут можно было неплохо подзаработать, чуть занижая аванс для солдат, подписывающих контракты. Сержанты всегда любили эту работу и возвращались с нее с тугими кошельками.

— Хорошо, Гаэтан, возьмите себе помощников и, как все будет готово, езжайте во Фринланд. Первым делом наймете офицеров, четырех человек, вам всем потребуются заместители.

— Отлично, этим и займусь, — обрадовался Бертье.

— Гренер, — тем временем окликнул кавалер.

— Да, кавалер, — ответил молодой человек с другого конца стола.

— Как вы думаете, ваш отец возьмется набрать и возглавить эскадрон кавалерии?

— Конечно, кавалер, — радостно сообщил юноша. — Он считает, что стоять под вашим знаменем — честь.

— Ну так не медлите, скачите к нему, скажите, что я поручаю ему собрать сто человек кавалеристов.

— Сейчас же поеду! — Молодой Гренер стал выбираться из-за стола.

Первый военный совет полковника кавалера Иеронима Фолькофа фон Эшбахта продолжился. Дел и вопросов было огромное количество. Шутка ли, собрать полуторатысячное войско. Там и возы для обоза, и мерины, и кони, и веревки и инструмент для саперов, бобы, мука, солонина, масло, врачи, палатки, оружейник, девки, пиво, фураж для скота, порох для пушек… И многие всякие другие дела, которые капитан-лейтенант Карл Брюнхвальд записывал и записывал на листы. И двух листов ему не хватило.

Господа офицеры просидели у полковника до обеда и на обед остались. Но на сей раз ели без вина. Хватит уже, теперь дела делать надо. А после обеда разошлись все, стали готовиться. И никто из них так и не спросил, то ли от забот, то ли от радости, кто же будет командовать всем войском. А Волков сам не стал им говорить, что это известный в воинском сообществе человек по имени фон Бок. Пусть не знают, меньше станут волноваться.

⠀⠀

⠀⠀

⠀⠀